«Самая достойная позиция — молчать»

Писатель Алексей Иванов — об исторических повторах, «высасывании регионов» и торговле с Китаем. Интервью на кладбище

Писатель Алексей Иванов, уехавший с Урала в Сибирь, писать роман «Тобол» и сценарий для одноименного сериала, вернулся в Екатеринбург ради съемок другого фильма. Это будет телевизионная лента об его собственной творческой биографии. Корреспондент Znak.com наблюдала за съемочным процессом и обсудила с Ивановым связь его исторических книг с современностью.

Мы общаемся на Широкореченском кладбище Екатеринбурга. Здесь расположены могилы криминальных авторитетов, погибших в 90-е. Под суровыми взглядами бронзовых братков Иванов поясняет, что именно с этих кадров будет начинаться фильм о его биографии. Продюсеры посчитали, что рассказ о «лихих девяностых» на фоне могил авторитетов необходим для «затравки».

Документальной фильм с рабочим названием «Иванов» выйдет на одном из федеральных каналов в конце этого года.

– Где будут проходить съемки фильма?

– В Екатеринбурге планируем сьемки в общежитии УрГУ на улице Большакова, где происходит действие романа «Общага-на-Крови». Будут съемки на ТЦ «Высоцкий», там прекрасная панорама, я буду рассказывать о своем романе «Ёбург». Будем снимать на улице Таганской, в домах, где «афганцы» захватывали себе квартиры, – это мой роман «Ненастье». В Драмтеатре будем снимать спектакль по роману «Блуда и МУДО». Еще съемки пройдут в бывшей редакции журнала «Уральский следопыт».

– О личном вы в фильме тоже расскажете? Или исключительно о творчестве?

– О личном в фильме рассказывать не буду. Это рассказ не обо мне лично, а о моей творческой биографии.

– Вы много ездите по регионам, по глубинке. По вашим ощущениям, многое изменилось за последние годы в жизни простых людей?

– Многое изменилось с девяностых, а по сравнению с нулевыми - нет. В нулевые выровнялось и больше не эволюционировало, что тоже в принципе неплохо. Могу сказать, что Тюменская область на фоне других регионов выглядит более благополучно.

– Во время своих поездок по историческим местам вы общаетесь с местными? Знакомитесь с жизнью людей из провинции?

– Если я пишу исторический роман, то ведь никаких свидетелей не осталось, какой смысл у местных что-то расспрашивать? Тем более, пусть это нескромно звучит, очень часто я знаю больше местных краеведов. И часто, в девяти случаях из десяти, воззрения у них, мягко говоря, одномерные. Например, если рассказывают о крещении местного населения, то представляют себе седобородых попов, как их обступили благодарные аборигены и с радостью покрестились. А то, что там резня была, кровь рекой текла, – это опускается.

– Вы много пишете о заброшенных богом местах. Многие считают вас писателем деревни, глуши.

– Я - человек городской, не знаю, почему меня все постоянно выдают за какого-то лесовика, Дядюшку Ау, который ходит в лаптях с лукошком. Я – городской человек, который никогда не писал про деревни. Если я и писал про какою-то глубинку, то это были промышленные предприятия, заводы и, соответственно, городской менталитет.

– Интересуетесь политикой? Она влияет на ваше творчество?

– Политическая ситуация на творчество никак не влияет. Принципиально держусь в стороне от любых высказываний на эту тему. Я для себя сформулировал с самого начала, что самая достойная позиция – молчать, даже просто из уважения к исторической драме. Новости смотрю: и телевизор, и интернет. Но по большому счету ничему не доверяю.

– У вас как у историка нет ощущения, что исторические события развиваются циклично, по спирали? Проходят века, но мало что меняется?

– По спирали – вряд ли. Скорее существуют некие исторические архетипы, которые как в XV, так и в XXI веке выглядят одинаково. Например, отсасывание ресурсов из регионов Москвой. Я с удивлением узнал, что воеводское или даже губернское управление в России основывалось не того, чтобы как-то организовать жизнь на местах, а для того чтобы выкачивать деньги для Москвы. Тогда даже зарплату не платили ни чиновникам, ни губернаторам. Сколько соберешь – часть твоя. Всё было инструментом фискальной политики, а не насаждения государственности. Государственность всегда шла под номером два. Главное было – сбор денег для царя и столицы.

– Когда изучаете исторические документы, у вас не возникает дежавю? Ощущения, что в них описываются события сегодняшнего дня?

– Сплошь и рядом. Даже взять тему отношений России с Китая. Как тогда китайцы торговали, так и сейчас торгуют. В каких отношениях тогда русские были с Китаем, так и сейчас. Ничего не меняется. Например, в XVIII веке Китай был одной из мощнейших экономик, и Россия первая делала шаги на встречу Китаю. Китайская торговля всегда приносила огромную выгоду тем, кто в ней участвовал. Караван шёл в из Москвы в Китай и обратно три года. Пускали один караван в год, больше китайцы к себе не допускали. И один караван приносил такую прибыль, какую приносила вся Сибирская губерния вместе взятая.

– У вас не возникало желания написать произведение в тандеме с каким-нибудь автором? Вы пишете по вдохновению или строго по графику?

– Я в творческом плане – одиночка. Были попытки сотрудничать, писать в коллективе. Одно время работал с «Первым каналом». Но в итоге понял, что не могу. Не моё это. Что касается скорости и вдохновения: если я буду ориентироваться на вдохновение, то мне как профессиональному писателю – грош цена. Садишься и работаешь. Я ставлю себе задачу описать сегодня конкретный эпизод. Если я его написал за два часа – прекрасно, если за десять –значит не судьба, буду работать десять.

– У вас есть какие-то любимые герои? Какие характеры вы больше любите описывать?

– Мне больше нравятся герои-мужчины. Не потому что я такой шовинист, но наш мир устроен по гендерному признаку, и мужчина – всё-таки более деятельное существо, чем женщина. А описывать всегда интересней тех, кто действует, а не тех, кто страдает.

– Наверняка у вас есть какие-то темы, которые вы давно задумали, но не было возможности реализовать.

– Мне нравится смешивать фантастику с исторической реальностью. Хотелось бы написать мистическую историю про строительство мёртвой железной дороги «Салехард – Игарка», которая строилась в Заполярье в самом конце сталинского правления. На две трети её построили, но после смерти Сталина она была заброшена. Прекрасная фактура: рельсы идут по заполярной тайге, в абсолютной глуши паровозы ходят, зеки её строят. Можно было бы шаманизма напустить. Таких сюжетов можно было бы найти не мало, но сюжеты сами по себе мне не интересны. Дело в том, что сейчас писать о современности в формате классического реалистического романа невозможно. Его не прочитают, в худшем случае заклюют, в лучшем просто не заметят. О современности можно писать только в формате жанрового романа.

– Вы уже начали работу над сценарием исторического фильма «Тобол». Когда планируете закончить? Уже известно кто будет играть в этом сериале?

– Сценарий планирую закончить в конце года. Сейчас еще ведутся переговоры, хотелось бы, чтобы князя Гагарина, первого губернатора Сибири, сыграл Дмитрий Назаров. А роль зодчего и картографа Семена Ремезова предлагалась Сергею Гармашу.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.