Доллар
Евро

«У нас монархия абсолютная, но вопрос наследования не решен»

Алексашенко и Милов: почему мы обрекаемся на «вечную стагнацию»

Александр Задорожный

Недавно для участия в круглом столе «Как выживать регионам в условиях кризиса» в екатеринбургском Ельцин-Центре побывали лидер партии «Демократический выбор», в прошлом – замминистра энергетики Владимир Милов и экономист, экс-замминистра финансов, бывший первый зампредседателя Центробанка Сергей Алексашенко. Общение получилось масштабным, содержательным и вдохновляющим. Перед круглым столом мы взяли вступительное интервью у обоих гостей, а через несколько дней, готовя эту публикацию, договорили с Владимиром Миловым. Как известно, он, совместно с Алексеем Навальным, сделал заявление о выходе из «Демократической коалиции» во главе с лидером ПАРНАСа Михаилом Касьяновым. Предлагаем вашему вниманию все три части: сначала беседу с участием Сергея Алексашенко, затем – высказывания Милова и Алексашенко на круглом столе и, наконец, – интервью Владимира Милова.

Сергей Алексашенко: «Их цель и стратегия -  удержание власти и контроля за денежными потоками»                  

- Сергей Владимирович, уже все поняли, что  дорогой нефти не видать. Совсем недавно казалось: хорошо, если будут 40  долларов, заложенные в правительственном антикризисном плане. Говорят максимум  о 50 долларах. Но не это главное. Герман Греф возвещает о конце эры  углеводородов в течение десятилетия. Мы к такой перспективе готовы?   

Сергей Алексашенко:

- Если нефть будет даже по 60–70 долларов, я не считаю, что это повод для радости. Потому что, конечно, жить станет лучше, чем при 40, а этой зимой при 30. Но сейчас, когда выходят прогнозы Минэкономики, прогнозы других ведомств на 2016–17 годы, видно, что результаты в них зависят от цен на нефть. Все надежды на лучшее связаны с ценами на нефть, это самое печальное. Будет рост – хорошо. Мол, от нас, правительства, ничего не зависит, мы там сидим, зайчики пушистые, и ждем «морковкиного заговенья». Мне кажется, это самая печальная констатация того, что сегодня происходит.

"Все правительство сидит в прострации и ждет - подорожает нефть или не подорожает, вот и вся их политика""Все правительство сидит в прострации и ждет - подорожает нефть или не подорожает, вот и вся их политика"

Насчет того, что эра углеводородов подходит к концу: это правда. Но углеводороды будут нужны миру еще очень долго. Это видно, даже если просто посмотреть на структуру потребления нефти в мире: 50% нефти потребляется двигателями внутреннего сгорания, то есть автомобилями; остальные 50% - это химия, которую, в общем-то, никто не заменяет, переход на солнечную энергетику, атомную энергетику не изменит потребности в химии, а население будет расти - и потребности будут расти. Дальше, переход на электрический автомобиль. Средний возраст автомобилей в мире где-то лет 17 при том, что сейчас миллиард автомобилей. Ну, посчитайте примерно, сколько мы будем переходить? Поэтому «эра углеводородов заканчивается» - только хорошая фраза.

- То есть такого, что через десять лет  наши нефть и газ никому не нужны, не будет? 

- Конечно, не будет. А вот то, что лет через 15–20 потребность в нефти в мире резко упадет, это правда. А у нас доля газа в экспорте выше 17% никогда не поднималась, наша страна зависит от нефти. Но наши политики действуют из принципа «не буди лихо, пока оно тихо». Ну что обсуждать, что будет через 20 лет? Политики в лучшем случае думают о том, что будет в 2016 году, в сентябре, или в марте 2018 года. Кого из них волнует, что будет в 2035 году? Это, по их мнению, даже как-то несерьезно обсуждать.

- Тогда уместен вопрос о резервах. На  «прямой линии» Путин сказал, будто резервы такие, что хватит на четыре года в  текущем режиме и на 4 месяца, если вообще ничего не делать. Но Греф говорит,  что за год можно проесть половину резервов, Силуанов – что и все. И кому верить?  

- Вопрос, насколько хватит резервов, по-моему, не имеет смысла. Можно и за год проесть, а можно 10 лет держаться. Если с Донбасса войска не будем выводить, то резервы кончатся быстро. Если отдать Донбасс украинцам, реформировать политическую, судебную систему, показать бизнесу, что у нас защищены права собственности, – глядишь, через 3 -4 года экономика начнет расти и мы опять начнем копить резервы.

- Драматизм положения может подтолкнуть власти к реформам?  

- Нет, не подтолкнет. Потому что у власти есть еще один резерв под названием «печатный станок». Надо будет – включат. Они его уже включили, он уже работает на них, надо будет - включат мощнее. То есть у бюджета деньги не кончатся, деньги будут. Не стоит рассчитывать, вопрос об этом не стоит.

Владимир Милов: 

- Одна из ключевых наших проблем - это то, что мы за последние десять с лишним лет взрастили совершенно неэффективного монстра государственной экономики, с перераспределением денег через бюджет, с доминированием государственных компаний в различных экономических секторах. Все это хозяйство исключительно неэффективно, ресурсы оно во многом проедает. Например, как только мы достигли рекордной цифры - почти 2 триллиона рублей в год капитальных инвестиций за счет бюджетов всех уровней, - у нас одновременно рост ушел в ноль, а было это еще в 2013 году. То есть тратятся большие деньги, по бумагам, по бухгалтерии это инвестиции, а роста они не дают. Потому что чиновники, когда принимают инвестиционные решения, рискуют не своими капиталами, и это приводит к омертвлению: что-то строится, но потом это не востребовано. Огромные мосты, по которым никто не ездит, стадионы в Сочи, которые не заполняются, и так далее.

"Мы вырастили систему с огромным количеством ртов, которые не в состоянии задуматься, создавать новую стоимость, проекты, которые приносят развитие, рост" "Мы вырастили систему с огромным количеством ртов, которые не в состоянии задуматься, создавать новую стоимость, проекты, которые приносят развитие, рост" "Мы вырастили систему с огромным количеством ртов, которые не в состоянии задуматься, создавать новую стоимость, проекты, которые приносят развитие, рост"

Весь вопрос в том, что, если экономическая модель будет такой же, экономика продолжит работать так же, то даже если цены на нефть подрастут (я думаю, что нынешние цены неустойчивы и они подрастут, может, не до 100 долларов, но против сегодняшних уровней вырастут точно), мы в этой системе все равно будем постоянно сталкиваться с напряжением из-за нехватки денег. Мы вырастили систему с огромным количеством ртов, которые не в состоянии задумываться, создавать новую стоимость, какие-то проекты, которые приносят развитие, рост. И нам, конечно, стоит подумать о том, что частный сектор гораздо лучше соображает, что приносит прибыль, что генерирует рост: он инвестирует свои деньги. А эти могут только стоять с протянутой рукой и ждать, когда их спасут, покроют все убытки от вложений в неэффективные проекты.

Но я согласен с Сергеем в том, что действующая власть эту модель менять вряд ли будет. Потому что для нее это равносильно потере контроля над крупнейшими финансовыми потоками. Это не то, для чего они выстраивали это все. Они этот контроль будут держать до последнего. У них есть различные инструменты удержания контроля с использованием сначала резервов, потом, когда они кончатся, эмиссионных механизмов. Они, скорее всего, будут это делать, потому что для них контроль явно в приоритете.

- Но ведь пружина рано или поздно  сожмется. Причем чем дольше ее сжимать, тем быстрее и болезненнее она  разожмется. В чем тогда стратегический замысел? 

- Замысла нет, как мы видим. Исключительно захват командных войск, захват контроля над финансовыми потоками и их удержание. Другого замысла не было. Нам все эти годы рассказывали, что есть много разных замыслов, инноваций, модернизаций, нанотехнологии, геополитическое величие, чего только не было, перебрали все по многу раз. Но реально мы видим, что единственный серьезный замысел, был и есть, - это контроль над крупнейшими экономическими активами, денежными потоками. В этой ситуации только одно может служить тормозом, это все-таки если общество потребует изменений, смены модели, смены системы. Потребует или нет - это большой вопрос. В ближайшие годы мы будем наблюдать интересный эксперимент: проснется или не проснется.

- В свете того, о чем только что сказал  Владимир Станиславович, чем вам, Сергей Владимирович, представляется будущая  приватизация? Какие цели она преследует? 

Сергей Алексашенко:

- С тем, что сказал Володя про стратегическое зрение, я полностью согласен, даже добавлять ничего не буду. Вы знаете, вообще Путин противник приватизации, он считает, что государственное управление особо крупными активами - единственно правильная форма. Поэтому при нем приватизация практически никогда не случалась. И сейчас, в новой волне приватизации, за исключением «Башнефти», во всем остальном это такая продажа миноритарных пакетов, что государственный контроль за компаниями остается. Весь разговор о приватизации – это разговор о наполнении бюджета. Нефть падает, дефицит растет, нужно чем-то финансировать. Приватизация как источник финансирования дефицита бюджета – вот и все. Ни о каком отказе от модели государственного контроля за потоками речи не идет, никаких системных эффектов ожидать не следует. Конечно, никакого сравнения с приватизацией 1990-х здесь быть не может. Там менялась система, а здесь ничего такого не происходит.

- Может быть, приватизация - сжатый во времени, с перекосами, но все-таки способ формирования национальной элиты, аристократии?

Владимир Милов: 

- Это сильное преувеличение. Не надо придавать действиям этой власти смыслы, которых нет. За эти 15 лет мы много говорили о целеполагании этой власти, додумывали за нее: какой там тайный стратегический план? На самом деле, выясняем мы, план довольно простой – сесть на деньги, рулить ими, тратить их в своих целях. Вот и все, вот и весь секрет этого «ларчика», он открывается просто. Поэтому цель приватизации, я снова согласен, исключительно фискальная: нефть дешевая, доходов меньше, проблемы с бюджетом, резервы тратятся, где-то надо найти источники пополнения бюджета. Вот они и пытаются продать пару приставных стульчиков в советах директоров крупных компаний. Реальных прав на управление приставные стульчики не дают. Все прекрасно понимают, что контроль над крупнейшими компаниями остается у государства, как там все управлялось, так и будет управляться в рамках единой вертикали, а инвесторам за миллиард долларов продают «диплом престижа». У вас есть 10% акций компании, один или два человека в совете директоров, но при этом вы знаете, кто принимает все важные решения, а вас только пустят немного на кухню, посмотреть. Я, честно говоря, не уверен, что найдется много желающих, особенно при том, что очень многие из активов находятся в непростом состоянии, прежде всего «Роснефть». Она вроде сбила дикую остроту проблемы с долговой нагрузкой, но набрала очень много предоплаты, и теперь придется поставлять китайцам много нефти вперед, бесплатно. Мало чем одно отличается от другого. У «Роснефти» куча и других проблем... Вы спрашиваете про смыслы, а они просто выкручиваются из тяжелой бюджетной ситуации. Я бы не искал здесь мотивы, которых на самом деле нет.ем этим не стоят. 

- Мы за последние месяцы слышали  заявления президента о том, что надо бороться с коррупцией. Кудрин возглавил  Центр стратегических разработок, будет писать программу реформ. Как ко всему  этому относиться?  

- Я буду краток. У нас таких обманок за последние 15-17 лет уже много выдвигалось: этого назначим сюда, здесь создадим «Сколково» или что-то еще. Доверие к таким широковещательным заявлениям закончилось. Только конкретные шаги, действия и результаты - вот что действительно может меня сейчас убедить.

Сергей Алексашенко:

- Доверие к словам у меня исчезло в году в 2006–2007, лет десять назад. Возьмите любые выступления Путина и Медведева и сможете составить либо одну позицию, либо прямо противоположную, в зависимости от того, что хотите увидеть. Поэтому я давно считаю: бессмысленно обсуждать слова, надо смотреть на дела. А дела демонстрируют, что все правительство сидит в прострации и ждет - подорожает нефть или не подорожает. Вот и вся их политика, ничего другого они не делают.

И Кудрин будет делать то же самое. Все говорят: он будет писать, что мы будем делать после 2018 года. До 2018 года еще дожить надо. Три года жить, а он будет писать, что нужно после 2018-го. Откуда он знает, что будет в 2017 году? Может, метеорит упадет, Кремль снесет в Москва-реку? Это совсем другой план будет. Как это, без Кремля жить?

- Тогда по-другому вопрос поставлю. Есть  ли какие-то объективные обстоятельства, которые подталкивают их к  демократическим, рыночным реформам? 

Владимир Милов:

- Все их подталкивает к этому - ущербность той модели, которую они строили последние полтора десятилетия и которая была очевидна еще в 2013 году, когда наша нефть марки Urals стоила в среднем 108  долларов за баррель, когда еще не было никаких санкций, все ждали Олимпиаду, Россия распахнула двери, никакой войны на Украине, никаких «Крым наш!» ни в чью голову не приходило. Уже тогда по промышленному росту вышли в ноль, инвестиции - в минус, а рост ВВП составлял 1,3%. Хотя в том году мировая экономика выросла на 3%, спрос на российское сырье тоже рос, а не падал. В том году бизнес показал, что не хочет инвестировать в развитие, инвестиции перестали расти. Зато рекордного уровня достигли бюджетные инвестиции: по-моему, 1,8 триллиона совокупных инвестиций бюджетов всех уровней и где-то порядка почти 3 триллионов инвестиций десяти крупнейших компаний, итого почти 5 триллионов рублей. Только что закончился саммит АТЭС во Владивостоке, приближалась Олимпиада. Вся государственная машина инвестировала в эти мегапроекты, а рост вышел - ноль.

"Действующая система абсолютно соответствует их интересам, поэтому и менять они ничего не будут, их все устраивает""Действующая система абсолютно соответствует их интересам, поэтому и менять они ничего не будут, их все устраивает"

В ближайшие 20-25 лет в российской экономике можно зарабатывать колоссальные деньги только за счет увеличения производительности труда. Но никто не хочет. Потому что никто не дает бизнесу гарантий, что то, что он инвестирует сегодня или получит результатом через несколько лет, ему же и достанется. Все мы слышали о крупных бизнесменах – Гусинском, Ходорковском, Евтушенкове, Каменщике, - которых посадили и сказали: отдавай свой бизнес. И так – повсеместно и на всех уровнях, начиная с села и заканчивая столицами. Отсутствие в России фундаментального права – права собственности – подрывает все бизнес-стимулы. Сейчас, под санкциями, под давлением нефтяных цен, понятно, что все проблемы обострились, вызовов, которые пододвигают к реформам, достаточно. Но «они» упираются.

- «Они» считают, что у них большой запас  прочности?

-  Они просто не хотят менять модель. Вы говорите: либеральная реформа. Я категорически против абстрактного разговора. Либеральные реформы - это создание конкурентной среды, отход власти от контроля над экономическими и политическими процессами, над медиаактивами, передача всего этого обществу. У них была суперидея все централизовать, построить пресловутую «вертикаль власти». Реформы – это децентрализация, но они ее не хотят, они хотят передавать не обществу, а своим детям: Патрушеву-младшему, Иванову-младшему, их там огромное количество. Это не элита, не аристократия, а просто азиатский способ передачи власти и собственности. Куча примеров: вместо Гейдара Алиева его сын Ильхам, в Средней Азии обсуждается передача власти  дочкам, потому что с сыновьями у них там не очень. Это классика азиатской диктаторской модели. И Россия здесь ничем уникальным не является.

Сергей Алексашенко:

- Я не соглашусь с Володей в том, что сейчас их что-то подталкивает. Их ничто не подталкивает, у них все хорошо. Если их цель и стратегия в удержании власти, контроле за денежными потоками, им ничего не мешает. И власть, и потоки они контролируют совершенно спокойно, им никто не угрожает. Зачем им что-то менять? Действующая система абсолютно соответствует их интересам, поэтому и менять они ничего не будут, их все устраивает.

Речь не о либеральном выборе или нелиберальном. Давайте хотя бы обеспечим, что написано в Конституции. Там написано: Российская Федерация – а не унитарное государство, республика – а не квазимонархия. У нас судебная система отделена от государства? Церковь отделена от государства? В Конституции написано, что правоохранительные органы должны заниматься охраной закона, разве там написано, что они должны заниматься рэкетом? Сделайте государство таким, каким оно предстает в Конституции, или поменяйте Конституцию, напишите, что у нас унитарное государство, абсолютная монархия, нет никаких прав собственности, все решается сатрапами. Приведите в соответствие то, что написано в законах, и то, как действительно устроена жизнь. Абсолютная монархия имеет право на существование, таких – 7 или 8 стран в мире, правда, остальные страны почему-то отказались: неэффективно. Но у нас вообще какая-то шизофрения. 

- Мы недавно беседовали с Сергеем  Михайловичем Шахраем, он считает, что нам надо двигаться в сторону  правительства парламентского большинства. А мы, судя по вашим словам, движемся  к конституционной монархии…

- К абсолютной, у нас абсолютная монархия. Можно говорить и о том, что у нас правительство парламентского большинства, но парламентское большинство принадлежит «Единой России», и этим все сказано. Вся власть сконцентрирована в руках одного человека, который сам об этом говорит: «Министры ни фига не принимают решения. Все приходят ко мне: реши вопрос». Не я это выдумал, он сам об этом говорит. Шахрай, видимо, в другой стране живет.

Владимир Милов:

- У нас народ в шутку называет парламент «департаментом администрации президента по законодательной работе». Там реально ни одно решение не принимается в результате свободной дискуссии, конкуренции идей, им просто говорят, как голосовать. Хотя даже в этой системе есть место определенным возражениям. Насколько я понимаю, федеральный бюджет 2016 года был принят рекордно низким, самым низким за всю историю количеством голосов, они еле–еле преодолели планку в 226 голосов. Как раз большинства «Единой России» и хватило, эта партия не представляет людей, это партия начальства, партия одного человека. У нас квазимонархическая система действует уже с 2003 года.

- Вы много ездите по стране. Видите точки  роста в виде отдельных людей, компаний, отраслей? 

-  Лично я не вижу. Я вижу, что многие предприниматели из реального сектора, к сожалению, обладают дефицитом понимания реалий макроэкономической ситуации в стране, они слишком много слушают чиновников, разное начальство, которое приводит примеры предыдущих кризисов, в 2008-2009 годах, когда следовал быстрый отскок и начинало все как-то оживать. Начальство говорит - сейчас-сейчас, и в этот раз все будет так же. Бизнесу хочется верить в это, а чиновники ему потакают. Это одна из причин, по которой мы собрались здесь на разговор.

"Власть модель менять вряд ли будет. Для нее это равносильно потере контроля над крупнейшими финансовыми потоками. Это не то, для чего они выстраивали это все""Власть модель менять вряд ли будет. Для нее это равносильно потере контроля над крупнейшими финансовыми потоками. Это не то, для чего они выстраивали это все"

Многие предприниматели в реальном секторе часто не представляют реальной картины. У них излишний оптимизм, в частности, по поводу пресловутого импортозамещения. Потому что те, кто работает в аграрном секторе, говорят, что львиную долю прибыли отжимает достаточно монополизированное оптово-закупочное звено, сети, бенефициары которых так или иначе являются частью общей системы, и реальной свободы частным сельхозпроизводителям такая модель не дает. К сожалению, оптимизм разбивается о суровую действительность. Я не вижу никаких оснований ожидать каких-то изменений, движения, роста.

Сергей Алексашенко:

- Людям свойственно быть оптимистами. Если бы все мы были пессимистами, то, наверное, человечество давно бы вымерло. И, конечно, в нашей стране оптимисты есть, и они жаждут создавать свой бизнес, создавать что-то новое, хотят расти, становиться миллиардерами. Это нормально, это соответствует человеческой природе. Я езжу по стране, встречаюсь с людьми и вижу много примеров, когда у людей глаза горят. Но когда начинаешь говорить с ними о проблемах, они говорят: «Я не вижу проблем». Ну так увидишь через месяц или через три, или через год. «Я решу». А когда приезжаешь к нему через год, выясняется, что ты оказался прав, он за этот год все потерял. Пока на тебя асфальтоукладчик не наехал, тебе кажется, что жить можно. И даже когда проехал, думаешь: ну что ж, можно снова облагородить, цветочки какие-нибудь высадить, снова все начнет расти. Пока асфальтоукладчик не приедет снова.

- В общем, никакой прорывной стратегии у нас  в стране не просматривается? 

- Стратегия одна: удержание, сохранение существующего положения вещей.

«Народ безмолвствует. Они ничего менять не  будут» 

(на круглом столе) 

Сергей Алексашенко:

- Российская экономика простая, как табуретка: экспорт сырья, импорт, ВПК, местное производство и сельское хозяйство, бюджетная сфера. Чтобы в ней что-то развалилось, в мире должен разразиться жесточайший кризис, как в 2008-09 годах. Но в физическом объеме мы продаем нефти и нефтепродуктов больше, чем 5 лет назад. У нас каждый год растет экспорт нефти и нефтепродуктов, металлов, ненамного, но он растет. Неправда, что нет спроса на наше сырье, что оно никому не нужно. А перераспределение экспортных доходов дает экономике существовать в режиме стагнации, от – 1% до +2%. 

"Изменение системы возможно, только когда монарх уйдет""Изменение системы возможно, только когда монарх уйдет"

Это значит, это мой среднесрочный прогноз, что власть не будет заниматься защитой прав собственности. Потому что это не экономический вопрос, это вопрос конкуренции, честных выборов, независимого суда, свободных средств массовой информации и так далее. Это политическая реформа, а она не стоит в повестке дня. Тем временем мировая экономика растет на 3% с лишним, это значит, что мы постоянно снижаем свою роль в мировой экономике. Да еще за счет санкций выпали из технологических цепочек.

Владимир Милов:

- Мы не научились производить у себя многие потребительские товары и в основном импортируем. В условиях глубокой девальвации рубля эта зависимость от потребительского импорта очень больно ударила по нашим гражданам. Покупательная способность продолжает падать, нет рынка сбыта, бизнес переходит во все более дешевые ниши. Вторая проблема – наша банковская система не в состоянии генерировать длинных денег. И все, что мы делали последние 10-15 лет, это бесконечно занимали на Западе. После того как ввели санкции, занимать стало крайне сложно, при этом мы были вынуждены быстро и много отдавать. А другого источника денег по-прежнему нет. Все жалуются на Центробанк за то, что он устанавливает высокую ставку. А с чего ей быть низкой, если мы лишились доступа к международным кредитным рынкам?..

Резервов, на региональном и местном уровне, достаточно, их нужно задействовать. Например, убрать нагроможденные в сытые годы ограничения для малого бизнеса: неэстетичную мелкую торговлю снесем, а на ее месте поставим один красивый торговый центр. Хотя бы не увеличивать налоговую нагрузку и даже «поиграться» с налогом на имущество. Но я не вижу на региональном уровне попыток провести инвентаризацию активов, имущества, может, что-то продать, например недвижимость, – чтобы поддержать низкие арендные ставки для бизнеса. В общем, не вижу драйва, чтобы снизить давление на предпринимателей, запустить предпринимательскую инициативу. Среди региональных элит нет запроса на изменения. Я вижу желание встроиться в широкие шеренги, чтобы получить трансферты из федерального бюджета, выбить кредитное финансирование госбанками. Но у федерального центра денег больше не становится, и считаю, это тупиковое направление - пытаться вытащить из Москвы как можно больше денег, это стратегия, которая наталкивается на серьезные проблемы: тех денег, на которые рассчитывают регионы, им не дадут.

Это значит, что и дальше будут увеличивать давление на бизнес, поднимать налоги, дальше забирать деньги муниципалитетов в региональные бюджеты. Если эта тенденция будет продолжаться, если регионы не пойдут по пути выработки собственных разумных программ поиска резервов «снизу», а будут только проецировать на своей территории федеральную политику по увеличению нагрузки на всех, это приведет только к накоплению проблем.

Сергей Алексашенко: 

- Власть монарха настолько велика, что никаких угроз стабильности для него не существует. Я не говорю, что экономика будет лучше и расти по 5% в год, но она не рухнет. Такие системы имеют право на существование, Россия не единственная страна. В мире семь или восемь абсолютных монархий, в которых один человек решает все. Там свои правила: у монарха всегда есть наследник, все знают, кто будет следующим, а часто знают, и кто будет после. То есть в монаршей семье есть, так сказать, фракция политиков, которые, по большому счету, защищают интересы будущего. Все съесть сегодня, все потратить на пушки - или отложить на будущее развитие? И пушек поменьше, а масла побольше. У нас монархия абсолютная, но вопрос наследования не решен. Соответственно, изменение системы возможно, только когда монарх уйдет. И ровно на следующий день, когда придет следующий, – может, мы его знаем, а может, не знаем, – ему придется заниматься всем ворохом проблем и создавать совсем другую систему.

Владимир Милов:

- В России чрезвычайно высокая налоговая нагрузка. PricewaterhouseCoopers и Всемирный банк составляют ежегодный обзор, в котором меряют общую налоговую нагрузку на прибыль некоей усредненной компании. В России этот показатель примерно 50%. В странах Евросоюза и Северной Америке – 40%, в странах Восточной Европы и многих странах Азии – где-то 35%. И только два региона, где нагрузка больше 50%, это Африка и Латинская Америка, только там сопоставимая с Россией налоговая нагрузка.

Я убежденный сторонник того, что налоги в России надо снижать. Говорят, их собирают ради социальных расходов, ничего подобного. Ежегодные расходы федерального бюджета на образование и медицину примерно 1 триллион рублей. При этом по статье «национальная экономика» - 3 триллиона, в три раза больше. Что такое «национальная экономика»? Это когда государство выполняет несвойственные ему функции и лезет в финансирование частных проектов. Государство загубило инвестиционный климат, сказало, что будет инвестировать само и под это собирает с нас налоги. Эффективность ужасно низкая. Государство не должно этого делать, огромный резерв для сокращения расходов – в выходе государства из экономики.

На остров Русский не ездит никто. Дальний Восток, плотины электростанций: много денег, бетона, металла, коэффициент использования установленной мощности – 30-40%. Двести тысяч мест на стадионе в Сочи, где и полмиллиона не живут, вся эта огромная инфраструктура оказалась невостребованной, как и говорили. Газопровод Сахалин - Хабаровск - Владивосток или «Южный коридор»: один стоит с загрузкой 15%, другой закопан и окончательно списан в убытки. Вот что такое «госинвестиции», и вот что нужно, я извиняюсь, резать к чертовой матери. Это создает возможность для снижения налогов, прежде всего страховых взносов, которые больнее всего бьют по малому и среднему бизнесу.

По рейтингу PricewaterhouseCoopers и Всемирного банка, Россия входит примерно в десятку стран с максимальной налоговой нагрузкой на фонд оплаты труда, это ненормально: в Америке где-то 15%, а у нас – 30%. Это демотивирует бизнесменов увеличивать доходы работников, снижает зарплаты, уводит зарплаты в «тень», стимулирует теневую экономику. Мы все время говорим о развитии высокотехнологичной экономики, но надо понимать, что в высокотехнологичных, инновационных компаниях огромная доля затрат на оплату труда. Сразу раздаются вопли: а из чего мы будем платить пенсии? Из «Газпрома» мы будем платить пенсии. Наша «нефтянка» платит, грубо говоря, 5 триллионов рублей налогов в год. «Газпром» платит в пять раз меньше – вот вам и «национальное достояние». «Газпром» вовсе не является донором бюджета, скорее, наоборот: он получает огромные налоговые преференции и, по сути, основные деньги оставляет у себя, в виде налогов он выдает лишь маленькую долю того, что должен.

"И дальше будут увеличивать давление на бизнес, поднимать налоги, забирать деньги муниципалитетов в региональные бюджеты""И дальше будут увеличивать давление на бизнес, поднимать налоги, забирать деньги муниципалитетов в региональные бюджеты"

Заливание экономики деньгами, как предлагает Глазьев, это работает только в активной, высококонкурентной деловой среде, где есть гарантии, что все не своруют госмонополии. Но в России такой среды нет. Мы видели, что бывает с накачкой деньгами монопольной экономики: предприятия идут на валютный рынок. Таким образом, сначала создайте нормальную деловую среду, уберите из экономики государство, уберите монополии и барьеры для инвесторов, перестаньте «кошмарить» бизнес – тогда можно обсуждать монетарные меры стимулирования.

Сергей Алексашенко:

- Владимир Путин 16 лет у власти, никакого желания уходить из власти у него нет. В мире с 1950 года есть исследования, всего сто два случая, когда политики находились у власти 18 лет и больше, и есть какие-то закономерности. Одна из них: чем дольше человек сидит у власти, тем меньше у него желания уходить самому. Все может сокращаться и падать, но вокруг монарха есть группа людей, которая живет очень хорошо: это родственники, друзья, дети друзей, которые сидят на сырьевых потоках. Это вам плохо, а им хорошо, зачем им что-то менять? Народ безмолвствует. Поэтому мой вывод: они ничего менять не будут. Посмотрите последнее выступление Медведева в Госдуме: нефть, может быть, подорожает, все будет хорошо! Ну давайте пригласим Кудрина, пусть напишет программу, как нам действовать после 2018 года. А почему после 2018-го? А потому что будут президентские выборы, а потом мы начнем думать над тем, что напишет Кудрин. Да и Кудрин с Путиным ничего не будет реформировать – это точно.

 О Кудрине – не стройте иллюзий. Не считайте либералами людей в очках, с тихим голосом и мягкой манерой поведения. Именно Алексей Леонидович провел поправки в Бюджетный кодекс, которые были приняты за три недели до указа Путина об отмене выборов губернаторов, который сделал губернаторов глубоко зависимыми людьми. Сейчас его основные идеи в том, что надо резать военные расходы, социальные расходы и поднимать пенсионный возраст. На мой скромный взгляд, это не совсем реформы, а главное, что нужно делать, – это демонополизация, потому что удушающее кольцо монополий в разных секторах, от банковского и энергетического до торговли, давление монополий – нарастает. Демонополизация – я не помню, что Алексей Леонидович хоть когда-нибудь в своей карьере использовал это слово. 

Надежда есть: я вижу в нашем обществе желание поставить острые вопросы, чего раньше не было. Предстоящие парламентские выборы дают нам возможность если не поменять систему, то задать вектор движения в другою сторону. Если впервые с 2003 года партия власти потеряет в парламенте большинство и появятся игроки с новыми идеями, это сильно оживит дискуссию о необходимых решениях. Когда возникнет конкуренция идей, вы удивитесь, какие альянсы возможны между политическими силами. Призрак уже бродит. Недовольство видно, и все соцопросы говорят о том, что рейтинги всех элементов власти, за исключением Путина, давно ниже, чем докрымский уровень. Я имею в виду правительство, «Единую Россию», губернаторов. Я уверен, что в следующем парламенте будет уже другой расклад и просто так протащить макроэкономические решения не получится, придется идти на диалог, в одном Кремле, в узком кругу людей просто так решить эти вещи уже не удастся.

В мировой экономике два базовых направления. Первое. Приходишь в парикмахерскую, тетя Маша говорит: садись, голову помою, посушу. Мастер приходит, только чтобы постричь. Это производительность труда. То же самое в стоматологии: приходит человек с высокой квалификацией и за пять минут делает свою высокооплачиваемую работу, которую, кроме него, никто не может сделать. Мир развивается за счет малого бизнеса. Ну сколько можно строить «Уралмаши»? Да не нужны больше «Уралмаши». И «АвтоВАЗы» больше не нужны. Экономика во всем мире не развивается за счет крупных предприятий. Вся мировая экономика развивается за счет не крупных, а мелких предприятий, за счет частного бизнеса.

Второе. Есть электрический автомобиль. Самый лучший в Америке – Tesla. Tesla-3, седан, будет выпускаться через три года. За десять дней купить эту машину записались 350 тысяч человек и заплатили по тысяче долларов задатка. Триста пятьдесят тысяч в год – в Америке так продается самый ходовой седан. При том, что электромобиль процентов на 25 дороже, чем седан ходовых марок. Есть электроавтомобиль, есть технология Uber, в Вашингтоне Uber в два раза дешевле такси. Есть технология автомобиля без водителя, которую совместно с Ford делает Google. Это означает, что через 3-5 лет на улицах в массовом порядке появятся автомобили без водителей. После этого на улицы сначала маленьких, потом больших городов выезжают тысячу «уберов», которые ездят без водителя, на электричестве. Электромобиль понижает потребление нефти. Сколько автомобилей вообще останется в городе? Сколько затрат понадобится на ремонт автодорог, на городское хозяйство? Все элементы для этого есть, еще 5-10 лет - и это станет появляться в больших городах.

Россия – это 2% мирового ВВП. Прогресс мировой экономики не нами определяется. Греф говорит, что век углеводородов закончился, это не так: большая часть энергетики будет работать на газе. Тем не менее потребление нефти резко упадет. Тот же Илон Маск, который занимается Tesla, работает еще и над капсульным транспортным средством: расстояние от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско проезжает за 45 минут, с бешеной скоростью, на подвесках. Появляется абсолютно новая транспортная система, вопрос 10-20 лет. Второе – революция в транспорте.

Третье, что нас ждет, роботизация. На сборочном предприятии Tesla вообще нет людей, один «надсмотрщик» ходит, смотрит, все ли в порядке. Кстати, на «АвтоВАЗе» тоже есть участки конвейера, где уровень роботизации выше, чем у японцев, 99%. Несколько лет назад Обама подписал закон, чтобы все медицинские базы данных хранились в компьютерном виде, чтобы они объединялись, чтобы информация по любому пациенту была доступна в компьютерном виде. По этой базе данных диагнозы ставит, вы не поверите, компьютер, искусственный интеллект. Точность постановки диагноза компьютером в разы выше. Вам не нужно ходить к доктору, не нужна медсестра и так далее. Сдали анализы, отправили их в компьютер – получаете свой диагноз. Этот же компьютер отправляет в вашу аптеку рецепт на лекарство, вам нужно их только забрать. Медицина – все эти поликлиники, больницы, очереди, кабинеты – поменяется. Дальше, Америка – страна юристов. У них прецедентное право: нужно найти, как такой же случай решался где-то когда-то. Огромное количество людей, молодежи, сидят ищут эти прецеденты. Это могут делать компьютеры. Это означает, что лет через десять огромное количество сотрудников - юристов, бухгалтеров (компьютеры и годовой отчет составят, только коды правильно проставьте), представителей других массовых профессий – будут вытеснены компьютерами, вообще многие профессии исчезнут.

"Россия – это 2% мирового ВВП. Прогресс мировой экономики не нами определяется""Россия – это 2% мирового ВВП. Прогресс мировой экономики не нами определяется"

Возникает вопрос: чему учиться. Кажется, тот же PricewaterhouseCoopers посчитал, что в Америке до 2045 года больше половины профессий будут совершенно новыми. Дети мне говорят: сотни и тысячи людей уже живут тем, что делают короткие видеоклипы и выставляют их в Youtube, а он им за это платит. Наши дети будут учиться всю жизнь и по 3-4-5 раз поменяют профессию. Мир стремительно меняется. А дальше – в чем проблема встроить чип в голову человеку? Так вот, наша проблема, я даже скажу - трагедия - в том, что мы со всем миром пытаемся говорить языком «жесткой силы» и внутри страны, и вовне.  Мы считаем, что, если имеем 8 тысяч боеголовок, то мы великая держава, которую все должны бояться и уважать. Нас боятся, но не уважают. Потому что ядерными боеголовками ничего в мире не изменишь. Мы же не идиоты их запускать. Так толку запугивать ими? В Америке, конечно, тоже есть генералы, которые хотят потратить миллиарды долларов на боеголовки. Но не этим мир изменяется. Мировая экономика будет уходить от нефти к роботам, в сферу услуг. А мы будем производить то же, что производили 10-15 лет назад, и отставать все больше и больше.

Владимир Милов:

- Явный вывод: если хотите жить не хуже, а лучше, надо активнее участвовать в ситуации. Ждать у моря погоды можно до бесконечности. Но если мы адаптируемся к стагнации, ситуация лучше не станет. Нужно выходить и добиваться изменений. Это тот случай, когда, если вы не занимаетесь политикой, она занимается вами и, как видим, приводит в тупик.

Тупик в том, что, как правильно сказал Сергей Алексашенко, наше отставание может стать вечным. Промышленность роботизируется, одна из причин, по которой просаживается Китай, это релокация производства в другие страны, не только во Вьетнам и Филиппины, но и в США. Потому что по целой совокупности условий – инфраструктура, доступность земли, регуляторное бремя и энергетические издержки – это становится выгодным. Секрет в конкуренции, именно она поднимает производительность труда, генерирует инновации. Без нее, даже если понастроим заводов, конкурентоспособными не будем. Если мы хотим быть успешными, нам нужно менять модель, чтобы выйти из стагнации. Но это требует того, чтобы мы вышли из патерналистской модальности, из политической спячки и стали активно заявлять свои права, свои интересы, что мы хотим быть лучше и существующая система нуждается в капитальной трансформации.

Владимир Милов: «Мы вступили в период «застоя», он будет долгим и непростым» 

- Владимир Станиславович, вы подробно объяснили ситуацию с Касьяновым у себя в Facebook. Но у меня еще несколько вопросов. «Демвыбор» сообщил, что в предстоящих парламентских выборах участвовать не будет, не советует и «Партии прогресса» Алексея Навального, а рекомендует поддержать кандидатов в округах. Каких кандидатов? 

- На этом моменте хочу остановить ваше внимание. Это неправильный акцент – что «Демвыбор» не будет участвовать в выборах. «Демвыбор» не будет выдвигать свой партийный список на выборах в Госдуму, чтобы не создавать дополнительной толкотни. Это единственное, чего не будет делать «Демвыбор». Все остальное «Демвыбор» делать будет. Наши кандидаты будут участвовать в выборах как одномандатники по спискам других партий. Каких – пусть решают сами. Мы выдвинем несколько своих списков на выборы региональных Заксобраний, но не в Свердловской области (смеется). Решение о том, чьи партийные списки поддерживать, мы примем попозже со всеми коллегами – Яшиным, Навальным.

- Вы полагаете, вам удастся осуществить единую с Навальным тактику, хотя бы на этих выборах?

- Мы уже нарабатываем ее. Этот процесс не вчера начался. Думаю, так в итоге и будет.

- Какой вам видится судьба ПАРНАСа? Он участвует в парламентских выборах? С каким результатом? 

- Если список будет возглавлять Касьянов, не думаю, что сильно больше 1%. Эта социология не растет в течение длительного времени. И Леонид Волков недавно высказался: есть такой феномен - в крупных и средних городах ниша протестных избирателей составляет порядка 20%, они готовы голосовать за антипутинскую партию, критикующую политику Путина. Но поддержка сразу скукоживается раз в 20, как только появляется фамилия Михаила Михайловича, и это очень стабильный тренд. Выдвижение списков будет проходить в июне, через полтора месяца, есть теоретический шанс, что руководство ПАРНАСа поймет свою ошибку (поставив первым в списке Михаила Касьянова - прим. ред.), решит сделать список более привлекательным для избирателей. Тогда появится шанс на больший результат. Но на сегодня таких реальных перспектив нет, скорее всего, будет список во главе с Касьяновым.

"Главный тренд последних 15 лет – это огромный рост неопределенности в нашем обществе""Главный тренд последних 15 лет – это огромный рост неопределенности в нашем обществе"

- А если ПАРНАСовцы поведут себя наиболее, как вы считаете, мудрым, здравомыслящим образом? Вы вернетесь к возможности совместных предвыборных планов?

- Все может быть, я не исключаю такого варианта. Потому что мы в личном качестве заявили о выходе из «Демкоалиции», как говорится, не от хорошей жизни, а потому что уперлись в бетонную стену, в невозможность ведения диалога с Касьяновым, в отсутствие у него готовности на какие-то компромиссы с коллегами. Если это изменится, то почему бы нет?

- Перспективы «Яблока» на выборах вашими глазами. А если «Яблоко» пройдет в Думу и Явлинский станет лидером всей демократической оппозиции? Вы в своих постах упомянули Яровую, которая начинала как «яблочница». Но Григорий Алексеевич, говорят, тоже не сахар, человек несговорчивый. Не поменяли ли вы шило на мыло? 

- Эти вопросы надо задавать «Яблоку». Пока их предвыборный список – это «черный ящик». Что творится в нашей коалиции – все знают. А вот что происходит внутри «Яблока», не знают даже сами «яблочники», они сами признаются, что не знают, кто у них будет в федеральной части списка. Первый вариант – если они пригласят в федеральную часть списка известных, уважаемых, серьезных людей. Другой вариант (почему я привел в пример Яровую) - список каких-то аппаратных функционеров, которые на декабрьском съезде «Яблока» были выбраны на руководящие должности. Гнездилов (заместитель председателя «Яблока» - прим. ред.)… Кто все эти люди? Почему я привел пример Яровой? Потому что она многие годы была очень лояльным функционером «Яблока», при том, что харизматическим, хорошим политиком никогда не была. Потом она перебежала в «Единую Россию», мы не успели и глазом моргнуть. Я не вижу смысла поддерживать список «Яблока», если он будет составлен из лояльных Явлинскому партийных функционеров. Мы имеем пример единого списка демократов на базе «Яблока» на выборах в Московскую городскую думу в 2005 году: был большой энтузиазм, получили 12% поддержки. Но список состоял не из харизматических политиков, а из фигур второго эшелона, и потом они в итоге проголосовали за продление срока Лужкова и так далее.

"Ключевая проблема в нашей экономике – это отсутствие перспектив, перспективы не видно""Ключевая проблема в нашей экономике – это отсутствие перспектив, перспективы не видно"

Второй пример. Вы говорите: Явлинский. Он, конечно, очень яркий человек, но для него это развилка – как он себя поведет в дальнейшем? В 2011 году они провели целую фракцию, шесть человек во главе лично с Явлинским, в Законодательное собрание Петербурга. Сравните две истории по следу, оставленному в общественно-политической жизни: один мандат Бориса Немцова в Ярославле и шесть депутатов во главе лично с Явлинским в Петербурге. Вы можете мне навскидку сказать, какого результата они добились там вшестером? Пример питерского Заксобрания показывает, что из списка «Яблока», составленного по эгоцентричной схеме «Явлинский плюс какие-то его сателлиты», из такой фракции ничего не получается, никаким флагманом демократического движения, даже в Петербурге, они не стали. У «Яблока», чтобы заиграть новыми красками, есть один вариант – пригласить в свой список серьезных, авторитетных политиков, новое поколение.

- Пытались организовать Координационный совет оппозиции – ничего не получилось, теперь распадается «Демократическая коалиция». Возможности единой стратегии и тактики еще остаются? 

- Остаются. Но, к сожалению, история с Михаилом Михайловичем Касьяновым обозначила системную проблему, она обострила вопрос о смене поколений политиков в российской оппозиции. Все дело в этом. Мы считали, что после гибели Бориса будет стимул отложить личные амбиции, умерить политическую «дедовщину». Но мы обсуждаем выборы в Госдуму, выборы президента – и кандидатами называются политики, которые были на сцене минимум 15 лет назад, если не 25. Вопрос смены поколений – он вообще про всю российскую политику, не только про оппозицию. Для нас важно не «поделить мандатики», важна общая перспектива, а во главе с политиками старого поколения мы ее не видим, они должны смениться и сменятся, это неизбежный исторический процесс.

- Гибель Бориса Немцова сделала положение лидера российской оппозиции жизненно опасным. В таком случае возможна ли вообще оппозиция? 

- Это действительно становится опасным. Через три месяца после убийства Бориса Немцова отравили Володю Кара-Мурзу, у меня не осталось сомнений в том, что это криминальное отравление. Вы видите, что с Касьяновым происходило, все эти нападения: и чеченцы, и фильм. Что с Навальным происходит – его постоянно чем-то обливают и показывают фильмы про то, что он иностранный шпион, он постоянно под судами и приговорами и не может выдвигаться на выборы. Это тяжело, но вы видите: мы не разбегаемся, продолжаем делать свое дело, как бы ни было трудно. Я оптимист, я считаю, что оппозиция будет существовать, ее такими методами под плинтус не загонишь.

- За последние полгода разные социологические службы, типа ВЦИОМ или «Левада-Центра», публиковали такие данные о нашем населении: 90% уверены, что коррупция во власти недопустима, но 80% не пойдут на акции протеста, за Путина готовы голосовать 74%, а рейтинг его одобрения – 90%. Это одни и те же люди. Думаете, на фоне таких массовых настроений успешная оппозиционная деятельность возможна? 

- Знаете, люди не любят отвечать на такие вопросы. Они, скорее, пытаются угадать некий общий тренд, чтобы не слишком выделяться. Я по роду деятельности много занимаюсь анализом социологии и, самое главное, общаюсь с избирателями абсолютно разного профиля, в разных городах. У меня очень большая личная «выборка», и могу сказать, что главный тренд последних 15 лет – это огромный рост неопределенности в нашем обществе. Люди повторяют некий набор штампов о нашей жизни: «если не Путин, то кто?», «Крым – наш!». Говорят: 70% населения утверждают, что они православные. В соцопросах международных организаций только 19% говорят, что религия играет в их жизни важную роль. Это примерно в два раза меньше, чем в США. У нас люди пытаются схватиться за какие-то штампы, чтобы задекорировать так, будто у нас есть четкое устройство общества, схема жизни. Но за этим - большая пустота и неопределенность.

Я в этом смысле оптимист, я вижу людей, с которыми можно и нужно работать, которых нужно убеждать. У нас по итогам последних 25 лет принято считать, что демократия – некая оторванная от жизни идеологическая концепция, не близкая русскому человеку, который «живет на земле» и так далее. Но когда разговариваешь и спрашиваешь: вы хотите выбирать своего губернатора напрямую, без фильтров, на открытых, конкурентных выборах? Мэра города хотите выбирать? В ответ – да, хотим. Довольны ли вы тем, что ввели систему сити-менеджеров? Нет, не довольны. Так отвечают две трети, причем всегда, даже в самые лучшие путинские годы, когда все было нормально с экономикой.

Если вы будете говорить о демократии как о некой идеологической концепции, русские люди вас слушать не будут. А если вы объясняете, что это народовластие и возможность влиять на того, кто руководит их регионом, городом, районом, это наши люди понимают. С ними надо вести очень предметный разговор и заполнять пустоту конкретными идеями, которых у оппозиции гораздо больше, чем у власти. Власть постоянно пытается хамелеонничать и присваивать их себе, как, например, по теме коррупции.

- Всегда есть такое мнение: чем хуже, тем лучше. Из вашего с Сергеем Алексашенко выступления в Ельцин Центре, я усвоил, что ничего сильно катастрофического для нашей экономики не просматривается. Может, программу перемен запустит глобальный экономический кризис, о котором говорят, например, Михаил Хазин или Михаил Делягин? 

- У нас про Делягина и Хазина ходит такой мем: эксперты по краху доллара. Мы много лет все это слышим от них. Во-первых, я не сторонник теории «чем хуже, тем лучше». Нельзя не переживать за своих граждан в сложной экономической ситуации. Для меня это шанс, чтобы объяснить людям, что не все так здорово в нашей системе и нужны существенные перемены. Я ни в коем случае не желаю какого-то ухудшения ситуации. Но не согласен с мнением, что все не так уж плохо. Все не так уж плохо, если обсуждать немедленную катастрофу. Когда лягушку варят на очень медленном огне, она тоже не сразу чувствует проблемы.

"Обострился вопрос о смене поколений политиков в российской оппозиции""Обострился вопрос о смене поколений политиков в российской оппозиции"

Ключевая проблема в нашей экономике – это отсутствие перспектив, перспективы не видно. Нам обещают: потерпите два года – и все нормализуется. А с чего нормализуется? Система уже не работает, внешние деньги не придут, нефть уже не будет по 100 долларов. Не видно, исходя из чего мы вернемся к благополучным годам. Мне кажется, со временем большинство людей начнет осознавать отсутствие перспективы. Мы вступили в период «застоя», он будет долгим и непростым.

Что касается мировой ситуации, то я больших проблем не вижу. Считаю, что в Америке и Европе дела обстоят неплохо, американская экономика показывает удивительную способность регенерироваться, нащупывать новые модели и тренды развития. В еврозоне проблемы локализованы. Там был риск, что Западная Европа от Ирландии до Италии превратится в одну большую «Грецию». Сейчас мы видим, что Греция осталась единственной суперпроблемой в Евросоюзе, во многих проблемных странах – Ирландии, Португалии, Испании – ситуация так или иначе исправляется. Масштабного кризиса еврозоны удалось избежать.

Замедляется Китай, но он сделал ставку на промышленность, а промышленность в современном мире очень конкурентная. Сегодня вы выглядите здорово, а завтра у вас начинают отнимать производство Вьетнам и Филиппины, потому что труд там дешевле. Будут проблемы с Китаем – выиграет кто-то другой. Замедление Китая не означает упадка мировой экономики в целом, это просто смена географии производств из-за конкурентной среды. В общем, я не вижу глобальных проблем в мировой экономике.

Проблема, как сказал на круглом столе в Екатеринбурге Сергей Алексашенко, в том, что мы отстаем. И даже если теоретически принять, что через год-два мы вернемся к какому-то росту, мировой-то рост все равно будет выше. Наша доля скукоживается, мы остаемся на обочине. Я уверен, что через какое-то время люди поставят эти вопросы в политической плоскости.

Читайте также
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.
Реклама на Znak.com
Новости России
Россия
Полицейские задержали более 60 человек на антивоенном фестивале в Москве
Россия
Путин: в Сирии на стороне боевиков сражается около 4000 россиян
Россия
Владимир Путин дал свою оценку состоянию Вооруженных Сил РФ
Россия
Патриарх Кирилл и Мединский дали старт празднованию 100-летия восстановления патриаршества
Россия
Советник Путина сравнил Facebook с курением
Россия
«Роснефть» и «Газпром» подключают к пиару перед президентскими выборами 2018 года
Россия
Украина оценила ущерб от присоединения Крыма к России в $100 млрд
Россия
Генпрокуратура просит Верховный суд отменить приговор Евгении Чудновец
Россия
Горбачев продает свою виллу в Баварских Альпах стоимостью несколько миллионов евро
Россия
«Роснефть» раздала поручительств на 11 млрд долларов за неизвестных контрагентов
Россия
НАСА объявило об открытии сразу нескольких потенциально обитаемых планет — аналогов Земли
Россия
Путин повысил в звании генералов, отвечавших за операцию в Сирии
Россия
СМИ: главу «Ростелекома» Калугина отправили в отставку, его сменит топ-менеджер из ВТБ
Герман Клименко
Россия
Facebook заблокировал страницу Германа Клименко
Россия
15 видов оружия будущего: солдаты-невидимки, боевые жуки и прочие чудеса
Россия
Показ фильма о Немцове отменен еще в одном городе
Екатеринбург
Три года назад закончилась Олимпиада, и это было последнее позитивное событие в России
Россия
В Ленинградском Заксобрании депутата заменили картонной фигурой
Россия
В Ингушетии запретят увековечивать и оправдывать Сталина
Россия
Генпрокуратура РФ отменила отказ в возбуждении дела о пытках Ильдара Дадина в колонии
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно