Кинорежиссер из Магнитки скоро представит публике свой фильм о судьбе уральской казачки и имперском сознании. ФОТО

Наш ответ «Левиафану»

Кинорежиссер из Магнитки скоро представит публике свой фильм о судьбе уральской казачки и имперском сознании. ФОТО

5 февраля в Магнитогорске в драматическом театре им. Пушкина пройдет предпремьерный показ художественного фильма «Гидра» местного режиссера Игоря Гончарова. Картина рассказывает об имперском сознании и уральской казачке, украденной кочевниками, проданной в рабство, пережившей множество мытарств, но счастливо вернувшейся в прежнюю жизнь – после десяти лет плена. Основой фильма послужил очерк «Хивинка» войскового старшины Никандра Бухарина, основанный на реальных событиях и опубликованный в конце XIX века. В интервью Znak.com режиссер Игорь Гончаров рассказывает о своем проекте.

– Игорь, почему выбрано именно такое название для фильма - «Гидра»?

– Интуитивно история представляется мне живым организмом, воля которой несет в себе механику божьего промысла. Сей промысел незрим, прекрасен и жесток одновременно, но в высшей степени – он неотвратим. Мы – крайняя фаза его воплощения, объективация больших процессов, постижение которых выходит за рамки нашей компетенции. Если хочешь, мы – щупальца Бога, мы – гидра, ползущая вдаль столетий.

– Снять просто драму или мелодраму о судьбе женщины, украденной степными кочевниками и проданной в Хиву, – такой задачи у тебя не было? Задача сразу была – рассказать о геополитике?

– Сама по себе геополитика скучна, потому как взятая отдельно от личности кажется предсказуемой. По сути, она такая же частная история, что и история условно взятой женщины, например, с той лишь разницей, что страна осваивает территорию, в то время как женщина осваивает свою судьбу. Но прелесть безысходности достигается здесь не обреченностью каждого на свой путь, а взаимосвязью путей малого и большого. То есть параллельно протекающие людские судьбы создают со временем потоки геополитических ветров, в то время как ветер, немного освоившись и став автономным, начинает поддувать в спины маленьких человечков, входить в них и наполнять их жизни странным смыслом, он заставляет их приносить себя в жертву и испытывать от этого удовольствие высшего порядка.

– Героиня, казачка Акулина, живет на территории нынешнего Магнитогорска?

– Нет, здесь нет полного соответствия рассказу Никандра Бухарина. Речь идет об одной из крепостей Оренбургской пограничной линии. Другое дело, что подобная история типична для того времени и наверняка имела место и пределах крепости Магнитной.

– Заселение берега Урала казаками как-то связано с горой Магнитной, с выплавкой металла из здешних железорудных залежей?

– В первую очередь это связано с освоением новых территорий и движением империи на восток. Крепости возводились вдоль линии, и Магнитная была одной из них. Разумеется, если на пути твоем лежит металл, он смело прибирается к рукам.

– Тебе не кажется, что население Российской империи в XIX веке было более пассионарным? Завязка драмы – героиня вместе с мужем едет на лошади косить на другой берег Урала, берег чужой, «киргизский» (то есть казахский, по нынешней терминологии), потому что там «трава лучше». Акулина при этом еще и беременная… Они знают, что там опасно, знают, чем это грозит: смертью, пленом, рабством. Казалось бы – какая уж тут трава?! Косите, где живете, не подвергайте себя опасности! Но нет, все равно едут! Характерна оговорка героини: раньше всегда брали оружие, а тут – не взяли, забыли. Но даже не вернулись за ружьем! И вот этот раз оказался роковым – поехали на несколько часов за хорошей травой, а проблем огребли на десяток лет, чудом живы остались. Может, в таких людях нуждается современная Россия? Идущих на риск ради улучшения своей жизни? Может, именно они ходили бы сейчас на митинги?

– Трудно сказать. Мне кажется, что события в Крыму и Восточной Украине показали потенциальный уровень пассионарности в стране. Они вывели его из тлеющей фазы в режим зримого горения. В этом смысле за митинги можно не беспокоиться. Другое дело, что данный уровень пассионарности совершенно чужд устоявшемуся в мире балансу между разумом и готовностью к действию. Речь, в большей степени, о просвещенной Европе. Во многом ситуация вывела наружу подлинные причины непонимания между Западом и Россией, которые, как выясняется, сокрыты совсем не в геополитике сегодня, а в усталости европейского менталитета от излишнего шума. Нынешняя Европа – это оболочка из идей, формируемых разумом, отпущенным на свободу. Разум ищет для себя новые горизонты где-то в космической дали предположений, восхищаемый их невероятной доступностью, в то время как земное начало с досадой смотрит ему вслед, сплевывая и разводя руки по причине утраты родственника.

Я бы сказал, что европейская философичность – это империя, и границы ее, пролегая через человеческие головы, опасно отделяет головы от законного тела. Дело может закончиться именно таким образом, поскольку хорошо известно: когда империя доходит до точки невозврата, она исчезает. И что-то подсказывает мне, что в реалиях сегодняшнего дня в качестве тела оказывается наша страна. Может быть, именно поэтому она вопиет более других в сторону Старого Света, все еще надеясь вернуть на землю эту отделяющуюся от земли эфирную оболочку. Но оболочка в ответ только журит огромное и бесформенное чадо внизу, ибо куда ему до высоких идеалов.

Разрыв, видимо, неизбежен, ибо я не вижу, каким способом можно его предотвратить. Так ремесленник, изобретя пару идей, становится философом, и ничто уже не может вернуть его к прежним занятиям. Научившись эксплуатировать мир, Европа отучилась понимать его в первичных мотивах. Это только начало вырождения, поскольку Европа не переходит на назидательный тон так явно, как уже могла бы, она старается сохранять тактичность и уважение, ибо уважение есть часть ее идей. Но так будет только до тех пор, пока нет угрозы самой возможности производить идеи на свет. Генератор идей – это сердце, столица новейшей и самой непассионарной империи из всех тех, которые знавала планета. Когда частью идей можно будет пожертвовать, будут изобретены новые. Но конфликт успеет перейти в явную фазу. Или уже переходит.

Возведения чистого разума Европы до уровня государственной политики неизбежно поднимут в ответ волны дикой природы, чьи неписаные законы свойственны человеку и в XXI веке. Кто бы что ни говорил, но человечество еще при теле, что означает одно: тело неизбежно будет возвращать разум на землю. Так будет до тех пор, пока не изменится наша биологическая форма бытия. В этом смысле, без России никуда. Она дика по своей сути, в ней не изжита стихийность, плотность городской застройки не выдавила к небу ее душу. Только по ночам мы смотрим на звезды, но смотрим не для того, чтобы ответить на величайшие вопросы современности, а чтобы поставить их. Мы будем такими еще долго, поскольку рассудочность свойственна благополучию и непрерывному взгляду на вещи. А в России, как известно, взгляду всегда есть за что зацепиться, но для того только, чтобы испытать страдание… не ума, но духа.

– Как, по-твоему, имперское сознание – благо для России или, наоборот, беда, приводящая к политической нечуткости, негибкости и, в результате, к серьезным упущениям - к снижению международного авторитета и ухудшению жизни собственных граждан?

– Речь не может идти о категориях утилитарного плана, поскольку благо и беда не исчисляются в режиме реального времени. Их возможно оценить только задним числом, когда пройдет некий хронометрический путь и станция, в которую вы когда-то ехали, перестала интересовать вас лично. В вашем взгляде на себя и историю вашей страны должна появится некая надмирная усталость, дабы оценить пройденный путь и понять, какая именно сила привела вас в точку назначения. Нужно испытать и хорошее, и плохое, дабы дать им спокойную оценку. И в тот самый момент, когда вы почувствуете в себе эту приводящую силу, вы вырастаете до размеров страны и решения задач высшей политической математики, а слово менталитет перестает быть красивым словом. Вернее, красота этого слова зачитывается всем нам нашим внутренним голосом, как некий приговор. Приговор, приводимый в действие ежесекундно, хотя приговоренные, надо сказать, совсем не испытывают раскаяния за совершенные ими деяния, ибо уверены, что они во благо. И выше этого блага, как выясняется, благ более не существует.

– У тебя не возникло аллюзий с фильмом Андрея Звягинцева: у него – Левиафан, у тебя – Гидра, у него – государство, у тебя – империя, у него давление – вглубь, у тебя – вширь? Нет ощущения, что и там, и здесь люди – винтики одной и той же системы? Что выдавливание своих подданных на границы империи ради геополитических задач – такое же их подавление, как присвоение их имущества или посадка в тюрьму?

– Думаю, что я уже ответил на этот вопрос. Люди выдавливаются на границы империей не государством, а незримым желанием личной самоотдачи граждан, уровень которой закладывается во все живое от рождения. Каждый человек – есть империя в миниатюре, каждый из нас прирастает знаниями, людьми, вещами и так далее. Эта бессознательная матрица расширения достигает максимальных значений выноса генотипа в синергетической модели государства, где каждый, делая свое маленькое дело, решает задачи наций и развития экономических законов, дискурса формаций. Это касается общей стороны дела, но если говорить человеческим языком, то сама по себе привычка к расширению очень понятна, потому что радость от нее перетекает от тела страны к эмоциям маленьких людей, и тогда эти маленькие люди безотчетно радуются победам как на фронтах истории, так и во время спортивных и прочих состязаний, стоит дойти делу до национальных сборных.

– Как ты считаешь, обращение к государству, к его описанию и анализу – благодатная тема для отечественного кинематографа на все времена? Или существует определенная конъюнктура, под которую попал фильм Звягинцева и попадает твой?

– Если речь идет о кино, с помощью которого режиссер пытается понять свое место в мире и в жизни вообще, если речь не о коммерческих проектах, а о форме творческой экспансии в те дали, куда шло искусство во все времена, начиная от философов Греции и художников Средневековья до сего дня, то тема человека и государства всегда будет стоять в конце пути каждого творящего человека, она будет маячить, как некий недосягаемый монумент в облачной дымке, ибо в теме этой заключена величайшая трагедия любой творческой личности: бездна между стремлением к свободе и независимости от всего сущего и, с другой стороны, - жаждой художника быть востребованным сущим, поскольку сущее, будучи понятым художником, становится частью его души.

– Мир кочевых соседей-врагов в XIX веке крайне жесток, можно сказать, что это крайне неприглядная азиатчина: например, беременную Акулину казах собирается проткнуть пикой, у нее отбирают всю одежду, раздетую привязывают к лошади, везут три дня до своего аула – при жаре и холоде, стаях насекомых… Когда она родила ребенка, на холоде, в кибитке, одна, его унесли от нее и вернули через сутки – швырнули ей живого младенца - голым и даже необмытым, в корке засохшей слизи, как она сама вспоминала, невозможно было попросить не только пеленку, но и просто овечьей шерсти, чтобы как-то завернуть младенца… Как считаешь, в казачьей станице могли так поступить с казашкой, взятой в плен, то есть это были обоюдные притеснения или только «степные киргизы» так поступали с русскими, озлобившись на то, что те пришли на их землю?

– Если читать произведения Машковцева (Владилен Машковцев – магнитогорский писатель старшего поколения – прим. ред.), много времени посвятившего теме казачества, то мир, описанный им (мир казачьего уклада), – жесток невероятно. Другое дело, что дикое казачество, вставая под крыло государства, постепенно утрачивало свой жестокий нрав. Однако само по себе отношение к жизни, когда судьба воспринималась не отвлеченным понятием, а ежедневной работой, несмотря ни на какие тяготы заставляющей спокойно переносить самые жестокие испытания, делало смерть вполне обычным делом, а преодоление ее – работой, далекой от геройства. И в этом такая чрезвычайная прелесть того времени, правда, утраченная, но от этого не менее точная по отношению к прошлому.

– Акулина, проданная казахами в Хиву, по ее словам, очень быстро сделала там карьеру, для рабыни просто блестящую, - кухарка-экономка, доверенное лицо старшей жены хана. Насколько реально было так преуспеть пленному рабу? Может, она просто на старости лет все присочинила, а на самом деле все шесть лет в Хиве ухаживала за коровами?

– Не имеет значения, как было с рассказчиком на самом деле, поскольку быть могло все что угодно. Главное – это то, что впитывается слушателем из слов говорящего, из эпоса как такового. В этом смысле слушатель формирует среду из определенных качеств, к которым он стремится сам, которые хотел бы иметь, особенно если человеческого резерва для этих качеств слушателю пока не достает. Так формируется миф. Выращенный на вере в себя, на стремлении смертного к идеалу, миф начинает жить своей жизнью, но не истории и литературы ради, а для того, чтобы потомок, столкнувшись с мифом, соответствовал бы ему, убоявшись подвести предка. В результате из таких вот рассказов вырастает целая нация, которая век от века приращивает к мифу недостающие черты и формирует себя своими же ожиданиями.

– Как ей все-таки удалось вернуться: за пленных русских «хлопотал какой-то англичанин», как она рассказывала Бухарину, или это российское правительство провело переговоры, результатом которых был возврат соотечественников домой, как считал сам автор очерка?

– Больше, чем автор очерка, я тебе не скажу.

- Ты ведь по образованию инженер, специальность, насколько я помню, – обработка металлов давлением (громкая специальность, прославленная год назад нынешним челябинским губернатором). Окончил МГТУ, работал на «Автовазе», писал стихи, очень хорошие, кстати (помню, как меня твой сборник «Палеонастоящее» очаровал, даже рецензию на него для «Урала» написала)… Почему ты вдруг решил уйти с давно проторенных дорог и заняться кинематографом?

– Литература требует чрезвычайной дисциплины по отношению к текстам. Она требует уйму времени на его анализ и трансформации. В этом смысле кино динамичнее. Но главная причина увлечения кинематографом все же в другом. В кино есть возможность использовать досмысловые непроговоренные формы, подать их через образ или звук, череду бессознательных намеков, что в литературе немыслимо по определению, ибо она оперирует значениями и их интерпретацией, хотя эксперименты не чужды и ей. Но человек сначала чувствует, и только потом пытается дать определение тому, что испытал. То есть в кинематографе легче передать первичный импульс, сделать это честнее, без внешних нагромождений, ведь любая мысль формируется в нашей голове с некоторой задержкой, ей всегда предшествует необъяснимое понимание сути вопроса – облако равновесных точек, и только потом мы включаем мозг. То есть мне интересней облако равновесных точек.

– Какой фильм считаешь знаковым для себя, своим первым по-настоящему?

– «Вариации на тему пустоты» (фильм о малоизвестных страницах биографии поэта Бориса Ручьева – прим. ред.) мне кажется достаточно важным фильмом, хотя он не вполне профессиональный. Но в нем, наверное, и произошло понимание того, что в кино я могу выразить невыразимое в литературе.

– Как сообщил недавно сайт «Верстов-инфо», в Магнитогорске создается киностудия: прошло собрание учредителей, уже определен первый фильм, который будет сниматься в ближайшее время – сказка для детей по произведению местного писателя Валерия Тимофеева. Как ты считаешь, это проект реальный или утопичный? В Екатеринбурге вот Свердловскую киностудию, существующую более 70 лет, с солидной материально-технической базой, выставили на продажу, а в Магнитке киностудию собираются создать с нуля…

– Эти вопросы не в моей компетенции. В любом случае, будет так, как будет, здесь очень многое зависит от личностей, которые придут в данную сферу.

– Отсутствие режиссерского и вообще кинообразования – мешает тебе или нет? Планируешь когда-нибудь выучиться на режиссера или в этом уже нет для тебя необходимости?

– Пока не хочу портить себя академизмом. К стихам ведь тоже приводит не литинститут, а мутации души. Когда-нибудь, возможно, такое случится, но случится оно для того, чтобы иметь возможность прикоснуться к устоявшимся в кино формам выражения и проверить ими себя.

Как ты вообще входил в профессию (Тарантино, например, работал в пункте кинопроката и кучу кассет просматривал, Алексей Федорченко был заместителем директора по экономике Свердловской киностудии), как приобщался к миру кино?

– Лет пять назад я посмотрел фильмы. Раньше я не любил. Но мне сказали «тебе надо». Я посмотрел. Спасибо. Это были фильмы Феллини, Иоселиани, Джармуша, Бергмана, Тарковского, Гринуэя, Иньяриту. До сих пор я считаю их своими учителями – и большего трудно себе представить.

– Как удалось приобщить к этому миру актеров Магнитогорского драмтеатра, играющих в фильме?

– Я принес актерам сценарий, они прочитали. Мне все говорили «бесполезно, тем более что бесплатно». Но я принес им сценарий, их было пять человек. Я знал, что это невозможно, тем более что чудеса - вещь не частая. Но была весна. Я пришел и сел на стул, они все сказали: «Конечно. Конечно, мы будем играть».

– Прошла информация, что «Гидра» будет представлена на Московском кинофестивале. Это действительно так?

– Поживем – увидим.

– Есть ли планы по будущим фильмам?

– Для начала надо отдохнуть.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
Москвичка намеренно заразила свою семью коронавирусом и умерла
Россия
В Турции арестована группа россиян за шпионаж и подготовку нападений на чеченцев
Россия
Минцифры предложил разрешить государственным СМИ не сообщать об иностранном финансировании
Россия
Росгвардию могут привлечь к проверке QR-кодов в торговых центрах
Россия
МВД: Собчак отказалась подписывать документ о неразглашении хода расследования ДТП
Россия
Экс-юриста ФБК Любовь Соболь объявили в розыск
Россия
Скончался ведущий телеканала «Дождь» Дмитрий Казнин
Россия
В Москве бизнесмены похитили около 30 исторических усадеб и особняков
Россия
Ключевой свидетель по делу «Омбудсмена полиции» Воронцова отказался от показаний
Россия
«Новая газета» попросила Дурова остановить атаку ботов на свой телеграм-канал
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.