Доллар
Евро

«В России всё будет меняться сложно, потихонечку»

Европейский фотограф, запечатлевший «суровую Россию», — о стереотипах, кремлёвском ТВ и трудном русском пути

В Екатеринбурге открылась выставка «Увидено девятью. Фотографии из России». Снимки именитых чешских фотографов уже показали в Праге, затем в Москве и Нижнем Новгороде – в нашем фотографическом музее их можно посмотреть до 20 декабря. Россия от Калининграда до Дальнего Востока на черно-белых кадрах словно застыла в прошлом с православными паломниками на фотографиях, бескрайним русским полем на снимках, мужиком с коромыслом… Куратор выставки, чех Мартин Вагнер в интервью Znak.com рассказал о том, что европейские фотографы ищут в России.

«Есть потребность рассказать, как было на самом деле»

– На ваших фотографиях можно увидеть Россию, которую жители Чехии, да и большинство жителей крупных российских городов, воочию не видели.

– Не знаю, надо спросить мою жену, она из Сибири. Света, на фотографиях нашей выставки – Россия, которую люди в российских мегаполисах не видели?

– Я на каком-то сайте смотрела: появился материал в связи с открытием выставки «Увидено девятью». Там опубликовали снимки каждого фотографа. Мне было интересно прочитать комментарии, что думают обычные жители. И там написано, что чехи снимают стереотипами, мол, посмотрите – с коромыслом мужик идет, мы ведь уже так не живем.

– Какие стереотипы относительно России еще живы у чехов?

– Мне сложно говорить о стереотипах, мы не совсем типичная чешская семья: у меня Света из России, я какое-то время жил в России. Думаю, это во многом зависит от уровня образованности человека. Знаете, чехов всегда поражало то, какая Россия огромная: пространства, разные культуры, народы. Практически каждый чех, который любит путешествовать, хотел бы проехаться Транссибом или хотя бы посмотреть на Камчатку, на Чукотку.

– У некоторых российских эмигрантов, живущих в Чехии, есть ощущение, что местные жители относятся к ним предвзято, скорее негативно. Ваша супруга Светлана ощущала подобное по отношению к себе, когда только приехала в Чехию?

– Когда я начала работать в русской школе, там было много людей, живущих в Чехии уже лет десять, пятнадцать. Они все рассказывали мне о том, какие чехи ксенофобы, что они помнят шестьдесят восьмой год и русских не любят. Но за десять лет жизни здесь я еще не встретила ни одного чеха, который сказал бы, что ненавидит меня, потому что я русская. Знаете, это как привидение: все об этом говорят, но никто не видел.

– Да, чехи очень хорошо помнят шестьдесят восьмой. И каждый русский, приехав в Чехию, наверное, встретится с тем, что чехи, с которыми он будет общаться, будут рассказывать ему про те события. Это не означает, что они не любят русских, у них просто есть потребность рассказать, как было на самом деле. Суть в том, что необразованные люди будут относиться плохо к любым чужим, к любым мигрантам, будь то русский или мигрант из Сирии или Африки. Умный человек сначала познакомится, сформирует мнение о человеке как о личности на основе общения с ним.

– В интернете есть несколько текстов, где вас цитируют. По ним ясно, что вы хотели разобраться в том, какова Россия на самом деле, поскольку после августовских событий 1968 года сформировалось особое отношение к нашей стране.

–Вы знаете, когда я начал путешествовать по России, это был конец 90-х, у людей в Чехии бытовало мнение, что в России много воруют, высокий уровень преступности и что людям нечего кушать, потому что в магазинах нет продуктов. Это мнение основывалось на репортажах, сделанных в начале девяностых, когда действительно в магазинах ничего не было, когда действительно был высокий уровень преступности – у людей эта информация осталась по инерции. Что-то было десять лет назад, а люди до сих пор думают об этом как о настоящем. Мне было девятнадцать, когда я собрался ехать Транссибом во Владивосток, меня в Чехии все спрашивали: «Что ты там будешь кушать? У них ведь в магазинах ничего нет». Я приехал в Россию: все было нормально. И в этом плане некий стереотип о России я разрушил. Это было пятнадцать лет назад, сегодня, я думаю, чехи хорошо информированы о том, что происходит в России. Они знают, что по улицам Москвы медведи не ходят, в отличие от города, где родилась моя жена – там до сих пор медведи ходят, конечно.

«Недостаток демократии в том, что президента выбирает большинство»

– Приезжая в Россию сейчас, на какие вопросы вы ищете ответы?

– Мои путешествия по России сильно связаны с общением, мои фотографии возникают благодаря общению с людьми, даже те снимки, на которых людей нет. В России я оказываюсь в тех или иных местах с помощью кого-то из местных жителей. И с ними я всегда стараюсь говорить предельно откровенно. До крымских событий я мог без проблем общаться с людьми, в том числе с теми, у кого иные взгляды – а это очень часто бывает: мы просто общались с осознанием того, что да, у нас разные взгляды. Сегодня, когда я говорю кому-то из россиян, что, по моему мнению, Россия ведет полномасштабную войну с Украиной, люди не хотят это слушать. Я был в Москве год назад – у нас была выставка – и со своими самыми близкими друзьями я не смог найти общий язык.

– Как иную точку зрения воспринимают люди в Чехии?

– Это сложно. Люди разные, понимаете. Правда, меня поразило то, что у людей очень короткая память. Многие верят кремлевскому правительству.

– В Чехии или в России?

– В Чехии. Я не верю ни слову из того, что говорит кремлевское правительство. Меня поражает, что в Чехии, на моей родине, есть люди, которые верят. И нужно подчеркнуть, что я стыжусь нашего нынешнего президента и мне стыдно за прошлого президента – Земана и Клауса. Это позор. Недостаток демократии в том, что президента выбирает большинство. А большинство часто необразованно; согласитесь, образованных, интеллигентных людей всегда меньше. А большинство выбирает того, кто на них сильнее повлияет, того, кто скажет, что понизит налоги, что все будет хорошо, и еще много из того, что никогда не сможет осуществить. Большинство этому верит и выбирает такого человека. Кандидата, говорящего правду, к сожалению, в демократической системе не выберут, потому что большинство не хочет эту правду слушать. Я должен отметить, что в Чехии меня не устраивает только президент, но власть в целом меня устраивает. Я счастлив, что Чехия в Евросоюзе, что у нас демократия, которая в России стала ругательным словом.

– В России вы много где были, в самых отдаленных ее уголках – какой вы видите нашу страну?

– Мне очень сложно объяснить это словами. Какой я вижу Россию? Знаете, что меня беспокоит? Меня беспокоит, что толковые, творческие люди, которые хотят поменять что-то в своей жизни и которые способны изменить что-то и в своей стране, уезжают. То, что в деревнях остаются те, кто не имеет сильной гражданской позиции, или те, кто абсолютно подчинен власти. Есть деревня, в ней какая-то власть, она вся про «Единую Россию». Там есть заводы, предприятия – они тоже за нее же. Такая паутина. И если есть человек с другим мнением, отличающимся от взглядов большинства, этот человек ничего не может доказать, у него ничего не получается.

– Уезжают из маленьких населенных пунктов, в том числе и из-за упадка, недостатка рабочих мест и так далее.

– А почему там такой упадок? Потому что власть плохо работает.

– Это основная причина, вы думаете?

– До сих пор, по инерции, работает система Советского Союза, создавались предприятия, при них – жилые поселки. И если предприятие в итоге закрылось, то людям нечего делать. На самом деле, я не считаю себя самым правильным человеком для выражения подобных мнений. Я не говорю про какие-то факты, я говорю про то, как я это вижу и чувствую.

«У людей, которые смотрят телевизор, – куча поводов для грусти»

– Как обстоят дела в чешских деревнях – там встречается тот же упадок или ничего подобного?

– Говоря объективно, людей, которые ничего не делают и пьют, можно найти в любой стране мира. Если посмотреть на географию, в отличие от России, Чехия – плотно населенная страна. В ней тысячи дорог, каждый человек, живущий в деревне, может найти работу в десяти, двадцати километрах от дома – в другой деревне или большом городе, если он не нашел работу у себя. Деревня у нас становится элитным местом. Людям надоедает жить в городах, они хотят домик с участком. У нас есть двухлетний ребенок, мы живем в квартире и очень бы хотели переехать в дом с участком – я считаю, это лучшее для семьи. Так поступает много людей – они работают в городе, а живут в деревне. Поэтому в деревнях все сильно меняется. Да и государство за последние двадцать лет выделило много денег на улучшение деревень. Также это связано с Европейским союзом – определены нормы, которым каждая страна должна соответствовать, к примеру, в каждой деревне должны быть канализация, водопровод, должен быть проведен газ.

– И когда всего этого вы не находите в наших деревнях, какие эмоции это у вас вызывает?

– Я не путешествую по российским деревням, чтобы узнать, есть ли у домов канализация. Я путешествую, чтобы посмотреть отдаленные края. Путешествую по России, потому что могу ездить туда на поезде или машине – я не должен туда летать. Если бы я жил в Канаде, то, возможно, ездил бы на Аляску. В Россию я приезжаю не для того, чтобы увидеть какую-то разруху, я приезжаю, потому что для меня это определенная экзотика. В Чехии очень трудно найти место, где, посмотрев вокруг себя, нельзя увидеть электрические провода, какое-то поселение, дома. В России – иначе. Если вы приедете в чешскую деревню и вам потребуется ночлег – жители подскажут местный отель или хостел. Когда я приезжаю в российскую деревню, я не могу остановиться в отеле или хостеле, но там всегда есть люди, которые могут принять меня к себе. В отличие от Европы – там, если путешествовать автостопом, пригласят к себе лишь единицы. В России эту возможность я сильно ценю. Кроме того, что я фотограф, я считаю себя социальным антропологом-любителем.

– По вашим наблюдениям, в деревнях человек меньше испытывает влияние социума, информационного шума?

– Нет, я не согласен. К примеру, люди в российских деревнях много смотрят телевизор, он создает у них абсолютно неправильное представление о мире. Многие по экономическим причинам не могут путешествовать даже по России. Не могут поехать в Питер и посмотреть, как живут люди там. Не могут поехать в Европу. Они узнают все из телевизора, и то, что их жизнь не выглядит так, как показывает телевизор, вызывает у них депрессию. Мужик с коромыслом, которого поместили на афишу выставки в Екатеринбурге, – это старовер из Сибири. У него нет телевизора, радио, у него нет неверного представления об образе жизни, он видит только свою жизнь, у него нет фальшивого сравнения, а потому у него нет и депрессии.

– Каково его восприятие жизни?

– Такие люди много работают, с утра до вечера. Это необходимость – чтобы прожить суровую зиму, весной нужно засадить огород, чтобы потом было что кушать. У этих людей нет времени для депрессии. Это свойственно тем, кто проводит много времени на природе: в лесу или на своем участке. У людей, которые работают в офисе, или тех, кто не работает вовсе и с утра до вечера смотрит телевизор – у них куча поводов для грусти.

– Заметили ли вы, что с суровостью климата люди становятся более суровыми и закрытыми – с холодом это усиливается?

– Это абсолютно не так. Допустим, на Чукотке. Там, если у человека сломалась машина и он остановился на дороге голосовать – первый же остановится обязательно, не бывает такого, чтобы кто-то проехал мимо. Я считаю, чем дальше от цивилизации, тем люди более открыты и приветливы, по сравнению с жителями больших городов.

«То, что вы называете отсталостью, я называю романтикой»

– На фотографиях выставки «Увидено девятью» Россия выглядит экзотично, но при этом консервативно, на грани с отсталостью.

– Это субъективный взгляд. Фотограф, приезжающий в Россию, ищет то, что хочет найти. И то, что вы называете отсталостью, я называю романтикой. Поверьте, фотографы, снимки которых я выбрал для выставки, поехали в Россию не для того, чтобы найти что-то плохое, они поехали за романтикой, приключением – за тем, чего им не хватает в Чехии, не хватает какого-то Джека Лондона или, быть может, Арсеньева или каких-то кадров из фильмов Тарковского.

– Эти снимки потом, вероятно, будут интересны историкам и краеведам. Как вы себя оцениваете - как человека, который создает мощный фотоархив для следующих поколений?

– Три года подряд я снимал в Сибири места, откуда родом моя жена. Я фотографировал в первую очередь для выставок в Чехии и в Европе. Но на самом деле эти снимки могут составить большую ценность для местных, вы правы. Правда, лет через сто. И то лишь в том случае, если снимков будет мало.

– Тогда фотография становится историческим документом, и как исторический документ она претендует на объективность. Но фотография по своей сути ведь субъективна?

– Едва ли фотограф будет стараться быть объективным только из-за того, что есть маленькая вероятность, что его снимки через каких-то сто лет будут ценны в тех местах, где он снимал. Наша выставка не старается быть объективной, это разные субъективные взгляды на Россию, они тем более субъективны, потому что мы подбирали только документальные и черно-белые снимки. Для объективности нашей выставки нам надо было снимать какие-нибудь бульвары в Москве, бомжей на вокзале – широчайший спектр всего того, что не уместить в рамках одной экспозиции. Это можно считать искусством. Я не всегда требую, чтобы у моих снимков были подписи. Пусть человек смотрит на мою фотографию и что-то себе представляет. Как она его волнует – позитивно или негативно – это неважно. Мне нравится, что она вообще волнует его, что заставляет задуматься.

– Солженицын в письме четвертому Всесоюзному съезду Союза советских писателей сформулировал, что л итература, не смеющая в нужную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже названия литературы, она – всего лишь косметика . Как вы думаете, у документальной фотографии есть такая задача – предупредить о грозящих опасностях и таким образом их предотвратить?

– О грозящих опасностях…. Допустим, я встречался с Робертом Кнотом. У него была серия фотографий про «Маяк». Это предприятие на Урале, где произошло радиоактивное загрязнение, жителей близлежащих поселков об этом никто не предупредил, обеспокоились, когда начали рождаться больные дети. Это где-то между Екатеринбургом и Челябинском. О беде этих людей Роберт рассказал своими фотографиями гораздо большему количеству людей, чем смогли бы рассказать сами пострадавшие. Если такое несчастье случится, что лучше, чтобы никто не снимал, никто про это не говорил или кто-нибудь сделал выставку, которая про это расскажет, несмотря на весь ужас?

– А вы как думаете, что лучше?

– Я думаю, что надо рассказать. Насколько хорошо мы информированы, настолько эффективно мы можем избегать проблем. Общество, которое учится на своей истории, имеет шанс эту историю не повторить. В России, мне кажется, народ на своей истории не учится, сейчас у вас там новый Советский Союз.

– Ваша фотография ставит перед собой такую задачу?

– Абсолютно нет. Я хочу, чтобы мои фотографии выглядели как работы голландских мастеров или как картины Айвазовского, я это говорю с определенной иронией в голосе, потому что мои фотографии никогда не будут выглядеть подобным образом. Мне важно создать красивую картину. Допустим, работы Даны Киндровой могут содержать некое предупреждение, она фотографирует, в том числе, и то, что ей не нравится, чтобы об этом рассказать. Возможно, я даже жалею, что мои фотографии аполитические, но они именно такие.

«Я не могу общаться с людьми в России откровенно, как раньше»

– Как обстоят дела с цензурой и с самоцензурой в сфере документальной фотографии?

– В моем окружении люди, занимающиеся документальной фотографией, изначально профессиональны, но им документальная фотография не приносит доход. Для них, как и для меня, это – увлечение, самореализация. Когда у меня не было семьи, для меня было важно поехать в Россию и отснять некоторое количество фотографий, потом показать это людям. С появлением семьи вектор самореализации стал иным. Сейчас мне не нужно ехать в Россию и делать выставки. Про самоцензуру – она работает в тот момент, когда вы показываете кому-то фотографию и боитесь, что она ему не понравится и это может плохо на вас повлиять. Но когда человек снимает лишь потому, что ему хочется это делать, когда он делает это для самого себя, никакой самоцензуры быть не может. Понимаете, это занятие дает не только возможность сделать снимок. Благодаря тому, что у меня есть фотоаппарат, у меня есть повод и возможность оказаться в таких местах, где мне было бы интересно и без фотоаппарата, но меня без него туда не пригласили бы. В качестве фотографа я был с геологами на вулкане, поверьте, мне было очень интересно просто посмотреть на все это, но всего лишь в качестве зрителя меня туда бы не взяли.

– После многочисленных путешествий по России, изменилось ли ваше восприятие Чехии, может быть, стало проще снимать там?

– В Чехии долгое время я вообще не снимал. Да и теперь я очень мало снимаю. Причина в том, что здесь повседневность со своими заботами, которые отвлекают от фотографии. Когда я еду в Россию, то цель одна – снимать. Уже на границе мне надо повесить фотоаппарат себе на шею, затем по максимуму фотографировать и привезти домой какой-то материал. Я думаю, что многим фотографам из России было бы проще снимать в Чехии, нежели на родине.

– Но у вас есть чешские пейзажи, фотографии замков.

– Эту выставку я сделал по просьбе друга. Он хотел, чтобы в России я сделал выставку про Чехию. Пейзажи я снимал не потому, что вижу Чехию как страну пейзажей, а потому, что на родине мне трудно подходить к людям и фотографировать их, неудобно объяснять им, что к чему. В России – проще. Дома мне удобней выезжать на природу и снимать там. Благодаря путешествиям я многое понял о своей стране, а также о Европе. Я стал замечать, как много в Чехии населенных пунктов, старых часовен, готических церквей. Раньше мне казалось это обычным – не обращал внимания, – но когда я увидел, что в России такого нет, я стал это ценить.

– Если вы соберетесь в Россию с сыном, куда вы отвезете его в первую очередь?

– Мы обязательно поедем с ним в Россию, поскольку у него там дедушка и бабушка. Но когда он повзрослеет, хотелось бы показать ему Дальний Восток, какие-то отдаленные места, где нет цивилизации. Мне понравилось на Курильских островах и на Сахалине. Я там встречал смотрителей, которые содержат маяки, или охотников с охотничьими избушками где-то на горе. Мне нравятся такие места, они поражают своей экзотикой – их я бы и хотел показать. Я думаю, что по Тверскому бульвару в Москве мы с ним гулять не будем.

– Стало ли сложнее приезжать в Россию в связи с внешнеполитической обстановкой – не психологически, а буквально – виза и все такое?

– Очень тяжело, но только психологически. Потому что, по-моему, большинство людей в России зомбированы прокремлевскими телевидением, интернетом, радио. Сейчас я не могу общаться с людьми в России так же откровенно, как раньше, – мои взгляды сильно проевропейские, демократические.

– Что должно произойти, чтобы с людьми стало так же просто общаться, как два-три года назад?

– Это хороший вопрос. Это все будет длиться долго, я, наверное, до этого не доживу. Настоящая демократия и настоящее гражданское общество, в котором люди переживают и борются с проблемами, не появятся за ночь. Мы в Чехии думали в 89-м, что через 10 лет будем жить так же, как в Швейцарии. Прошло уже 26 лет – нам до Швейцарии еще очень и очень далеко, мы, наверное, этого никогда не достигнем. Поэтому и в России все будет меняться сложно, потихонечку, главное, чтобы вообще менялось. Пока, мне кажется, ничего не меняется, а, наоборот, обратно возвращается в прошлое. Мне не близка мысль, что со сменой власти все сразу же изменится. Это система, это люди – изменения будут длиться долго. Правда, сейчас так сильно зомбируют в России – украинцы вдруг стали врагами, но ведь каждому интеллигентному человеку это должно казаться смешным или странным, каждый об этом должен задуматься.

– Что в людях должно измениться?

– Наверное, людям надо чаще путешествовать в другие страны, чтобы они поняли, что в их стране, на их Родине хорошо, а что плохо. Когда человек путешествует, когда ему есть с чем сравнивать, его взгляды могут претендовать на объективность. Просмотром новостей по телевизору он себе объективную картину мира не составит.

Читайте также
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.
Реклама на Znak.com
Новости России
Россия
На севере Москвы горит склад лакокрасочных материалов, к тушению подключились вертолеты
Россия
Еще одна передача закрывается на «Первом канале», на этот раз — Юлии Меньшовой
Россия
The Bell: Феоктистов после ареста Улюкаева не вернулся в ФСБ из-за недовольства Кремля
Россия
Американский неонацистский сайт The Daily Stormer переехал на российский домен
Россия
«МегаФон» обратился в Арбитражный суд с иском к Минобороны из-за долга в 4 млн рублей
Россия
К 100-летию Октябрьской революции в России может пройти новая амнистия
Россия
Активисты обратились к Путину с просьбой вернуть Таймыру статус автономного округа
Россия
СМИ: В США скончалась российская актриса Вера Глаголева
Россия
65% россиян столкнулись с новым видом спама
Россия
Легендарный легкоатлет Усэйн Болт сыграет в составе клуба «Манчестер Юнайтед»
Россия
Сергей Шнуров вызывал Владимира Познера на рэп-батл
Россия
Опубликован трейлер российской версии «Доктора Хауса» с Серебряковым
Россия
Российские переводчики не стали переводить автору «Игры престолов» вопросы про Путина
Россия
Джордж Мартин добавит события русского средневековья в мир «Игры престолов»
Россия
Геннадия Онищенко растрогали итоги опроса ВЦИОМ об увеличении числа трезвенников в России
Россия
Путин согласился с предложением ФАС проверить авиакомпании на сговор
Россия
Между Чечней и Севастополем назревает конфликт из-за завода, где побывала Лиза Пескова
Россия
Минтруд РФ сожалеет о некомпетентности губернатора Турчака
Владимир Путин на открытии перинатального центра в Брянске
Россия
Брянский перинатальный центр, где за 3 месяца умерли 11 детей, получил лицензию за 1 день
Россия
Россиянин, осужденный в Турции за терроризм, не хочет ехать отбывать наказание в Россию
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно