Главный следователь Южного Урала – о защите закона и отношении к профессии

Денис Чернятьев: «У нас могут работать только люди идейные и честные»

Главный следователь Южного Урала – о защите закона и отношении к профессии

Челябинская область по итогам 2015 года вошла в первую десятку регионов РФ по количеству совершенных преступлений. Впереди – Москва, Московская область, Краснодарский край, Свердловская область и Башкортостан. Руководитель следственного управления Следственного комитета РФ по Челябинской области Денис Чернятьев говорит, что нагрузка на южноуральских следователей – колоссальная: криминогенная ситуация осложняется миграционной обстановкой, растущим уровнем безработицы, пьянства и недостатком экспертов. О задачах следователей, воспитании молодого поколения, борьбе с преступлениями против детства и коррупцией, проблемах экспертных подразделений Южного Урала главный следователь региона рассказывает в интервью Znak.com.

- Денис  Николаевич, каковы итоги 2015 года? Другие силовые структуры их уже подводили,  но у Следственного комитета – своя специфика.

- Да, мы подводили итоги, была областная коллегия, потом коллегия СК в Москве. В целом 2015 год для нас оказался успешным, если сравнивать с прошлыми периодами. Удалось решить несколько серьёзных вопросов, которые позволили работать эффективнее.

У следственных органов была проблема, сложившаяся не один год назад, – порядок рассмотрения сообщений об обнаружении трупов граждан. В советское время следователя вызывали на место происшествия, только если имелись признаки преступления – то есть, например, нож в груди, телесные повреждения на трупе. В начале 2000-х было принято решение о том, что следователь прокуратуры, а затем и СК должен выезжать на все случаи смерти и самостоятельно решать, есть ли признаки преступления. Но, видите ли, раз следователь выехал на место происшествия, он составляет протокол осмотра и, значит, фактически приступает к проверке. В итоге много лет мы занимались тем, что выезжали на все случаи обнаружения умерших и по каждому проводили проверку с принятием решения. В 2014 году, например, мы рассмотрели 47,6 тыс. сообщений о преступлениях. При этом следователей СК в Челябинской области – 192. Получается по 27 сообщений в месяц на каждого следователя. Причем объективно большинство граждан умирают от естественных причин – возраста, болезней, поэтому большинство наших решений уходило просто в архив.

Лишь недавно, в конце 2014 года, удалось доказать: не должен квалифицированный следователь заниматься проверкой сообщений о происшествиях. По закону это задача полиции. Совместно с МВД и прокуратурой изменили этот порядок, и с начала 2015 года сотрудники СК перестали выезжать на «некриминальные» трупы. Соответственно, и количество поступивших к нам сообщений в прошлом году сократилось с 47 до 28 тысяч. Эти 20 тыс. проверок – по большей части как раз трупы без признаков криминальной смерти. Избавились от огромного пласта несвойственной нам работы! Ведь в области ежегодно умирают по разным причинам тысячи граждан, а, к примеру, в 2015 году действительно погибших в результате убийств, неосторожного причинения смерти, то есть по тем фактам, где были возбуждены дела, – зарегистрировано около 600.

- Бумажной работы  стало меньше, а реальной?

- В ней можно утонуть с головой. Напомню, по итогам 2015 года Челябинская область – в первой десятке в стране по количеству совершенных преступлений. Впереди нас – Москва, Московская область, Краснодарский край, Свердловская область и с недавних пор Башкортостан.

Мы на уровне Москвы по количеству убийств, в первой  десятке по преступлениям против детей, по коррупционным преступлениям, по  объему ущерба, причинного преступлениями.

Но, избавившись от определенного груза бумажной работы, больше времени мы уделяли непосредственной нашей обязанности – расследованию дел. За прошлый год закончили и отправили в суды на 7% больше дел, чем в 2014 году. Это неплохой показатель. Прирост числа возбуждённых дел составил не обычные ежегодные 5-6%, а 12%. Сократили процент дел, оконченных с нарушенным сроком, хоть и не так сильно, как хотелось бы. Дело в том, что по закону на расследование уголовного дела отводится два месяца. Но иногда в эти сроки уложиться невозможно. За прошлый год с нарушением срока мы закончили 1008 уголовных дел  (36,5%).

- Но двухмесячный  срок, наверное, не с потолка взят?

- Два месяца – это время, за которое следователь по закону должен расследовать среднестатистическое преступление. Но, во-первых, у нас очень сложная криминальная обстановка. В УрФО мы и Свердловская область – лидеры по количеству и качеству преступлений. Отсюда и нагрузка. Криминогенная ситуация осложняется и непростой миграционной обстановкой, растущим уровнем безработицы, пьянства. Вспомним и про пограничную зону – рядом Казахстан. По области проходят серьезные транспортные и миграционные потоки, что также всегда притягивает криминал. Во-вторых, проблемы не только в нагрузке и сложности дел. Последнее время мы отмечаем кризис в экспертной области, а без экспертиз не может быть расследовано ни одно дело об особо тяжком преступлении.

- Не хватает  экспертов-криминалистов?

- Следователь ведь не может знать все тонкости в любой сфере жизни, для этого есть узкие специалисты. А их реально не хватает. Например, в области всего два государственных эксперта в области строительства. Проблемы и со специалистами по экономической, финансово-экономической, бухгалтерской экспертизе. Последнее время ощущаем нехватку экспертов в сфере компьютерных исследований. Они есть, но работают с повышенной нагрузкой, и она постоянно растет в связи с возбуждением уголовных дел в сфере незаконной игорной деятельности.

Из-за того, что областной минздрав, по нашему мнению, не уделяет достаточно внимания развитию судмедэкспертизы и психиатрической экспертизы, качество экспертных заключений и сроки их проведения зачастую не соответствуют предъявляемым требованиям. В прошлом году мы вынуждены были провести 17 эксгумаций из-за некачественных заключений о причине смерти. Проблема ещё и в том, что судмедэксперты, высочайшего класса специалисты, по сути приравнены к проводящим вскрытие патологоанатомам. А им, между прочим, приходится давать оценку в том числе правильности действий врачей по делам о так называемых ятрогенных преступлениях (причинение вреда человеку из-за врачебной ошибки, действий врача – прим. ред.)! Для этого эксперт должен иметь серьезную профессиональную подготовку и огромный опыт. Вместе с тем из-за отсутствия привлекательной зарплаты и повышенных соцгарантий молодые специалисты не идут на эту работу.

В 18 районах области судебные медики вообще  отсутствуют, оборудование в бюро устаревшее, не хватает реактивов для  производства исследований.

Их работа – государственно значимая, но они вынуждены в настоящее время оказывать ритуальные услуги, чтобы прокормиться! В итоге я не могу убийство расследовать за два месяца, потому что месяц-полтора из них – ожидание результатов экспертизы. Мы обращались за помощью в решении этого вопроса и в Заксобрание, и к губернатору, кое-что изменилось, однако кардинально вопрос не решается. Сейчас вышли с предложением ввести в областную программу развития здравоохранения подпрограмму «развитие экспертной деятельности».

А взять трудности с областным психиатрическим диспансером, где в том числе проходят принудительное лечение по приговору суда. Мы расследовали изнасилование девочки в окрестностях диспансера, зашли на территорию – там даже видеонаблюдения не было! Больные в тапочках за сигаретами ходят! Сейчас по нашему обращению установили видеонаблюдение. Но вот психиатрическую экспертизу женщинам в области вообще делать негде, потому что содержать их с мужчинами в одном отделении по нормам нельзя. Между прочим, ещё губернатор Пётр Сумин одобрил строительство современного здания для диспансера. Разработан проект, и земля есть. Цена вопроса – порядка 300 млн рублей. Если построить, то диспансером будет гордиться весь УрФО, ни у кого в округе такого нет. Но – кризис.

- В последнее  время слышны упреки в некомпетентности и лености следователей.

- Мы знаем, от кого эти упреки. Начнём с того, что каждый правоохранительный орган имеет свою специфику и выполняет свою задачу. Мы в этой системе занимаемся осуществлением уголовного преследования на досудебной стадии, то есть расследуем совершенные преступления, отнесённые к нашей подследственности. Мало кто понимает тонкости, и часто к нам обращаются люди, жалующиеся, например, на нарушение их прав чиновниками. Сейчас это вообще модно – по любым вопросам писать в полицию или в СК, но не каждое нарушение закона является преступлением. Существуют должностные проступки, административные правонарушения, но многие граждане любое нарушение своих прав требуют расценивать только как преступление. Обращаются к нам и люди, не согласные с решением чиновника, требуют возбуждения уголовных дел. Но надо понимать: реально уголовное дело может быть возбуждено только при наличии определённого, чётко прописанного в законе круга поводов и оснований, а не просто по чьему-то желанию. Ситуацию надо оценивать исключительно с правовой точки зрения, а не только на основании мнения граждан, каких-то важных должностных лиц, оперативных сотрудников. Никто ведь не рубит дрова гаечным ключом, так и гражданские, экономические, административные конфликты уголовно-правовыми методами решать нельзя. Более того, это прямо запрещено законом. Для того, чтобы следователю понять, например, имеются ли признаки экономического преступления в каком-либо бизнесе, часто необходимо бывает остановить работу бухгалтерии предприятия, изъять документацию, компьютеры, провести экспертные исследования. Короче – остановить весь бизнес-процесс.

Поэтому любое решение надо принимать объективно, взвешенно, не поддаваться на провокации людей, которые свои проблемы в бизнесе  пытаются решить руками правоохранительных органов.

Когда правоохранители без достаточных оснований вмешиваются в какие-то гражданские, административные отношения, ничего хорошего обычно не получается.

Из-за такой позиции нас упрекают иногда в бездействии. Однако мы на каждое обращение реагируем и, если законных оснований для процессуального вмешательства не видим, направляем обращение по компетенции в органы, которые правомочны разобраться. Ни одно обращение без рассмотрения не остаётся. Чаще всего направляем в прокуратуру. Если следователь правомочен и обязан проверить любое сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, то прокурор – о любом нарушении закона или прав граждан. В прошлом году таких обращений направили больше тысячи. Однако чаще всего люди все же обращаются с жалобами именно потому, что не согласны с решениями следователей об отказе в возбуждении уголовного дела, выискивают изъяны в работе следователя. Что ж, и такое бывает. Как и в любой другой работе, в нашей тоже бывают ошибки, и они нам известны. Однако, как я уже говорил, с учетом снижения нагрузки по проводимым проверкам сейчас мы имеем возможность больше внимания уделять их качеству. Это прямое указание и председателя СК России Александра Бастрыкина. В прошлом году мы возбудили 7 уголовных дел после отмены решений следователей об отказе. Это из 26 тысяч принятых решений.

- Но те же  адвокаты регулярно заявляют, что их клиенты – невиновны, а следователь,  понимая, что дело не стоит «выеденного яйца», вынужден настаивать на  обвинительном приговоре, потому что иначе его накажут.

- На самом деле это не так. Закон прямо запрещает привлекать лицо в качестве обвиняемого и тем более выносить приговор при недостаточности доказательств. Обвинение, как и приговор, не может строиться на предположениях или непроверенных фактах. Поэтому такие заявления или от незнания закона, или «от лукавого». Никто никогда не накажет следователя за принятие законного решения. А виновность по Конституции устанавливает только суд, на основе доказательств, предоставленных сторонами обвинения и защиты. Причем доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, оцениваются в совокупности.

- То есть суд  иногда выявляет ошибки следствия?

- Полагаю, здесь нельзя вести речь об ошибке. Это закономерный процесс осуществления уголовного преследования. За прошлый год семь оправдательных приговоров вынесено судом по нашим уголовным делам.

На 2,5 тыс. осуждённых – всего семь оправданных. Я не считаю это браком  нашей работы. 

Судья, всё изучил и принял решение: вина достаточно не доказана. Подчеркну, что это не значит объективно, что человек ничего противозаконного не совершил. Вина его не установлена. Мы как государственные служащие с этим решением согласны и его не обсуждаем.

Я согласен: каждый приговор – это судьба человека. Но я не вижу в этих цифрах доказательств того, что мы на кого-то давим и доводим следствие до абсурда. Если бы дела так часто разваливались, как того хочется адвокатам, то мы имели бы, пожалуй, десятки и сотни оправданий на 2,5 тыс. приговоров. Вот тогда можно было бы предполагать: да, следствие «давит» всех подряд. А эти оправдания всегда из категории дел с очень тонкой гранью. Например, на практике очень сложно её бывает установить в делах, связанных с совершением преступлений в состоянии обороны.

- Председатель СК  России, кстати, 17 февраля проводил совещание со следственными органами в  Челябинске…

- Да, он заслушивал информацию о расследовании нескольких уголовных дел, стоящих на контроле. Дал конкретные указания. Кроме того, председатель СК России рассмотрел несколько вопросов по результатам работы следственных управлений, входящих в УрФО, в 2015 году, принял участие в выездном заседании Совбеза.

- А не касались  его указания подготовки к выборам в Госдуму? Всё же важнейшее политическое  событие года, все силовики получили от своих руководителей ценные указания.

- Нет, в политику мы не вмешиваемся. Мы не занимаемся охраной общественного порядка, как полиция, не отслеживаем экстремистов-террористов, как ФСБ. Мы реагируем на преступления. Основная задача – реагировать на любые преступления в период выборов быстро, эффективно, при этом не препятствовать выборному процессу, не допустить провокаций, чтобы права граждан-избирателей и политических партий не нарушались. У нас, конечно, тоже идёт усиление и дополнительный инструктаж перед выборами, дежурство следственных групп накануне и в день выборов осуществляется в круглосуточном режиме. По результатам выборов в Заксобрание в сентябре 2015 года, например, нам поступило 11 сообщений о нарушениях закона. Четыре уголовных дела были возбуждены по выявленным нарушениям, два уже закончились приговором суда. Основные нарушения были выявлены при регистрации некоторых политических партий, когда в облизбирком подавались фальсифицированные подписные листы… и еще при подсчёте голосов. Было несколько фактов, когда приходили люди и без надлежащего установления личности голосовали за других. По нашим оценкам, прошлые выборы прошли чисто, нарушения системного характера не носили и не повлияли на общий результат.

- Не допущенные до  выборов непарламентские партии поспорили бы с вами.

- Возможно, но ведь дело в том, что к ответственности привлекаются не партии, а конкретные граждане, сфальсифицировавшие подписи. Кстати, у нас нет данных, что они получили указание от руководства партий – они говорят, что проявили личную инициативу, чтобы по подъездам не ходить, не агитировать. По моему мнению, этих ситуаций можно было бы избежать, если бы оплата их работы зависела не от количества собранных подписей.

- А прекращенных  дел много? Например, по амнистии к 70-летию Победы.

- Да, не все уголовные дела, которые мы возбуждаем, доходят до суда.

В прошлом году на досудебной стадии следователи  обоснованно прекратили 238 дел. Были амнистированы 66 человек.

Другие – это обвиняемые в налоговых преступлениях, которые в ходе расследования или даже доследственной проверки добровольно решили возместить причинённый государству ущерб. По ним мы прекращали уголовное преследование в соответствии со статьёй 28.1 УПК РФ. Есть ряд дел, возбуждавшихся по фактам безвестного отсутствия граждан. Сейчас позиция СК такова, что мы безотлагательно возбуждаем дело по каждому факту пропажи несовершеннолетнего. Иногда пропавших находим живыми, и, если других преступлений в их отношении не совершено, дела прекращаем. Например, в прошлом году искали пропавшую девочку из Аши – нашли аж в Барнауле, выяснилось, что она уехала с дальнобойщиками. Ситуация осложнялась тем, что девочка страдала астмой, нуждалась в постоянном приёме лекарств. Процедура розыска отработана – экстренно обратились к коллегам из соседних регионов, отлично сработали розыскные подразделения полиции. Пропавшую нашли, вернули в семью, к счастью, она не пострадала. Так же по сигналам от соседей «поднимаемся» и мы – как было в случае с педофилом, который увёл ребенка из оренбургского детского дома. Тогда «по горячим следам» раскрыли преступление, совершенное на нашей территории, уже в Челябинске (речь идёт о Сергее Ушкове, похитившем в июле 2015 года воспитанника оренбургского приюта и задержанном в Челябинске – прим. ред.). Что бы он успел натворить, если бы не поймали? Часто бывает, что, поиздевавшись над жертвой, такие преступники идут на убийство, чтобы скрыть следы.

- Дело  оренбургского педофила удалось раскрыть практически по горячим следам. Но ведь  в пассиве Следственного комитета – много до сих пор не раскрытых дел.

- В Челябинской области таких дел за все годы накопилось достаточно. Мы занимаемся организацией раскрытия ранее приостановленных дел в обязательном порядке. В соответствии с законом, по не раскрытым и приостановленным производством должна продолжаться розыскная работа оперативными подразделениями. Но практика показывает, что с течением времени такие дела всё равно забываются. Раскрытие преступлений, совершенных в «прошлые годы», одна из основных задач Следственного комитета России, которая ставиться руководством. Для этого у нас существует специальная аналитическая группа, в которую кроме следователей и криминалистов входят сотрудники угрозыска, ФСБ и ФСИН. Группа на основании изучения нераскрытых дел и имеющейся по ним информации отбирает наиболее перспективные дела и организует работу по ним с применением уже современных методов ведения розыска и криминалистики. Так, за прошлый год удалось раскрыть 123 таких преступления, в том числе 11 убийств и 7 фактов причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть, 8 половых преступлений!

- Можете рассказать  о некоторых, не раскрывая тайну следствия?

- Мы пока не афишируем одно дело, но могу сказать: в 2000-2008 годах житель Магнитогорска совершал убийства несовершеннолетних, в основном находящихся без присмотра. Сейчас уже несколько фактов установлено, в том числе ранее не известных, проводится расследование, проверяем его на причастность к другим аналогичным преступлениям на территории области и в России. Есть преступления, раскрытые через анализ ДНК-профиля (это уже современная методика). В одном из райцентров области в начале прошлого года были совершены насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего. По дороге из школы на него напал неизвестный, сам потерпевший в силу возраста опознать нападавшего затруднялся, дал лишь примерное описание. Но на месте происшествия были изъяты следы биологического характера и организована розыскная работа. Образцы для анализа взяли почти у полутора тысяч жителей города, подходящих по описанию, и в конце концов установили преступника. Только по генотипу его взяли, в преступлении он сознался.

- А если взять  недавнее дело – стрельбу по кандидату в депутаты Заксобрания Сергею Жесткову?  (в Жесткова стреляли в сентябре 2015 года, за неделю до выборов – прим. ред.)  Есть какие-то намётки?

- По Жесткову мы активно работаем, перспективы есть. Ничего конкретного сказать не могу – тайна следствия. Есть надежда, что преступника мы найдём. Хотелось бы, конечно, чтобы сам господин Жестков поактивнее с нами сотрудничал. Но это его право – человек опытный, взрослый, говорит то, что считает нужным.

- Недавно проходила  информация о крупном хищении изъятого контрафактного алкоголя, в котором могут  быть замешаны офицеры УМВД по Челябинску. Официальных комментариев от силовиков  так и не последовало.

- Могу сказать, что мы ведём проверку, материалы получили от управления собственной безопасности областного ГУ МВД. Разберёмся и примем решение. Думаю, что это произойдет в ближайшие дни.

- Когда в 2013  году вас только ждали из Курганской области, то коллеги рассказывали о Денисе  Чернятьеве как о человеке, сажающем вице-губернаторов и других  высокопоставленных чиновников. У нас за последние годы возбуждены дела по  бывшему начальнику областной налоговой инспекции Александру Путину, по бывшим  главам районов – кунашакскому Вадиму Закирову, коркинскому Геннадию Усенко,  верхнеуральскому Михаилу Ломакину. Это ваше влияние? Или пришла установка  «давить» высокопоставленных чиновников? 

- Один в поле не воин. Не может прийти какой-то руководитель и коренным образом поменять ситуацию. В одиночку не сдвинешь систему, одиночки – это в боевиках. А система двигается только системно. Здесь просто нужно понимать, что происходит по стране в целом. Несколько последних лет всеми органами власти реализуется национальная стратегия и план борьбы с коррупцией. Правоохранительные и контролирующие органы ориентированы на активный контроль за расходованием бюджетных средств, реализацией социальных и антикризисных программ, оборонного заказа, независимо от того, есть ли сведения о нарушениях закона или нет. Обучены и подготовлены квалифицированные специалисты, наконец, существует Следственный комитет России – единственный независимый следственный орган. В результате и пошла нормальная работа, нацеленная на общий результат. Сначала – выявление, накопление и анализ информации, потом реализация. Меняется экономика, принимаются новые законы, меняется и структура преступности, в том числе коррупция, соответственно меняются и подходы борьбы с ней.

Сейчас, например, нет основного упора на бытовую  коррупцию – на нечистых на руку гаишников, на врачей, преподавателей. С ними  справятся и районные подразделения. Сложнее с органами областного и  федерального уровня. Там работают грамотные, умные люди, умеющие применять  сложнейшие бюджетные схемы, знающие закон.

Если среди них завелся преступник, то чтобы его выявить, нужна планомерная работа силовых структур, то, что мы называем «разработка». Определение людей, источников дохода, схем совершения и сокрытия преступления, каналов вывода и «обналички» денег и так далее. Сейчас просто произошел качественный переход на следующую ступень – от рядового чиновника к руководителям, от защиты отдельных коммерсантов и граждан к жесткой защите интересов государства. Поэтому 2010-2013 годы – как раз был этап активной работы, сбора информации, смены руководителей. Государство заняло позицию: неприкасаемых нет. Завершился сбор и анализ информации – пошла реализация. Конечно, не везде одномоментно. В Курганской области просто много лет было сравнительное затишье, там таких громких дел не возбуждалось. Они появились как раз к моему приходу. Одновременно и здесь появились: вспомним того же Тесленко (экс-министр здравоохранения Челябинской области Виталий Тесленко был осуждён за получение многомиллионных «откатов» с конкурсов на поставку медоборудования в больницы – прим. ред.), Дамерта (экс-руководитель УФМС), Щекотова и других. Это результат не только работы конкретных руководителей, а реализация комплексного подхода в борьбе с коррупцией. Перестройка психологии людей, активизация оперативной работы, контроль исполнения бюджета, доходов и расходов, кадровая политика – всё вместе! Просто обывателю не видна вся эта система. Людям кажется: вот пришёл новый руководитель, тут же все началось. На самом деле результатов добивались и добиваются конкретные следователи, оперативные сотрудники, прокуроры.

- Как может помочь  «комплексный подход» в борьбе с теми же педофилами?

- Так же, как и с коррупцией, комплексный подход объективно необходим. В Тюменской области, например, действуют больше 10 целевых программ по защите детства. Разработаны алгоритмы взаимодействия субъектов профилактики, причем они реально работают. На централизованный учет попадают дети, ставшие жертвами преступлений, совершившие преступления. Каждый орган должен ежемесячно отчитываться о проделанной с ребёнком работе, с пострадавшими работают индивидуально. За последние годы в Тюмени реально отмечается снижение преступности в отношении детей! У нас же происходит рост. Мы вместе с прежним еще детским омбудсменом Маргаритой Павловой вышли с предложением использовать этот опыт в Челябинской области. Губернатор и правительство нас поддержали. Но у нас не 10 программ, а только одна – «Дети Южного Урала». По ней предусмотрено выделение 25-30 млн рублей в год на всех детей, это включая средства на приобретение жилья для сирот. Мы уже ставили вопрос перед руководством области – ситуацию нужно менять. Через 5-10 лет дети, ставшие жертвами преступных посягательств, станут полноправными гражданами – и что вы от них ждёте? Изнасилованные, ограбленные, обманутые… С таким жизненным опытом куда они пойдут, кем станут? Они и так-то неблагополучные, некоторые потому и стали жертвами преступлений! Таких детей относительно немного, но всё-таки – 350-400 потерпевших в год! Уверен, государство и область в состоянии о них позаботиться, а самое главное – остановить поток насилия в их отношении, помочь им забыть произошедшее, как страшный сон.

- Работа с детьми,  о которой вы говорите, – это все-таки несвойственная вашей структуре  профилактика. А как справляются с этим валом преступлений следователи?  Экспертов – нехватка.

- Не совсем так. Ведение профилактической работы – это также обязанность следователя. По закону следователь обязан установить в ходе расследования причины и условия совершенного преступления и принять меры по их устранению. Мы вправе внести представление в любой орган власти и управления, предприятия, организации независимо от форм собственности и подчинения, которое по закону должно быть рассмотрено с принятием мер в течение месяца. За неисполнение законных требований следователя предусмотрена административная ответственность. Здесь же речь идет не о точечной профилактике, а об участии в профилактике преступности в целом, что возможно только принятием масштабных, комплексных мер, в том числе по защите детей. Да, следователь не может заменить эксперта, но базовыми знаниями должен обладать. Увы, мы отмечаем, что в последнее время в некоторых непрофильных вузах, выпускающих юристов, объем и качество преподавания криминалистических дисциплин снижается. К нам приходят люди, которым в вузах делали упор на маркетинг, основы управления, юридическую психологию. Но происходит это за счет снижения знаний по криминалистике, судебной медицине и психиатрии, уголовному праву и процессу, логике и другим прикладным дисциплинам. Сейчас мы большие надежды возлагаем на недавно созданную Академию СК России – наш специализированный вуз. Ее, кстати, наш земляк возглавляет – Багмет Анатолий Михайлович. Новичка в СК прикрепляют к опытному следователю, обычно руководителю подразделения, и он в течение положенных по закону шести месяцев готовится к аттестации. Это испытательный срок, за который мы понимаем, насколько он готов к работе. Молодой специалист успевает ознакомиться с нашими внутренними инструкциями, приказами, методическим материалом и порядком работы. У нас в управлении создана Школа молодого следователя, где начинающий следователь дополнительно знакомится со спецификой расследования конкретных преступлений, основами взаимодействия с оперативными и экспертными подразделениями, учится применять новые образцы кримтехники, стоящие у нас на вооружении, после этого проходит обучение в Институте повышения квалификации СК РФ. Пройдя аттестацию – принимает присягу.

Вообще, чтобы подготовить опытного следователя,  необходимо примерно пять лет практической работы.

Следователь – это профессионал, способный расследовать любое преступление, независимо от категорий. Тут есть ещё один важный момент: расследуя преступление, мы восстанавливаем прошлое, по сути, проводим документальную ретроспективу событий. Это целая наука! Когда начинаешь с приходом опыта понимать мотивацию и механизм совершения тех или иных преступлений, умеешь сопоставлять его с поведенческими моделями определенных категорий граждан, представляешь предмет доказывания и методику расследования, возможности и специфику работы оперативных служб, экспертных подразделений, то дальше уже не имеет существенного значения, например, кто, сколько и у кого украл. Эти вопросы важны для квалификации, избрания мер пресечения и других решений по конкретному уголовному делу. Это уже определенный уровень профессионализма. Если, дойдя до этого состояния, ты не потерял совести, уважения к закону и людям, умения сопереживать – то следователь из тебя получился. А с валом мы справляемся и будем справляться, чего бы нам это ни стоило, хотя бы по одной простой причине – никто за нас эту работу не сделает. И каждый следователь это понимает.

- А если уважение  к закону и людям следователь потерял?

- Тут уже сложнее. Обычно мы рекомендуем в таких случаях поменять работу. Я уже говорил, что у нас могут работать люди только идейные и честные. Прийти в СК, только чтобы заработать деньги, чины, награды – не вариант. Как говорил один литературный персонаж: «мы ведь преступников ловим не для того, чтобы на них посмотреть, а чтобы препроводить в тюрьму». Порядок такой в государстве: закон для всех един, наказание за преступление должно быть неотвратимо. И абсолютное большинство людей, которые служат в СК, понимают эту цель. Если не видеть перед собой эту задачу – ты не сможешь работать качественно, утрачивается мотивация. Работа сложная, ответственная. Некоторые устают, срываются: зарплата сравнительно небольшая, свободного времени практически нет, общаться приходится не с лучшими представителями общества. Зато на нашей службе ты реально видишь результат своего труда, осознаешь свою роль и полезность для государства и общества, конкретных граждан. А это, согласитесь, немало.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Санкт-Петербург
Лоза и Шукшина не попали на экскурсию в «красную зону» больницы Боткина
Россия
Израиль закрыл границы для иностранцев из-за нового штамма коронавируса
Россия
В Приморье неизвестный убил амурского тигра, занесенного в Красную книгу
Россия
В Москве девушка госпитализирована после падения с поручня эскалатора, на котором каталась
Россия
Главврач больницы Филатова рассказал о визите антиваксеров в «красную зону»
Россия
Музыкант Александр Градский скончался в московской клинике
Россия
В Удмуртии медикам скорой, которые отремонтировали дорогу с подстанции, грозит наказание
Россия
В Москве скончалась девочка с муковисцидозом. Чиновники не успели купить ей лекарство
Россия
Суд в Кузбассе арестовал всех фигурантов дела о взрыве на шахте «Листвяжной»
Россия
Участников банкета в день ЧП на шахте «Листвяжная» исключили из «Единой России»
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.