От Уральской республики до губернатора Куйвашева: как региону удается сохранять свою идентичность

Упорный край державы

От Уральской республики до губернатора Куйвашева: как региону удается сохранять свою идентичность

​Что есть Урал, Свердловская область, Екатеринбург? Как определяют свою малую родину их жители, чем они отличают свою территорию от регионов? Почему екатеринбуржец не похож на челябинца и пермяка? Куда стремится столица Урала – в Европу или в Азию? Заместитель директора института философии и права УрО РАН, депутат гордумы Екатеринбурга Константин Киселев пытается ответить на главные вопросы о региональной идентичности.

Сегодня Эдуард Россель оказался в тени нынешних лидеров. Но его поступки двадцатилетней давности и по сей день оказывают влияние на мироощущение свердловчан

Почему и откуда?

Некоторое время тому назад Екатеринбург был осчастливлен несколькими книгами о нем самом и том, что в нем происходит. Алексей Багаряков, Алексей Иванов, Валерий Панюшкин и иные, кто извне, кто изнури, кто ангажировано, кто непредвзято, кто со знанием дела, кто без оного, но о Екатеринбурге и его героях написали. Реакция горожан была в большинстве случаев спокойной. Типа, заслуживаем, «аффтар, пеши исчо». Резкую критику вызвали не оценки, не ошибки, над которыми посмеялись или на которые указали, а… определенное столичное пренебрежение екатеринбургскими реалиями. Например, именно пренебрежительно-некорректные высказывания об «Эхе Москвы в Екатеринбурге» и екатеринбургском рекламном рынке вызвали отторжение ко всей книге Валерия Панюшкина, которую отнесли к беллетристике. С другой стороны, преувеличения и ошибки Алексея Иванова были встречены снисходительно и с пониманием.

Через ряд событий появился Тема Лебедев, который решил осчастливить Екатеринбург своей продукцией. И был воспринят как пришелец из иной реальности, который вдруг решил, что знает, в чем состоит «уральское счастье». Кто он такой?! Уральский дизайн и уральский креатив в наставниках не нуждается! Не буду оценивать ни дизайн, ни креатив, но реакция показательна, закономерна и предсказуема. Ключевое слово в этом утверждении – «предсказуема».

Уральцы продолжают искать и выражать собственную идентичность

Постепенно все эти события вновь актуализировали вопрос о региональной идентичности. Идентичности Свердловской области и Екатеринбурга.

О региональной идентичности, в том числе Урала, Екатеринбурга и Свердловской области, написано достаточно много научных и публицистических текстов. Есть признанные исследовательские утверждения, проверенные гипотезы. Появляются новые предположения, связанные с динамикой идентификационных процессов. И потому имеет смысл изложить проблему в тезисной форме, обобщив и известное, и спорное. Большинство положений этого текста основаны на многолетних социологических исследованиях, проводимых как самим автором, так и его коллегами. При этом для автора очевидно, что многие из нижеследующих тезисов требуют дополнительной особой научной проработки, проверки и с помощью социологических инструментов, и временем.

«Уральская республика» как точка отсчета

Проблемы идентичности в практическом контексте Свердловской области были поставлены несколько ранее, чем в иных субъектах Российской Федерации Уральского региона. Условной точкой отсчета современных процессов формирования идентичности можно считать референдум о поднятии статуса Свердловской области до уровня республики, состоявшийся 25 апреля 1993 г. Тогда в нем приняло участие более двух третей всех избирателей, из которых «за Уральскую республику» проголосовало более восьмидесяти процентов.

Для сравнения можно сказать, что в Челябинской области только запрос на уникальность возник лишь во второй половине «нулевых» годов XXI века, то есть спустя более чем десять лет с момента образования и разгона Уральской республики.

Уральская республика существовала недолго, но уральцам запомнилась

Принципиальным основанием для процесса становления региональной идентичности стало политическое противостояние региональных элит с элитами федеральными. Символом борьбы региона за свои интересы, отличными от интересов «Центра», стал Эдуард Россель, отстраненный от должности Указом Президента №1890 в ноябре 1993 г. и выигравший губернаторские выборы в 1995 г. несмотря на отчаянное сопротивление федеральной власти.

Особую роль в процессах становления идентичности сыграл конкурентный дизайн политической системы Свердловской области, нормативно закрепленный в Уставе Свердловской области и иных региональных законах. В итоге с учетом федеральных выборов в Свердловской области с 1993 г. по 2012 г., т.е. за двадцать лет, электоральные кампании, затрагивающие всю территорию области, проходили практически ежегодно. Масштабных выборов не было лишь в 1997, 2001, 2005 и 2009 гг.

Совершенно очевидно, что избирательные кампании не могли не формировать общеобластную повестку, ощущение причастности к областным проблемам, т.е. влиять на становление общей идентичности региона. Соответственно, верно и обратное - отсутствие выборов в масштабах всего региона, их формальность «убивает» идентичность, «разделяет» область на «местечки», связанные друг с другом только юридической принадлежностью к «абстрактному» административному целому.

Частота выборов и первоначально либеральное избирательное законодательство, позволявшее участвовать в выборах региональным партиям и блокам, вызвали к жизни целый ряд объединений, активно использующих региональные символы, «играющих» исключительно на региональной тематике, противопоставляющих интересы региона интересам «Центра».

Даже сами названия этих объединений уже подчеркивали их статус «защитников региональных и/или местных интересов»: «Преображение Урала», «Горнозаводской Урал», «Наш дом – наш город», «Коммунисты Свердловской области», «Единство Урала», «Союз бюджетников Урала», «За Родной Урал» и т. д.

Такие объединения, как «Промышленный Союз», «Май», «Социальная помощь и поддержка», «Объединение работников образования» и другие, хотя в своих названиях и не использовали региональные идентификаторы, но по факту эксплуатировали именно региональную тематику, способствуя тем самым формированию региональной идентичности.

Более того, элиты Свердловской области в своем позиционировании фактически присвоили не только символы собственно региональной идентификации (например, местные топонимы, имеющие символическое значение: Свердловск, Екатеринбург, Ирбитская ярмарка и иные; или экономические идентификаторы: металлургия, танкостроение и т. д.), но и основные символы субрегионального значения. К таковым идентификаторам относится, прежде всего, принадлежность к Уралу, «уральскость».

Урал постепенно стал символической собственностью только Свердловской области. Челябинск к горнозаводской цивилизации и Уралу примкнул последним, и то не полностью. Даже Магнитогорск не является исконным уральским, но возникшим много позже «родовых уральских территорий» по географической прихоти и воле советского начальства. Пермь наоборот оттянули в Поволжье через нарезку федеральных округов.

Екатеринбург – европейский город

В отличие от других мощных регионов, Свердловской области и ее столице Екатеринбургу удалось благополучно миновать болезнь «федеральной столичности» в позиционировании при формировании региональной идентичности. «Третьих» и иных столиц в России оказалось столь много, что они все потерялись и на фоне первых двух, и на фоне друг друга. И теперь, когда я слышу, что Екатеринбург – третья или еще какая-то столица, то начинаю сомневаться в адекватности произносящего эти утверждения.

Уральцы гордятся своим происхождением, даже если жить предпочитают в Европе

Очевидно, что, несмотря на во многом единую повестку, периодически устанавливаемую на территории области через выборы, через единые и/или контролируемые региональной властью СМИ и т.д., процессы идентификации в различных муниципалитетах протекают не равномерно. Прежде всего, этому способствует углубляющаяся неравномерность экономического развития. Сегментация экономического пространства приводит к тому, что сегментируется и система идентификаторов. Региональные идентификаторы уступают место временным, социальным и «местечковым» (муниципальным, поселенческим).

Не уверен, что жители Тугулыма позиционируют себя как уральцы, а не сибиряки. Не уверен, что для ирбитчан или кушвинцев их местная идентичность слабее региональной. Скорее, уверен в обратном. При этом ослабление роли региональных идентификаторов не приводит в этих случаях к усилению местных. Просто региональная идентичность «гаснет» быстрее. А местные смыслы сохраняются, но новых не появляется. Муниципалитеты в этом плане «угасают». И, судя по всему, ситуация усугубляется. Область все больше сегментируется. Инфраструктурная отсталость пока не преодолена.

Исключение – Нижний Тагил. У тагильчан появилась собственная гордость, свои собственные НОВЫЕ идентификаторы. В том числе политические. И, что парадоксально, именно это способствует сближению Екатеринбурга и Нижнего Тагила. Именно это укрепляет общую региональную идентичность.

Екатеринбург как локомотив региональной идентификации выбрал, во многом благодаря наличию развитой гуманитарной среды, позиционирование на европейскость, на международность, на современность. Во многом этому помогла предварительная его раскрутка как консульского и логистического центра, находящегося на границе Европы и Азии. «Екатеринбург – территория Европы», «Екатеринбург – территория свободы» – два основных маркера идентичности, о нужности которых я писал еще в середине «нулевых» и которые активно продвигались самыми разными способами, стали нормой в практической деятельности самых разных субъектов. И, естественно, не могли не затронуть и иные города области. Например, в Березовском была разработана и реализована целая программа «Terra Libera».

На этом фоне устремленности в будущее игры некоторых властных структур с прошлым выглядят не только не сильно продуманными, но откровенно стимулирующими регрессивные процессы. Стимулирование ряженого казачества – лишь один из примеров.

Чувство превосходства

Что касается содержания региональных идентификаторов, то оно не было неизменным, эволюционируя, во-первых, от традиционных (металлургия, опорный край державы и т.п.) к более современным (европейскость, торговый центр, самый динамичный и развитый город и т.д.), во-вторых, от достаточно компактного набора символов к все более дифференцированной символической системе.

Что касается географических идентификаторов, то основной из них остается неизменным на протяжении долгих лет. Это расположение области и ее столицы на границе между Европой и Азией. По отношению к граничности остальные играли и играют факультативную роль: горы, Седой Урал, Конжаковский камень, гора Волчиха и т.д. Стоит отметить, что во многом благодаря усилиям Алексея Иванова в число таких идентификаторов стали входить реки Урала. И прежде всего Чусовая.

Создание «топонимических» брендов одежды – тоже проявление «уральской идентичности»

В качестве гипотезы. Если в советские и постсоветские времена природа (ее красота, исключительность и т.д.) играла очень значительную роль в системе идентичности Свердловской области, то сегодня ее значение снижается. И для сравнения, исследования по соседней Челябинской области показывают обратное. Природная уникальность, гордость за «край гор и озер» находятся в числе лидеров. С чем это связано? Вариант ответа: с тем, что Екатеринбург, более интенсивно порождая новые смыслы, ушел вперед. Для Екатеринбурга природа стала «пройденным этапом», «общим местом». Похоже, что екатеринбуржцы не только освоили и «переварили» собственную природную уникальность, но уже присвоили челябинские красоты и активно присваивают пермские, курганские и башкирские.

Промышленные или экономические идентификаторы претерпевают однозначную динамику. Если ранее это: металлургия, заводы, завод заводов, отец заводов, Уралмаш, танки, железная руда, горнозаводское дело, опорный край державы и т.д., то сейчас появляются и все больше входят в систему разделяемых массовым сознанием идентификационных ценностей иные: логистический центр, банковский центр, торговый центр и т.д. При этом и идентификаторы первичные, и новые вполне мирно сосуществуют.

Как-то раз проверял сочинения, посвященные Екатеринбургу, в одной из школ. Почетное четвертое место по упоминаемости досталось войне и «опорности» Урала, который ковал победу (!). На третьем месте оказалась промышленность. «Бажовский малахит» уверенно занял второе место. А на первое место с небольшим преимуществом вышел … Екатеринбург – современный город, торговый центр и т.п.

Историческая символика в системе региональной идентичности представлена, но не занимает в ней доминирующего места: отсутствие крепостного права, Ермак, Демидовы, горная промышленность, «ковка» победы, танковый корпус и т. д. Пожалуй, самое значимое событие в этом ряду исторических идентификаторов – убийство царской семьи.

В области искусства налицо серьезная идентификационная динамика. Традиционные Павел Бажов и уральские сказы, Дмитрий Мамин-Сибиряк и «горное гнездо» закономерно уходят в прошлое. Писатели советского периода заметного следа в идентичности не оставили, несмотря на славные имена и названия. Их банально не знают, не запомнили. «Уральский следопыт», журнал «Урал», конкурс «Аэлита», хотя и держатся, но конкуренции не выдерживают.

Зато Свердловская область и особенно Екатеринбург все активнее поддерживают достаточно новые «бренды» и «бренды» прошлого, зазвучавшие по-новому: Алексей Иванов, создаваемый музей Невьянской иконы (который только сейчас входит в число известных брендов!), художники Миша Брусиловский, Виталий Волович, Герман Метелев и другие (памятник «Горожане»), екатеринбургский стрит-арт, Тимофей Радя, Николай Коляда, Эрнст Неизвестный, Александр Пантыкин, «Чайф» и иные, команды КВН, «Красная Бурда» и т. д. (Прошу прощения, если кого-то не назвал, какую-то институцию не упомянул. Например, отдельной строкой специалисты должны написать о классических и новых театрах).

Особо стоит отметить, что большинство идентификационных брендов в сфере искусства создавались и развивались не при однозначной и существенной поддержке власти, но самостоятельно. Или при помощи меценатов, что реже. Никакого сравнения в этом контексте с гигантским проектом «Пермь – культурная столица России» Марата Гельмана, возникшем под патронатом губернатора Олега Чиркунова.

Вклад Алексея Иванова в обретение Уралом своего нынешнего лица трудно переоценить

Явно существенно проигрывают иным (географическим, промышленным) идентификаторам символические системы, связанные со спортом. Тогда как в соседних регионах они принципиально значимы. Можно отметить, что, условно говоря, между «старым» футбольным «Уралмашем» и новым «Уралом» образовался некий идентификационный вакуум. Хоккей с мячом, когда-то очень популярный, вообще ушел из спортивной повестки. «Уралочка» Николая Карполя также прошла пик «символической формы». Сегодня заметно некоторое, а иногда и более или менее значимое, возрождение интереса к спортивным идентификаторам, но оно очевидно слабее того, что есть в соседних областях макрорегиона.

Одной из символических логик, в том числе определяющих систему идентификаторов, стала логика особого уральского характера, мужественности и, в силу этого, превосходства.

Здесь и то, что уже упоминалось (Уральская республика, горнопроходчество, опорный край державы и т.д.), и констатация того, что Екатеринбург - самый динамичный город субрегиона, а то и страны, и естественное, т. е. не обсуждаемое, чувство превосходства над пермяками, челябинцами, не говоря уже о «тюменцах» и более отдаленных регионах. Даже признание особости и «крутости» уральской мафии – из этой серии.

Для Свердловской области очень важна тема и идентификаторы самостоятельности и свободы: отсутствие крепостного права, Уральская республика, Эдуард Россель, Евгений Ройзман, борьба за сохранение прямых выборов в Екатеринбурге и т.д. Даже знаменитое в последнее время выражение «Тагил рулит» и то имеет под собой смысловые логики, связанные с самостоятельностью и обоснованием свободы поведения и деятельности.

Заметим, что тема самостоятельности и свободы в Свердловской области имеет отчетливый оттенок «сопротивления чему-либо»: системе, Центру, несправедливости, чужому и т.д. Наглядное проявление такого сопротивления – неприятие «губернаторов-варягов». Еще несколько примеров такого рода: «оборона Сагры» против несправедливости и милицейского беспредела, борьба с застройкой площади Труда против произвола нового губернатора, защита Егора Бычкова против опять-таки произвола правоохранителей, голосование против всех и низкая явка в самых разных муниципалитетах и т. д., и т. п.

Стоит обратить особое внимание, что значительную долю в общей массе актов сопротивления занимает борьба с унифицирующим воздействием, стремлением загнать в рамки. Именно такую роль часто играют силовики, в большом количестве оказавшиеся во власти и у власти. Возможно, что именно отсюда «классовые», на основе инстинкта, конфликты носителей идентичности с проводниками «правильного порядка и правильной формы одежды».

Можно предположить, что в основе всей современной идентичности региона лежит конфликтность. Как внутренняя, так и внешняя. Фактически любая идентичность и развивается через конфликт, но в Свердловской области это особенно заметно, ибо характер конфликтов иной. Образно говоря, если где-то конфликт проявляется в форме интриги или скандала, то в Свердловской области и Екатеринбурге в форме прямого и открытого «боестолкновения». Часто без применения силы, но именно «боестолкновения». Практически любая биография известного человека – история выживания, борьбы, иногда смерти: Александр Башлачев, Миша Брусиловский, Николай Карполь, Николай Коляда, Герман Метелев, Эрнст Неизвестный, Евгений Ройзман, Эдуард Россель, Борис Рыжий и многие, многие другие.

Очевидно, что система идентификаторов много сложнее. И едва ли можно в небольшой статье детально описать и субординировать все. Здесь и город небоскребов, и самый компактный европейский «миллионник», и столица рок-музыки, и самый конкурентный город, и столица конструктивизма, и город свободной прессы, и многое иное. Стоит отметить, что сложность и разветвленность системы идентификаторов есть безусловное благо для развития региональной идентичности, ибо есть свидетельство и гарантия ее устойчивости.

Выводы: не мешайте

Первая гипотеза оптимистична. Идентификационная система Свердловской области, и прежде всего Екатеринбурга, являющегося движителем всего процесса региональной самоидентификации, сегодня достигла того уровня развития, когда она особо и не нуждается во властном стимулировании. Она стала саморазвивающейся, самодостаточной, способной к производству новых символов и смыслов. Сама!

Вторая гипотеза преисполнена пессимизма. Пока Свердловская область и Екатеринбург имеют некоторый запас «идентификационной» прочности. Производятся смыслы, совершенствуются практики. Город и область (не путать с городскими и областными властями!) пока самостоятельно, без поддержки власти, но часто вопреки ее унифицирующему влиянию, отвечают на современные вызовы идентичности. Пока еще способны. Но вскоре может сложиться ситуация, когда сопротивление естественного организма будет сломлено политическими методами, а от региональной идентичности останутся лишь воспоминания.

Основные направления «поиска и развития» уже найденной, сложившейся и динамично развивающейся идентичности понятны (стремиться ликвидировать региональную секторальность, использовать идентичность в качестве ресурса, иметь в виду политику как значимый позитивный фактор идентичности и т. д., и т. п.). Повторяться не стоит, но два направления, очевидных до банальности, все же отмечу особо:

- не мешать;

- не смаковать прошлое, но смотреть в будущее.

Автор выражает благодарность всем, кто своими подсказками, идеями, своей работой, вольно или нет, но помогал. Особая благодарность А.Щербакову, которым была проведена огромная полевая социологическая и аналитическая работа.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
«Известия»: в России планируют использовать вторсырье в строительстве жилья
Россия
В Люберцах во время итогового сочинения умер старшеклассник
Челябинск
В Челябинске трое неизвестных похитили девушку из дома и попали на запись камер наблюдения
Россия
Рэпер Оксимирон выпустил новый альбом
Россия
ТСЖ из Карелии выиграло суд у Ильи Варламова за пост про «говнохранителей»
Россия
В Ингушетии освободили из зала суда мужчину, убившего сестру, «опозорившую семью»
Россия
Против сына бывшего детского омбудсмена Астахова завели уголовное дело за хищение 1,2 млрд
Россия
Суд взыскал с Соболь 317 тысяч рублей в пользу Пригожина
Россия
В СПЧ признали факт пыток заключенных в саратовской больнице ФСИН
Россия
Лукашенко назвал чеченцев организаторами доставки мигрантов к границе
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.