Доллар
Евро

«Если мы хотим перемен без крови, нужно отказаться от мести»

Дмитрий Гудков — об одиночестве в думе, сомневающихся единороссах и своих политических принципах

Владимир Федоренко/РИА Новости

Политическая звезда Дмитрия Гудкова взошла пять лет назад, когда он стал одним из депутатов Госдумы, поддержавших требования протестующих на Болотной площади. В последующие годы ему пришлось нелегко — к концу созыва он разорвал все отношения с партией «Справедливая Россия», от которой избрался, и фактически превратился во фракцию из одного депутата. Иногда этот депутат — единственный, кто возражает против мнения послушного большинства. В интервью Znak.com Гудков рассказал, как не сложившаяся спортивная карьера привела его сначала в журналистику, а потом — в политику и каково это — каждый день противостоять думскому большинству почти в одиночестве.

Политика у вас — это  семейное?

— Мой отец занимался бизнесом, связанным с безопасностью. С середины 90-х его регулярно начали включать в различные экспертные группы, связанные с проблемами безопасности при той же Госдуме. Далее, когда ему предложили пойти самому в Госдуму по Коломенскому одномандатному округу в Подмосковье, он пригласил меня поработать журналистом в штабе, потому что я тогда учился на факультете журналистики МГУ. Поэтому мы вместе пришли в политику, я отработал одну кампанию. Мне очень понравилось, причем тогда я создал свое ноу-хау размещения статей в региональной прессе. Технология была простая: региональная пресса тогда, в подавляющем большинстве, вообще не заморачивалась версткой, все выглядело очень страшно. А мы верстали все сами и сдавали уже пленки, поэтому все рекламные материалы про Геннадия Гудкова выглядели очень привлекательно и выделялись.

 Потом я прошел еще несколько десятков разных кампаний — партийные, выборы в областные парламенты, поработал в пресс-службе группы "Народный депутат" и так далее. В 2003 году Геннадий Гудков выиграл на выборы в Госдуму во второй раз, а я возглавил молодежную организацию Народной партии. Мне было 23 года, и я начал заниматься тем, что, конечно, сейчас кажется несерьезным — акции, пикеты, не всегда удачные, конечно. Но я пробовал, учился. У меня возникло понимание, что политика, выборы мне нравятся, это — то, чем я хочу заниматься по жизни. В 2005 году в Москве проводились довыборы в Госдуму по Университетскому одномандатному округу. Мне стало интересно почувствовать себя не пиарщиком, не главой штаба, а кандидатом. Это — совершенно другой опыт, ты напрямую общаешься с людьми, приходишь во дворы, в школы. Это мне еще больше понравилось, потому что у меня получается общаться с людьми, люди на меня нормально реагируют. Примерно в то же время у меня возник проект Молодежной общественной палаты. Этот проект жив до сих пор, а тогда в нем участвовали, к примеру, Алексей Шапошников (нынешний спикер Мосгордумы — прим. ред.), Алексей Навальный, Маша Гайдар, многие другие, в том числе нынешние депутаты Госдумы. Эта организация до сих пор не зависит от администрации президента, но участвует во многих международных проектах. Например, мы создали молодежный союз при Шанхайской организации сотрудничества, развивали молодежный союз при G8. Это было интересно. Я с тех пор знаю молодых политиков из стран ШОС, многие стали министрами, советниками президентов, депутатами Бундестага и так далее. Это — люди, которые из молодежных организаций уже пришли в серьезную политику сейчас.

Но ваша первая  избирательная кампания в том самом Университетском одномандатном округе  закончилась неудачно. Вы тогда набрали всего 1,5% голосов, выиграл выборы  режиссер Станислав Говорухин, вторым пришел публицист Виктор Шендерович.

— А я и не рассчитывал победить. Я хотел просто понять, каково это — быть кандидатом, заодно сделать заявку на будущую политическую деятельность. У меня не было вообще денег на кампанию. Я смог напечатать всего одну газету, но больше ходил пешком по дворам, встречался с людьми. Я занял одно из последних мест, но тогда меня никто и не знал. С Шендеровичем и Говорухиным в то время мне было нереально конкурировать.

«За Путина я никогда не голосовал»

— Ваш отец служил в КГБ. Как в вашей семье восприняли  события 1991 года?

— Мне тогда было 11 лет, я занимался баскетболом, и в 1991 году нас впервые выпустили на соревнования в Финляндию. Я помню, когда мы пересекали границу на поезде, мы орали «Ура, наконец-то мы попадаем в другую страну на соревнования!» Мы тогда все игры выиграли. В 11 лет я никак не воспринимал, в общем, большие политические события. Для меня это было что-то такое далекое, что-то происходит в центре Москвы, все перепугались. Помню только, что я ездил в школу на метро и родители мне говорили: «Только не выходи на определенных станциях», а так все было спокойно. В общем, мимо меня все прошло.

Вы на съезде «Яблока»  сказали, что в 2000 году на выборах президента голосовали за Явлинского. А за  Путина хоть раз голосовали?

— Нет, я не голосовал за Путина. Я голосовал за Прохорова в 2012 году. Хотя я состоял в «Справедливой России», я тогда не голосовал за Сергея Миронова, я больше поверил в кампанию Прохорова. Видно было, что Миронов не набирает серьезный процент, а нужен был прорыв. Я помню, что голосовал в 2000 и в 2012, а в других случаях по каким-то причинам не голосовал — видимо, я работал на региональных выборах и просто не успевал взять открепительное удостоверение.

У вас был шанс стать  профессиональным спортсменом? Почему в итоге вы выбрали факультет журналистики  МГУ, а не баскетбол? 

— Баскетболом я занимался до 16 лет. Я играл за молодежную сборную России, но получил серьезную травму мениска, это несовместимо с профессиональным спортом. Я тогда очень любил участвовать в конкурсах по броскам сверху — «слэм данк», когда ты прыгаешь и сверху забрасываешь мяч в корзину. Я мог допрыгнуть головой до кольца и часто выигрывал эти конкурсы. А однажды плохо размялся и «допрыгался» - надорвал мениск. После этого я два года восстанавливал его, хотя меня удачно прооперировали. В принципе, я и сейчас «слэм данк» сделаю, но спортивная карьера была закрыта.

На съезде «Яблока»На съезде «Яблока»Анатолий Жданов/Коммерсантъ

А дальше было так. Я окончил физико-математическую школу, но мне понравилась идея поступать на журналистику. Дело в том, что у отца тогда сложились хорошие отношения с командой Николая Сванидзе. Наша семейная компания «Оскордъ» помогала вытаскивать пленных из Чечни. В Чечне оказались в заложниках корреспонденты ВГТРК, и тогда отец решил помочь и направил своих сотрудников, чтобы передать выкуп и безопасно вывезти людей из Чечни. С тех пор мы стали дружить со Сванидзе, с тогдашним главным редактором ВГТРК Абакумовым, я стал смотреть их эфиры и начал думать, что, может, мне тоже стать ведущим телевизионной программы, читать новости...

— … Екатериной Андреевой  такой...

— Да (смеется). Они мне тогда сказали: если ты хочешь этого, надо поступать на журфак МГУ. Я пришел на журфак и занимался года полтора с репетиторами, надо было заниматься английским, литературой. Полтора года я просидел за учебниками, это было тяжелое время, потому что требования были очень высокие. Но мне повезло, там работала замечательная женщина Светлана Михайловна, руководитель кафедры физкультуры. Она узнала, что я играю в баскетбол, и сказала: «Слушай, давай сыграешь в баскетбол за журфак? Ты же поступаешь, значит, можешь играть». Я сыграл в баскетбол, мы, конечно, выиграли у всех, а она помогла мне найти реально хороших репетиторов, которые меня подготовили. Творческое сочинение у меня получилось на «пять», английский на «пять», а по сочинению получил «5/4», то есть набрал проходной балл. Помню, я окончил школу, сдал вступительные экзамены и мы с родителями поехали отдыхать на Кипр. И там мы узнали, что я набрал необходимый балл.

«Дискуссия в зале думы сама по себе меняет атмосферу»

— Баскетбол — командная  игра, и какое-то время казалось, что в политике вы тоже будете играть в  команде. В 2011 году в Госдуму избрались вы, Илья Пономарев, ваш отец Геннадий  Гудков. Уже небольшая команда. Но к концу созыва вы остались один. Сложно  выступать против абсолютного большинства в думе?

— Я не считаю, что я в одиночестве. Есть Валерий Зубов, есть Сергей Петров, долгое время был Илья Пономарев, до этого еще и Геннадий Гудков. Плюс есть много депутатов, которые уважают меня за позицию, многие ее разделяют, и я чувствую себя вполне комфортно. Мне не нравится, что люди в думе понимают, что голосуют за вредные для страны вещи, но продолжают это делать, даже если это негативно влияет на их собственные бизнес-интересы.

Конечно, если бы была фракция, можно было бы сделать больше. Я сейчас пытаюсь сделать все, чтобы объединились мои друзья из ПАРНАС и «Яблока». Так в думе может появиться фракция, а это — слово по любому вопросу, это — команда. Команда меняет атмосферу. Даже наша история с «итальянской забастовкой», в которой участвовало шесть человек, — это была командная игра. (Когда в 2012 году законопроект о многократном увеличении штрафов за нарушения на митингах принимался Госдумой, шесть депутатов, включая Дмитрия Гудкова, внесли в него более 500 поправок, обсуждение затянулось до полуночи, а глава думского комитета по конституционному законодательству и госстроительству Владимир Плигин вынужденно провел на думской трибуне около семи часов — прим. авт.). Это была крутая история, но командную игру нам поломали.

Я не фанат забастовок, но есть и другие истории. Например, я вношу закон о возврате прямых выборов мэров. Я выступаю, выступают оппоненты, читают по бумажке, вопросов ни у кого нет, все. А если бы были единомышленники, они бы записывались и на вопросы, и на выступления, и можно было бы час обсуждать этот закон. Когда час идет дискуссия, меняется атмосфера в зале, а оппоненты вынуждены реагировать. Это делает дискуссию содержательной.

Но собственную команду  политиков вы собирать пока не стремитесь? Вам не хочется встать во главе  отдельной политической силы?

— Это еще больше расколет даже то, что есть. Я реально смотрю на вещи. Невозможно создать новую команду с партийной лицензией, финансированием, ресурсом, которая бы без сотрудничества с остальными игроками победила на выборах. Невозможно. Политика — это искусство компромисса. Сегодня возможно что? Возможно вести список или на базе ПАРНАС, или на базе «Яблока», есть небольшая возможность, что партии договорятся. Я принадлежу к партии, которая за единый список, и пытаюсь помочь. Я встречался и с Касьяновым, и с Явлинским, и с другими политиками. Да, многие мне говорят, что это невозможно. Но я должен сделать все возможное, чтобы моя совесть была чиста, чтобы я знал: сделал все, что мог.

Почему вы не вошли в  «Демократическую коалицию» весной прошлого года?

— Я принимал участие в переговорах и думал, что мы создаем вместе. Потом оказалось, что создали без нас. Но я не хочу распространяться на эту тему, конфликта никакого нет, мы про это забыли. Какой смысл жить прошлым?

«На Болотной казалось:  все, перемены сейчас наступят»

— Ваши оппоненты говорят:  «вот «золотой мальчик», отец договорился и провел его в Госдуму. Так и было?  Как вы попали в думу?

— Случайно. Руководство «Справедливой России» меня там явно не видело, потому что в «Справедливой России» всегда были интриги и Николай Левичев, как опытный аппаратчик, всегда пытался ограничить влияние тех или иных ярких людей: Оксаны Дмитриевой, Геннадия Гудкова, других. Мое прохождение в Госдуму было не нужно. Я активно тогда работал в молодежной организации «Справедливой России».

С Дмитрием ЗиминымС Дмитрием ЗиминымАлександр Миридонов/Коммерсантъ

В создании «Справедливой России участвовала «Народная партия», мы пришли именно как партия, у нас были региональные отделения, депутаты Госдумы — 22 одномандатника до 2007 года. И были договоренности, что «Народная партия» участвует в формировании списка. Поскольку я был молодежным лидером, я еще в 2007 году должен был возглавить список по одному из регионов. В 2007 году меня прокатили со ссылкой якобы на то, что Путин «запретил» брать в списки родственников (хотя потом выяснилось, что в 2007 году от разных партий прошло много родственников). И тогда, чтобы совсем со мной не поссориться, мне предложили, помимо молодежной организации, возглавить пресс-службу фракции СР в Госдуме. Я ее возглавил, долго совмещал, пока Левичев снова не сказал мне выбирать: пресс-служба или молодежная организация. И я выбрал молодежную организацию, так как карьера аппаратчика меня не интересовала.

Я ушел из пресс-службы где-то за полгода до выборов, и, когда обсуждался список, изначально Миронов мне сказал, что я буду в федеральной части, это нормальная практика для лидера молодежной организации. За полтора месяца до выборов, буквально за неделю до съезда, Миронов мне говорит: «Не получается в десятку, прости, но мы тебе даем два региона, они просто супер, ты точно пройдешь, это Тамбовская и Рязанская области.

Не самая проходная  региональная группа, как я помню.

— Не просто непроходная, это был слив. Тамбовская область — это столица фальсификаций, а Рязанская область — это был регион, где партия не набирала более 5%. Это была очень сложная группа. Далее я арифметически посчитал, что мой мандат в лучшем случае будет 60-м, шансов нет вообще никаких. Но я должен был идти до конца, мы провели хорошую кампанию, набрали в Рязанской области 15,7%, обогнав ЛДПР, в Тамбовской области по exit-poll результат был примерно такой же.

Но там меня снова предала моя собственная партия, как минимум в сговоре с губернатором области. Они в последний момент выдвинули наблюдателями не моих людей, а рекомендованных администрацией, моих же наблюдателей просто выгнали. Они нам нарисовали 6%. Когда я уезжал из Тамбова в день выборов, я думал, что все, никаких результатов не будет. Я сидел ночью в Рязани, видел, что в городе набрали около 19% где-то. И вдруг смотрю — по стране партия набирает 13%, 15%! В итоге мой мандат был 48 из 64. Так случайно я и попал в Госдуму. Поэтому, когда люди вышли на Болотную площадь, у меня не было никаких сомнений: у меня украли голоса, я должен идти к тем людям, которые за эти голоса и вышли.

Как вы себя чувствовали  на этих митингах? Голова не закружилась от успеха?

— Наоборот, мне было сначала сложно там находиться, так как «Справедливая Россия» не была партией, которую там уважали.

Я, кстати, в 2011 году  голосовала за СР. И многие журналисты.

— Голосовали, но потому что считали нас меньшим злом. Но на Болотную площадь пошли все мои друзья, весь городской класс, мои однокурсники, одноклассники... Я не буйный уличный политик, но как было не идти? У меня украли голоса. Люди за них вышли.

— Когда увидели, сколько  народу пришло, удивились?

— Это был такой праздник! Мы вели людей с площади Революции. Когда мы пришли на Болотную, то увидели огромную толпу и не смогли даже дойти до сцен. Но это было нереально круто, и казалось, что вот все: перемены сейчас наступят. Была такая наивная иллюзия. Нет, конечно, многое произошло. Без Болотной площади не было бы многого того, что происходит сейчас. Болотная была триггером событий — пусть даже событий со знаком «минус». Но если бы не было Болотной, это бы еще длилось много лет.

«В Москве у меня хорошие шансы»

— Вы сейчас будете  выбираться, видимо, не по спискам, а пойдете по одномандатному округу. Почему вы  выбрали такой вариант, а не договариваетесь о месте в федеральной части списка «Яблока» или ПАРНАС?

— Во-первых, это не исключено. Во-вторых, для меня важно ещё иметь легитимность от граждан. Если депутата избрали в округе, он весит больше, чем депутат, который прошел по списку, и именно поэтому я избирался в Координационный совет оппозиции, потому что до этого — ну избрался я в Госдуму, но выборы-то были не совсем честные — пусть даже и у меня воровали голоса. Но я поэтому пошел в КС и хочу победить в округе. У меня есть силы и уверенность, что я могу победить — в Москве у меня на 100% есть шансы. В конце концов, можно и список усилить, но должен быть список, у которого будет перспектива. Я считаю, что надо использовать все возможности, чтобы избрать как можно больше нормальных людей в Думу. Даже если я буду параллельно в списке и пройду в округе, это будет значить, что мой мандат передадут кому-то еще, это отличная возможность.

С Михаилом КасьяновымС Михаилом КасьяновымСергей Киселев/Коммерсантъ

Вы готовы работать с  местной повесткой в своем округе?

— Я об этом не пишу в соцсетях, но на самом деле я работаю со всеми регионами именно по местной повестке. Парки, ЖКХ, квартиры, бизнес, - мне идут запросы со всей страны — более 500 в год. Мой помощник вчера ушел в половину двенадцатого ночи, так как я ему поставил задачу разобраться с новыми обращениями. Местная повестка - это мои будни.

«Предлагали посты  замминистра, вице-губернатора...»

— Как вообще вышло, что ваши  политические взгляды — оппозиционные?

— Взгляды не бывают оппозиционными, они или есть, или их нет. Они у меня не меняются. Грубо говоря, когда ты стоишь на месте и мимо едет автомобиль, то в разный промежуток времени автомобиль находится под разным углом. Я стоял на месте, а позиция власти качнулась из одной крайности в другую. Не я поменялся, они поменялись. Всегда было нормально — сотрудничать с Западом. Я же работал в пресс-службе, я помню, как Левичев, Миронов регулярно общались со всеми послами, постоянно куда-то ездили делегации, к американскому послу очередь стояла. А сейчас считается, что это опасно. СР потратила кучу денег, чтобы вступить в «Социнтерн», это организация, объединяющая много европейских партий. Это социалисты Франции, социал-демократы Швеции, Испании и так далее. Это была государственная политика — интегрироваться в западное сообщество, я за это и тогда выступал, и сейчас выступаю. Если я до 2011 года выступал за прямые выборы мэров, губернаторов, так и сейчас за это выступаю. Мои взгляды остаются теми же, но раньше они были «в тренде», а сейчас это запрещено.

Назовите ваши базовые  ценности — политика и человека Дмитрия Гудкова.

— Первое. Я хочу, чтобы мы жили примерно так же, как живут граждане европейских стран. Чтобы были нормальные институты, закон работал одинаково для всех, чтобы была конкуренция, чтобы можно было заниматься бизнесом, чтобы не было репрессий. Я хочу, чтобы мы были частью мировой цивилизации. Мы не должны искать какой-то особый путь, его нет. Я считаю, что мы ничем не хуже европейцев. Мы заслужили право жить нормально. 

Еще для меня важно выполнение обязательств всегда и везде - в семье, в политике, чтобы были понятные правила игры. Я не люблю  предательство и враньё. Для меня важно... мне не нравится слово «толерантность», но я хочу, чтобы люди спокойнее относились друг к другу и принимали друг друга с недостатками и расхождением позиций. Чтобы не было агрессии. Я сейчас чувствую сильный дискомфорт от того, что с разных сторон есть слишком много агрессии друг по отношению к другу. Я поэтому и пытаюсь одних успокоить, других успокоить, третьих помирить. Это — моя дипломатическая миссия, она и в оппозиции, и в Думе, и в международных контактах. 

Безусловной моей ценностью является моя семья, поэтому даже если я когда-то не соглашаюсь с Геннадием Гудковым — а у нас бывают споры похлеще, чем у Соловьева в «Поединке» - но я его всегда поддерживаю, он много сделал не только для меня, но и для страны, и многое потерял из-за того, что не побоялся пойти против системы.

«В определенный момент некоторые единороссы перейдут  на нашу сторону»

Представьте, что вы  пишете доклад «Гудков. Итоги». Чего вы добились в Госдуме?

— Во-первых, наверное, мне удалось остаться самим собой в этой сложной ситуации. Я понимаю, что этот успех невозможно измерить, но кто-то поймет меня. Люди, которые сталкивались с этой ситуацией, были вынуждены выбирать между предательством, лояльностью, выгодами. Я в этой ситуации сумел остаться собой.

Соблазнов было много. Меня пытались купить, предлагали мне карьеру в ранге замминистра, замгубернатора, лишь бы не поддерживал протесты. Предложения такие были в 2012 году. Я это все прошел.

Во-вторых, для меня важно, что все равно удалось сформировать команду профессионалов, которые могут заниматься законотворчеством. Я готовил серьезные законы — о выборах в Госдуму, о парламентском контроле, о прямых выборах мэра. Я теперь понимаю, как провести реформы.

Помимо прочего, даже с учетом мизерных возможностей, удается делать малые дела, про которые я редко пишу. Это работа с запросами избирателей. КПД — 10%. Считайте, что если вам пришло 500 запросов в год, значит, 50 проблем вы сможете решить. Политические проблемы решить сложно, а вот — военнослужащему не выделяют квартиру. Помогаем. Где-то коммунальщики задирают тарифы. Помогаем разобраться. Где-то предпринимателям нужна защита от рейдеров. Помогаем.

Были случаи, когда  удавалось сделать и большое дело? Например, внести какие-то поправки в  законопроект, пусть не под вашим именем?

— Да. Но я не буду рассказывать деталей, иначе это дело могут прикрыть.

Я знаю два таких случая.

— Есть целый ряд таких случаев, когда удавалось убедить коллег по Госдуме, например, по закону о «праве на забвение». Туда удалось внести поправки, слегка улучшившие ситуацию.

Плюс, как мне кажется, мне удалось сформировать команду за пределами Думы, которая может помочь мне, и не только мне, победить в округе. Удалось поддержать многих гражданских активистов. Нам удалось дать людям веру, что мы можем работать и добиваться успеха.

С отцом — Геннадием ГудковымС отцом — Геннадием Гудковым

Иногда даже попробовать поднять Госдуму в годовщину гибели Немцова — это важно, это важнее, чем принять закон. Это влияние на общественное мнение. Мы сегодня работаем на то, чтобы количество наших сторонников росло, чтобы получилось в итоге всем вместе остановить мракобесие и настроить людей на поддержку будущих реформ. И это удается — растет аудитория, растет количество сторонников. Более того, мне даже удалось убедить в нашей правоте многих депутатов из правящей партии. В определенный момент они перейдут на нашу сторону, я уверен. Но в любом случае количество людей по всей стране, которые нас поддерживают, растет.

Да, это — игра в долгую, но я к этому готов. Мы четыре года на пике борьбы. Многие ушли, кто-то уехал, кто-то разочаровался, а мы не испугались, не сдаемся, идем вперед. Это дал мне спорт. Помню, когда-то мы с командой приехали в США и нам рассказывали, что американский баскетбол — самый крутой, они лучше прыгают и так далее, выиграть невозможно. А я подумал: «А какого?.. Сейчас я вам покажу, как я играю». Мы проиграли там всего одну игру тогда. Важен настрой, спорт воспитывает такие качества. Спорт, кстати, учит играть по правилам. Есть границы, которые нельзя переступать.

— Например? На что вы не  готовы пойти?

— Например, я никогда не трогаю детей своих оппонентов. Мне приходило много компромата на детей оппонентов — кто где учится, живет, но туда я не лезу. Далее. Есть вещи, которыми можно возмущаться, ругаться с кем-то... Были случаи, когда под моими законопроектами подписывались разные депутаты, но потом под давлением они отзывали подписи. Казалось бы, можно было публично сказать: вот, мол, вы трусы... Но я понимаю их сложности и стараюсь дать им шанс исправиться.

Я стараюсь не переходить слишком сильно на личности, не сжигать мосты. Многие люди, работающие в «Единой России», в разных институтах власти, находятся в роли заложников. Российская политика — это система, где вход — рубль, выход — десять. Если ты играешь по одним правилам, а потом их меняют, ты не можешь, как правило, просто уйти. С тобой поступят как с Ходорковским, как с Геннадием Гудковым. Ты не сможешь устроиться на работу, твои знакомые не смогут и так далее. Все видели, как уничтожили наш семейный бизнес. И когда им говорят — или ты голосуешь, или с тобой поступят сам знаешь как, включается механизм самозащиты.

Но я не считаю, что все они так уж потеряны. Там многие — такие тихие союзники, которые хотят, чтобы перемены произошли чужими руками. И где-то они кулуарно даже могут помогать, в том числе финансово. И если мы хотим перемен без крови и потрясений, мы должны показать, что мы не являемся угрозой для них для всех. Есть примеры пост-франкистской Испании, ЮАР, где Нельсон Мандела 27 лет сидел в тюрьме. У него было много поводов мстить. Но тем не менее он сделал своего предшественника, последнего лидера апартеида Фредерика Виллема де Клерка, своим вице-президентом. Это позволило перейти от авторитаризма к демократии.

Поэтому, если вернуться к моим ценностям, то я совсем не мстительный. Мне не нужно и неинтересно мстить. Я обычно всем прощаю. Но, конечно, убийц Бориса Немцова я простить не готов. И я понимаю людей, которые не могут простить депутатам голосования, например, за «закон Димы Яковлева». Это был не политический закон.

Новости России
Россия
В Барселоне задержаны двое мужчин, которые похитили и насиловали россиянку
Россия
В Сети появилось видео с дракой якобы зампреда правительства Сахалина в баре
Россия
Согласованный митинг оппозиционных кандидатов в Москве собрал больше 20 тыс. человек
Россия
У пассажирского самолета SSJ-100, летевшего из Китая, треснуло лобовое стекло
Россия
В Москве к началу митинга за допуск к выборам независимых кандидатов пришли 7 тыс. человек
Россия
Арестован первый заместитель главы УФСИН по Самарской области
Россия
Петербуржец изрезал ножом глухонемых пассажиров метро, которые не отвечали на его вопросы
Россия
В России создают единый федеральный портал сведений о гражданах
Россия
Уволенный за оскорбление Путина грузинский ведущий может вернуться на работу
Россия
В Московской области двое следователей задержаны по подозрению во взятках
Россия
Учителя и бухгалтеры возглавили рейтинг самых невостребованных профессий
Россия
В Петербурге пенсионерка вынесла труп дочери в кусты из-за нехватки денег на похороны
Россия
В Чите школьница угнала машину, чтобы ночью доехать до дома
Россия
Минприроды уменьшило заповедник в Арктике для добычи угля и выполнения майских указов
Россия
Бизнесмен, строивший завод по изготовлению компонентов С-400, арестован за мошенничество
Россия
Главное из нового интервью Владимира Путина Оливеру Стоуну
Россия
Глава ГИБДД назвал самую частую причину смертельных аварий
Россия
Иран задержал танкер, на борту которого есть россияне
Россия
Путин: слишком сильно сдерживать цены на бензин опасно
Россия
Московская гей-пара, усыновившая детей, уехала из России и пока не знает, вернется ли
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно