Доллар
Евро

«УрФУ не будет изолироваться»

Как ректор главного уральского вуза пытается сделать университет мирового уровня

В апреле истекает пятилетний контракт первого ректора Уральского федерального университета Виктора Кокшарова. Решение о том, будет ли он продолжать работу, примет председатель правительства РФ, учитывая мнение наблюдательного совета вуза, который единогласно рекомендовал Кокшарова на следующий пятилетний срок. Znak.com встретился с ректором главного уральского вуза, чтобы узнать у него, каково это – пытаться делать университет мирового уровня в эпоху санкций, геополитических конфликтов и международной конфронтации.

– В 2010 году, когда обсуждалось объединение УрГУ и УПИ, подразумевалось, что новый вуз станет точкой роста для города, области, макрорегиона. По-вашему, эти ожидания оправдались?

– В целом – да. Имя УрФУ на слуху, это один из крупнейших вузов страны, он широко известен и за рубежом. Мы являемся драйверами инновационного роста, множество инновационных технологий и разработок наших ученых начинают находить свое применение. На последнем стартап-туре в «Сколково» именно наши разработки задавали тон. УрФУ вносит большой вклад в продвижение региона как территории, которая живет не только старой промышленностью, но и новыми разработками. УрФУ стал местом сосредоточения талантов со всей России. В последнюю приемную кампанию к нам попали студенты из 62 регионов Российской Федерации, от Калининграда до Владивостока. Плюс 720 новых иностранных студентов – а всего их 1229 человек из 60 стран мира. Значит, российское высшее образование популярно. Я считаю, что это наша «мягкая сила»: потом эти люди будут обеспечивать значимость России во всем мире.

Значительно вырос объем средств, которые зарабатывают и осваивают наши ученые. В 2011 году это было 500 млн рублей, сейчас уже более 1,1 млрд. Это и выигранные гранты и, что особенно важно, договоры с предприятиями, для которых мы проводим исследования, создаем разработки. Это демонстрирует связь наших ученых с живой промышленностью.

Резко выросло количество публикаций наших сотрудников в международных научных журналах, рост 30-40% в год. В прошлом году опубликовано 1200 статей, из них около трети – в сотрудничестве с иностранными коллегами. Это важно, потому что наука не может быть «чисто российской», местечковой. Наука глобальна, и если мы не участвуем во всемирном разделении научного труда, мы просто «схлапываемся». Анализ Thomson Reuters показал, что УрФУ по 35 компетенциям входит в число мировых лидеров – то есть, в 10% лучших вузов (по этим показателям). Задача – чтобы таких направлений было не меньше 60.

В прошлом году у нас побывало более 200 иностранных преподавателей и научных сотрудников, которые читали лекции, проводили научные исследования. Около четырех сотен наших сотрудников ездили за рубеж, 170 студентов только в прошлом семестре ездили учиться в 19 стран. И таких показателей очень много. Кроме того, мы – один из крупнейших налогоплательщиков региона. У нас средняя заработная плата профессорско-преподавательского состава – более 50 тысяч рублей.

– Мне говорили, что ваши заявления о средней зарплате больше 50 тысяч рублей вызвали пересуды среди преподавателей. Мне навскидку называли другие цифры – чуть более 30 тысяч рублей у среднего доцента, 17-18 тысяч у «неостепенённого» преподавателя.

– Это вопрос «средней температуры по больнице». Возможно, люди, с которыми вы общались, не участвуют активно в научной деятельности, не выигрывают гранты, не публикуются в международно признанных журналах. Мы публикации в таких журналах поощряем очень активно – в прошлом году выплатили 116 миллионов их авторам.

– Но при этом, как говорят преподаватели, доплата за публикацию в журнале ВАК – всего 350 рублей в месяц в течение года.

– Это ВАК. А если вы публикуетесь в журналах, входящих в базы данных Scopus или Web of Science, то значительно больше. Некоторые преподаватели у нас получают по 500 тысяч в квартал за счет таких публикаций. У нас в вузе есть возможность зарабатывать. Можно заниматься дополнительным образованием, участвовать в программах переподготовки кадров. Если такое желание есть, преподаватель может получать достойные деньги.

– Эти возможности одинаковы для «технарей» и «гуманитариев»?

– Конечно, у инженеров и «естественников» больше возможностей сотрудничать с промышленными предприятиями. Но гуманитарии могут зарабатывать на дополнительном образовании и выигрывать гранты. Например, историки выиграли очень крупный грант на создание лаборатории эдиционной археографии с привлечением зарубежных ученых. Они привлекли к руководство лабораторией Мари-Пьер Рей, крупного специалиста по российской истории, автора биографии Александра I, недавно вышедшей на русском языке.

Есть еще одна возможность – в рамках «Программы повышения глобальной конкурентоспособности» мы даем деньги научным коллективам на разработку серьезных научных тем. Например, философы создали лабораторию толерантности, в которой работает крупный немецкий специалист Мартин ван Гельдерн. У экономистов работает Ханс Висмет, у историков норвежец Гюннер Торвальдсен руководит лабораторией исторической демографии.

«Споры – это неплохо»

– Бренд объединенного УрФУ оказался более весомым, чем УПИ и УрГУ по отдельности? Есть мнение, что УПИ, например, был более известен за рубежом, чем УрФУ сейчас.

– Не думаю, что это правда: УПИ, скорее всего, был не слишком известен за рубежом, потому что большая часть науки в нём была связана с оборонной промышленностью, и исследования ученых этого вуза просто не попадали в широкую печать. По ряду направлений научного сотрудничества с зарубежными коллегами не существовало. Кстати, в постсоветское время только УрГУ активно участвовал в международных рейтингах и добился неплохих результатов. Но УрФУ находится на совершенно ином уровне. Мы постоянно измеряем уровень узнаваемости вуза в регионе, в России, за рубежом. Мы стремимся к тому, чтобы быть многопрофильным вузом мирового значения и вкладываем в это ресурсы. За последние годы мы купили научного оборудования на 3 млрд рублей, это дает возможность проводить современные исследования и вызывает интерес у иностранных коллег. Нет, конечно, УрФУ значительно известнее, чем были УрГУ или УПИ вместе взятые. Это не мое предположение, а данные социологических исследований.

– Брендинг университета вам кажется удачным? Эта буква «У» в свое время вызвала много споров.

– Споры – это неплохо, это значит, что люди неравнодушны. Все решения по брендингу как раз и принимались в результате широкой дискуссии, это не было кулуарно. Мы обсуждали это со студентами, с преподавателями, проводили голосование, в том числе и в Интернете. И выбрали вариант, который устраивает большинство. Мне нравится визуализация бренда. Она яркая, необычная, привлекает внимание. Это важно, тем более что основная аудитория – абитуриенты. Помните старый логотип? Здание с колоннами, портик. О чем это вообще говорит? Таких зданий по всему миру – десятки тысяч. А это визуальное решение уникально.

Я понимаю, что у некоторых выпускников и преподавателей, которые десятки лет проработали в УрГУ или УПИ, создание объединенного бренда вызвало сложные чувства. Это пройдет со временем. У нас сейчас заканчивают учиться ребята, которые поступили уже в УрФУ. Для них уже нет другого вуза.

– Одно из последствий укрупнения – рост вузовской бюрократии. Возможно, это характерно для всех крупных систем. Но преподаватели считают, что аппарат вуза "жирует", а педагоги – "недоедают". Каково соотношение административных работников и преподавателей?

– Проблема бюрократии существует в любой большой организации. Мы тоже с этим столкнулись и стремимся сделать модель более удобной. В том числе, применяем чисто технологические решения – например, ввели систему электронного документооборота, которая позволяет преподавателям не бегать с бумажками по кабинетам. Еще один аспект – введение проектного метода управления.

Соотношение обслуживающего персонала и педагогов в УрФУ не выше, чем было в УрГУ и УПИ. Даже несколько ниже, поскольку часть персонала мы перевели на аутсорсинг – например, службы уборки и ремонта. Сейчас соотношение администраторов и педагогов – 14% к 86%. И мы стремимся сокращать количество управленцев.

– Как соотносятся средние зарплаты у административных сотрудников и преподавателей?

– У администраторов они ниже: в среднем около 40 тысяч рублей в месяц. У преподавателей, как я говорил, более 50 тысяч. В этом смысле мы опережаем график выполнения «майских» указов, в которых сказано, что зарплата преподавателей вузов должна быть к 2018 году в два раза выше, чем в среднем по региону. У нас сейчас она больше в 1,7 раза.

– А ваша зарплата – это открытая информация?

– Конечно, сведения о ней публикуются ежегодно.

«Изменения не будут простыми»

– Вы рассказали про опыт приглашения иностранных преподавателей. А иностранных администраторов вы приглашаете? Менеджеров из крупных западных университетов?

– Такой опыт есть, хотя и не очень большой. Вопросами организации науки в гуманитарных областях приглашен заниматься Шломо Вебер – это известный экономист, долгое время работавший в университете Техаса. Сегодня он активно работает в Москве и у нас. Помимо уже перечисленных ведущих международных исследователей, которые были привлечены к созданию университетских лабораторий, также можно выделить французского профессора Жёна Жузеля, со-лауреата Нобелевской премии (Лаборатория физики климата и окружающей среды), профессора Андрея Холкина их португальского университета Авейро (НАНОФЕР – Лаборатория наноразмерных сегнетоэлектрических материалов), профессора Ларса Хальтмана из Университета Линчепинг, руководителя фонда Стратегических исследований Швеции (Лаборатория исследования перспективных материалов пониженной размерности), профессора Бернарда Раво из университета Кана (Лаборатория «Химический дизайн новых многофункциональных оксидных материалов»), профессора Мануель Базкез Вийалабейтиа из Института материаловедения Испанского национального исследовательского совета (Лаборатория магнитной сенсорики), профессора Сергея Шабала из австралийского университета Тасмании («MIFE-лаборатория для исследований в области мембранного транспорта и биологии стресса»), профессора Александра Кинева, президента независимой научной корпорации Creatve Scientist inc («Лаборатория молекулярных механизмов и экологии морфогенеза»).

– В вузе регулярно вводятся новые образовательные стандарты. С одной стороны, развитие – это хорошо, с другой, – педагоги вынуждены постоянно переписывать учебные планы, это занимает много времени. Сейчас готовится к вводу федеральный стандарт четвертого поколения. Что это будет?

– Меняются федеральные стандарты, и мы вынуждены приводить свою методическую базу в соответствии с ними. Мы стараемся брать на себя большую часть «бумажной» работы и, поверьте, занимаемся ей значительно больше, чем педагоги.

Стандарт нового поколения – это совершенно новая форма организации учебного процесса, своего рода революция в образовании. УрФУ будет одним из пилотных вузов, который начнет внедрять новый стандарт уже со следующего года. Студенты смогут составлять индивидуальные образовательные траектории с помощью кредитно-модульной системы. Программы будут зависеть не от конкретной кафедры или конкретного института. Руководители образовательных программ будут разрабатывать их, предлагать их на конкурс. Победителям будут предоставляться финансовые ресурсы, и они сами будут набирать коллективы. Это серьезная работа, которая, сразу скажу, приведет к определенным волнениям среди педагогов. Многие привыкли десятилетиями жить в привычной системе: пришел, отчитал лекции, провел семинарские занятия. А сейчас нужно будет организовывать проектное обучение, предлагать свои курсы ребятам, чтобы они их выбрали.

Сейчас студент, поступая в вуз, будто попадает в трубу, из которой ему не выбраться до конца обучения. Какую программу ему написали, по такой он и идет – без отклонений. Четвертый стандарт отказывается от этой «трубы». Каждый студент выстраивает свою собственную траекторию, получая, впрочем, базовые знания для своего направления. Мы постепенно будем уходить от традиционного понятия академической группы и переходить к проектному обучению, когда студенты собираются в коллективы под конкретные проекты. Таким образом, студенты потока будут тасоваться между собой, это поможет и большей социализации, и выявлению командных качеств. А у преподавателей будет меньше аудиторно-голосовой нагрузки. Это время можно будет потратить на научную деятельность, за которую мы будем доплачивать.

Понимаю, что изменения эти не будут простыми. Мы столкнемся с инерцией консервативной университетской системы. Консерватизм в университете – это нормально, но нужно постоянно привносить элементы нового, иначе мы скатимся вниз.

– В апреле у вас истекает срок полномочий. Решение о назначении ректора вуза принимает правительство РФ. Вам не кажется, что для вуза было бы полезнее избирать ректора голосованием?

– Думаю, для таких больших организаций, как УрФУ, где нужно постоянно проводить изменения, где само существование вуза связанно с реформами, где нужно бороться за ресурсы, правильнее назначать руководителя. Избранный ректор не сможет провести серьезные изменения. Он будет заложником своих обещаний избирателям, вынужден будет вести себя популистски.

– Может быть, элементы демократии возможны уровнем ниже? Например, при выборе руководителей институтов.

– А мы их и ввели. Кандидаты на должности руководителей институтов и руководителей департаментов проходят через конкурентный отбор. Претендент на должность предлагает коллективу и экспертному сообществу свою программу действий. Они голосуют за лучший вариант. Да, окончательное решение остается за ректором, но он учитывает мнение коллектива и экспертов. Эксперты – это представители уважаемых организаций, для которых университет готовит кадры.

«Количество студентов снизится»

– Как университет справляется с кризисом? Занимаетесь оптимизацией штатов? Кого будете сокращать в первую очередь?

– Занимаемся. В первую очередь сокращаем свободные ставки. Затем смотрим на тех, кто работает по совмещению. Конечно, мы стремимся оставить преподавателей, для которых университет – это основная работа. В-третьих, обращаем внимание на научные степени. Зарплату мы не урезаем, только на 10% сократили её ректорату.

– Есть ли план по сокращению персонала? В вузе есть слух о 10-процентном сокращении всех преподавателей.

– Есть «дорожная карта», принятая правительством РФ. Она предписывает довести количество преподавателей и студентов до соотношения 1 к 10. Сейчас такое соотношение – 1 к 9. Мы обязаны этим требованиям подчиняться. Пропорционально будет сокращаться и административный персонал. Снизится и количество студентов.

– За счет чего?

– За счет повышения требований к абитуриентам. Сейчас мы каждый год на бюджетные места принимаем 6000 абитуриентов. Мы поднимаем планку по ЕГЭ. Нам нужны подготовленные и мотивированные абитуриенты, которые не покинут вуз через год, разочарованные и с поломанной судьбой. В 2014 году мы отказали примерно пяти сотням человек.

К 2020 году мы планируем сократить количество студентов на 20%.

– Я знаю, что в вузе внедряются новые технологии образования, в том числе дистанционное обучение, видеокурсы и т.п. Нет ли у этого обратной стороны – меньше становится личных, индивидуальных контактов студентов и преподавателей?

– Как раз наоборот, эти технологии позволяют преподавателям меньше времени тратить на чтение лекций и больше общаться со студентами индивидуально. Это западный подход: студенты делают много самостоятельной работы, а потом один на один общаются с профессорами, обсуждая с ними свои изыскания, идеи, сомнения.

Еще одно нововведение, которое мы приветствуем, – независимый контроль знаний. То есть, студенты сдают экзамен либо в виде теста, который исключает влияние эмоций или предпочтений педагога, либо другому преподавателю, не тому, кто читал курс.

– Ох, ну это очень спорно. Хорошо, на чем еще может сэкономить университет, если говорить о кризисе?

– Антикризисные меры – это не только «меньше тратить», но и «больше зарабатывать». Мы стараемся привлекать больше средств, в первую очередь на научные исследования. Еще один способ заработка – инновационная деятельность. Мы создали десять инновационно-внедренческих центров, в том числе лазерных и аддитивных технологий, высоких технологий машиностроения, инфракрасных волоконных технологий, радиационной стерилизации… Сейчас мы создаем Циклотронный центр ядерной медицины, который будет производить радиофармпрепараты для ранней диагностики онкологических заболеваний. А еще строим первую в России и Восточной Европе Образцовую фабрику бережливого производства вместе с McKinsey и «Объединенными машиностроительными заводами». Все эти центры зарабатывают деньги для университета и будут зарабатывать еще больше.

«Конечно, денег не хватает»

– Вы довольны темпами обновления материально-технической базы университета? Преподаватели жалуются, что не хватает компьютеров, но это ладно – местами и мела не хватает. А система тендеров, пусть необходимая для борьбы с коррупцией, очень громоздка и порой затягивает ремонт оборудования или покупку расходников на месяцы.

– Тендерную систему мы упростили насколько смогли. Покупки до 500 тысяч рублей можно совершать без тендера, с лицевых счетов институтов и кафедр. Что касается нехватки средств, то мы перестроили финансовую модель взаимоотношений с подразделениями. Раньше система была централизованной: деньги шли наверх, а потом распределялись между факультетами. Сейчас большая часть денег (56%) остается в институтах, и у них есть возможность тратить средства на свое развитие.

Конечно, денег не хватает. Не хватает их и на ремонт главного корпуса, где мы с вами находимся, – этой огромной махины, которая десятки лет существовала без надлежащего ухода. Но гуманитариям – археологам, культурологам, психологам – мы закупили современные лаборатории, дали возможность поездок на зарубежные конференции, выделили средства для приглашения иностранных преподавателей. Но на ремонты, например, пока не хватает. Нам только на удовлетворение всех требований пожарных нужно 400 млн. Мы уже потратили сотни миллионов на наведение минимального порядка: меняли крыши, инженерные коммуникации, ремонтировали аудитории. У нас около сотни аудиторий оснащено мультимедийным оборудованием.

– Общежития будут ремонтироваться? Я знаю, что вы открыли новое общежитие на улице Малышева – современное и красивое. Но как быть со старыми?

– Будут. Это зависит от поступления средств. Пока мы подлатываем понемногу, стояки ремонтируем, коридоры, закупаем бытовую технику. Но есть проекты капитального ремонта ряда общежитий, одного из первых – на Большакова, 79, где жили студенты-журналисты. Мы также в программе по строительству трех новых общежитий на тысячу мест. Они будут возводиться на Шарташе. Мы построили новый бассейн, химико-фармацевтический центр. А в корпусе на Куйбышева, 48 давно были? Зайдите ради интереса. Там такие ремонты сделали, теперь люди себя по-другому ощущают.

– Как продвигается подготовка к строительству нового кампуса? Довольны темпами?

– Конечно, не доволен. Сейчас заканчиваем экспертизу проекта первых трех общежитий. При получении денег первым делом начнем строить их, потом – научный центр в области информационных технологий. Затем – еще девять научно-образовательных центров, в которые переедет большая часть университета.

– На прошлой неделе в столичной прессе гремели скандалы о задержке и сокращении стипендий студентам столичных вузов из-за недостатка финансирования. Эта проблема коснулась УрФУ?

– Нет. Все наши студенты по графику получили стипендии. Два или три студента строительного института вовремя не получили часть повышенной стипендии (они составляют 12-15 тысяч рублей), но мы решили эту проблему за пару дней. Если средства на стипендии задерживаются, мы платим студентам из внебюджетных средств. Задерживать стипендию нельзя.

– Какой сейчас средний размер стипендии?

– Минимальный размер стипендии 1800 руб., с уральским коэффициентом 2070 руб. Максимальный размер стипендии – 5100 руб., с уральским коэффициентом –5865 руб. Стипендии по постановлениям Правительства примерно 17000 руб., ученого совета – 5000 руб. Стипендия фонда Ельцина – 4000 руб. Именных стипендиатов у нас 653 человека.

Всего студенты университета получают более 20 видов именных стипендий: президента РФ, правительства РФ, первого президента России Б.Н. Ельцина, благотворительного фонда Владимира Потанина, губернатора Свердловской области, Оксфордского Российского фонда и другие.

«Студенты должны слышать разные точки зрения»

– В самом начале нашего разговора вы говорили об интернационализации научного и образовательного процесса. Думаю, не стоит даже обсуждать, правильно ли это, – конечно, наука и образование должны быть глобальны, они не имеют границ. В то же время тут есть свои нюансы. Насколько мне известно, большая часть иностранных студентов, – это представители Таджикистана, Узбекистана, Киргизии, Афганистана, Нигерии. То есть, стран, где из-за сложного экономического положения уровень даже школьного образования зачастую довольно низок. Понятно, что порой такие студенты при поступлении подготовлены хуже, чем российские. Не получается ли, что университет в стремлении достигнуть целевых показателей по иностранным студентам (в программе развития вуза записано – 16% к 2020 году) потеряет в качестве?

– Во-первых, считаю, что вуз в данном случае выполняет роль по пропаганде российского образования, российских интересов вообще. Наши выпускники затем занимают важные посты в своих государствах. Например, руководитель Народного хурала Монголии – наш выпускник. Министр обороны этой страны – тоже. И тут не надо говорить, развитые страны или слаборазвитые. Приезжая сюда, студенты проходят подготовительные курсы, в течение года обучаются русскому языку и проходят дополнительную подготовку по общеобразовательным предметам. Я вас уверяю, что, например, по своей усидчивости и по стремлению к знанию студенты из Таджикистана дадут фору нашим студентам. Потому что у них иная мотивация. Для них образование – это шанс вырваться на иной социальный уровень.

– Раз мы заговорили про международный аспект, я не могу не спросить вас про небольшую PR-кампанию, которая развернулась вокруг УрФУ в последние месяцы. Вуз обвиняют в якобы чрезмерной ориентации на Запад, припоминают приглашение министра иностранных дел Германии для чтения лекции… Как вы себе объясняли эти публикации?

– Объяснять это можно по-разному, в том числе ангажированностью определенных людей и средств массовой информации. Отрабатывают некоторый заказ. Не хочу углубляться в это. Я думаю, причины даже не в УрФУ или не во мне, они гораздо глубже, но я не хотел бы касаться этой темы в интервью.

В целом же люди, которые так себя ведут, на мой взгляд, пошли против политики президента. В своем послании Федеральному собранию президент сказал, что мы не будем самоизолироваться, идти по пути ксенофобии, подозрительности, поиска врагов. Он сказал, что мы будем развивать полноправные отношения на Западе и на Востоке. Визит министра иностранных дел Германии, о котором вы упомянули, согласован с МИД РФ и во многом состоялся по инициативе нашего внешнеполитического ведомства. Штайнмайер дважды обсуждал вопрос своего визита в Екатеринбург с министром иностранных дел Лавровым. И МИД нас благодарил за то, что мы приняли немецкого дипломата, который высказывался на нашей площадке очень умеренно. Он говорил о необходимости искать диалог, не дать временной вражде заслонить межгосударственные и межличностные отношения.

Университет должен быть площадкой, где наши студенты могут получить разную информацию из первых уст. Студенты могут с ней спорить, могут не соглашаться, они могут задавать острые вопросы (как и было со Штайнмаейром). Но они должны услышать разные точки зрения, и этим университет всегда был славен.

– Так и формируется критичное мышление.

– Вот именно! И после лекции Штайнмайера немцы спрашивали наших студентов, понравилось ли им. Те отвечали: было интересно, но мы не совсем согласны. Это, на мой взгляд, правильное отношение: нужно слышать разные мнения, критически обдумывать их и решать, с чем ты согласен, а с чем нет. Я считаю, что мы действуем в правильном направлении и в соответствии с тезисами президента. Вуз не изолируется, не ищет врагов, он создает равные условия для развития взаимовыгодных отношений с теми людьми, которые приветствуются нашим внешнеполитическим ведомством. Напомню, что в России внешнюю политику могут определять только президент и МИД. И мы действуем строго в рамках государственной политики, определенной МИДом.

– Конфронтация, которая обозначилась между Россией и Западом, влияет на международные контакты вуза, в том числе научные? Может быть, стало сложнее приглашать иностранных преподавателей?

– Влияет. Сейчас преподаватели с Запада к нам приезжают меньше. Возможно, опасаются. Но мы не опасаемся и дальше их приглашать. Физик – он и в Африке физик. От того, что он работает в США или Европе, он не становится персоной нон-грата. При этом в своей международной деятельности мы уделяем большое внимание контактам со странами БРИКС, ШОС, Центральной Азии. Сдерживание контактов с западными учеными компенсируется ростом контактов с учеными Востока и других регионов.

Поток западных ученых в УрФУ не иссяк. К нам скоро приедет нобелевский лауреат, швейцарец Рольф Цинкернагель. Он дал согласие возглавить одну из научных лабораторий УрФУ. Про прочих я уже говорил.

«Я не политик»

– У УрФУ есть своя средняя школа – СУНЦ. В 2010 году анонсировалось, что она может стать президентским лицеем. Почему не стала?

– Потому что программа президентских лицеев была заморожена, таких школ по стране пока вообще нет. Сейчас об идее вновь идут разговоры. Если такие лицеи появятся, СУНЦ будет одним из основных претендентов.

СУНЦ успешно развивается, туда большой конкурс. Школу посещал министр образования и науки Дмитрий Ливанов, знакомился с ребятами, остался удовлетворен их уровнем. При этом мы понимаем, что инфраструктура лицея пока не соответствует высокому уровню образования, который дают в этой школе. СУНЦ входит в десятку лучших школ по России, это лучшая школа Урала. Она будет развиваться, у нас в том числе есть планы по строительству нового здания на Шарташе.

– Возможно ли дальнейшее укрупнение вузов на Урале? Ректор УрГЭУ недавно объявлял коллегам, что ждет присоединения этого вуза к УрФУ.

– Об этом вам нужно спросить ректора УрГЭУ. У нас таких сведений нет, и я бы не сказал, что мы заинтересованы в дальнейшем укрупнении.

– Последний вопрос. Вы – ректор крупнейшего вуза региона. Вы – бывший премьер-министр регионального правительства. Вы – бывший кандидат в губернаторы Свердловской области. Вы себя политиком ощущаете?

– Нет. Я не политик. Я считаю, что продвижение и развитие университета – не менее почетная и важная работа, чем у премьера. Мне этого хватает. Дай бог, чтобы был процветающий развитый вуз, которым мы все гордимся.

Новости России
Россия
МИД РФ потребовал от США прекратить полицейский произвол по отношению к журналистам
Россия
ЦИК объяснил, почему нельзя агитировать против поправок в Конституцию
Россия
Брянская полиция проверит стримы, в которых мужчину хоронят заживо и поливают помоями
Россия
Мишустин поручил сохранить резерв коечного фонда на случай роста числа заболевших COVID-19
Россия
МВД просит установить надзор за Варварой Карауловой до 2029 года
Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Россия
В Москве на пять суток арестовали активиста за одиночный пикет в поддержку Азара
Россия
Активисты пожаловались в СК на ролик про Конституцию и геев
Санкт-Петербург
В суде по делу «Сети» опросили следователя ФСБ. Он вспомнил лишь царапину у подсудимого
Россия
В Москве задерживают участников одиночных пикетов против произвола полиции
Россия
Более $9 млн собрала кампания в поддержку семьи Флойда, погибшего от рук полицейских в США
Россия
Ройзман, Яшин, Соболь, Гудков — о том, стоит ли принимать участие в голосовании по Конституции
Россия
«Подъем»: основатель паблика «Мужское государство», возможно, зарезан в Стамбуле
Россия
Со 130 до 314 за два года. «Мемориал» рассказал о росте числа политзаключенных в России
Россия
Лебедев снялся в ролике RT, призвав голосовать за поправки к Конституции, которые ругал
Россия
Актер, сыгравший «гей-маму» в ролике про Конституцию, выступает против поправок
Россия
Полное снятие ограничений для экономики запланировано лишь на июль 2021 года
Россия
Мишустин рассказал, сколько будет стоить восстановление экономики России
Россия
В Якутии по решению суда принудительно отправили в психбольницу шамана Александра Габышева
Россия
Британский журналист Питер Померанцев о том, как информационные манипуляции выглядят в России и других странах
Россия
Противники поправок в Конституцию потребовали от ЦИК равенства возможностей для агитации
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно