Доллар
Евро

«Мы из компании деньги не выводим»

Константин Струков – о главном деле своей жизни, давлении на бизнес, выборах и мечте

Компания «Южуралзолото» и ее владелец, участник списка Forbes Константин Струков уже давно известны за пределами Челябинской области – на сегодня ЮГК входит в пятерку крупнейших золотодобывающих компаний России. Все последние годы «Южуралзолото», особо не афишируя свои успехи, активно развивалось – покупало новые активы, строило фабрики. «У нас есть здоровые амбиции – я всегда хотел создать большую и успешную компанию. Чем больше золота мы добываем, тем богаче наша страна. Мы всегда работали на государство», - говорит Константин Струков. 

Однако у успеха есть оборотная сторона: владелец ЮГК признает, что чем порядочней бизнесмен, тем больше к нему предвзятого отношения. В последние годы, пожалуй, ни один месяц не обходится без проверок: уходят инспекторы одной структуры, а на пороге уже новые проверяющие. Так, около двух лет в «Южуралзолоте» идет «плановая» налоговая проверка. Как пояснили Znak.com в самой компании, особый интерес у налоговиков вызвало решение выплатить в 2014 году дивиденды сразу за три года. Общая сумма, по официальным данным «Южуралзолота», составила 3,7 млрд рублей. 

«Компания не платила дивиденды за 2010-2012 годы, у нас была нераспределенная прибыль (около 4,5 млрд рублей – прим. ред.), которая копилась на счетах. Мы стали привлекательным объектом для рейдеров. И нам пришлось долго уговаривать Константина Ивановича выплатить дивиденды», - рассказывает директор по юридическим вопросам «Южуралзолота» Лариса Ивлева. По ее словам, полученные дивиденды Струков практически в полном объеме вернул в компанию в виде займов под очень низкий процент – 1-1,5%. 

Деньги Константина Струкова были направлены на развитие «Южуралзолота». «Мы из компании деньги не выводим. Лучше на свои деньги построим. Нужны новые активы. А сколько надо на жизнь?» - говорит он сам. 

- Константин Иванович, как думаете, с чем связана такая длительная налоговая проверка? Кто-то «попросил» налоговую об этом? 

- Вообще это плановая проверка, которая проводится раз в три года. Но получается так, что налоговики три года проверяют компанию, а через месяц после того, как они заканчивают свою ревизию, подходит срок очередной плановой проверки. И так они проверяют постоянно. Не только нас – всех. 

- В последние годы больше проверяют?

- Скажем так – не больше, а хуже. Это когда у уборщицы считают, сколько она тряпок сегодня израсходовала, и спрашивают – почему 10 тряпок, а не пять, почему так много тряпок, это же все на себестоимость легло, где тогда прибыль? Декларирование поддержки бизнеса, когда говорят, что нельзя кошмарить предпринимателей и привлекать к уголовной ответственности, – все эти заявления не то что не работают, получается так, что чем больше про это говорят, тем больше кошмарят, привлекают, контролируют. Сегодня работать намного сложней, чем в 1990-1992 годах. Просто невозможно работать.

- Судя по сообщениям официальных органов, у вас то прокуратура с проверкой, то еще какой-то орган…

- Одни еще не ушли, другие уже пришли, и третьи на подходе. Иногда директор одновременно работает с пятью инспекциями. А в нашей отрасли есть еще и горнотехническая инспекция, МЧС, природоохранная прокуратура. Прокуратура вообще к любой мелочи готова придраться. Прокурор Пласта, например, так и сказал: я все равно добьюсь, чтобы «Южуралзолото» закрыли. Последнее его предписание – лишить директора диплома за то, что он человека из Казахстана рассчитал с задержкой на неделю. А у нас задержек по зарплате нет, мы выдаем день в день. Даже когда шахтеры бастовали, у нас задержек не было.

- В областную прокуратуру не жаловались?

- Бесполезно. Причем такая ситуация, при которой чем лучше предприятие работает, тем хуже к нему отношение, только в нашем регионе. В других регионах, где мы работаем, такого беспредела нет, прокуратура никого так не замордовала. 

- Может быть, пристальный интерес к ЮГК связан с какими-то рейдерскими планами?

- У нас всегда возникали какие-то проблемы, было определенное давление, меня периодически просили что-то продать. Но я бы не назвал это рейдерскими атаками. Нам удавалось уходить от этого. Я всегда старался найти со всеми общий язык. Не то что прогнуться – выстроить отношения. Возможно, всего этого удалось избежать, потому что я еще в 1993 году решил, что я работаю один. Я привык надеяться только на себя. Люди не выдерживают нагрузок, у них ментальность другая. Некоторые хотят сразу заработать. Неправильно это. На операционной деятельности миллиарды не заработаешь. Даже если бы обороты компании были больше, на поддержание ее жизнедеятельности всегда нужны большие деньги. Это надо или компанию и народ прижимать, или кредитоваться и деньги в виде дивидендов выводить. Когда ты один акционер, смысла этим заниматься нет: ты рискуешь собой, репутацией, семьей. Это надо понимать. Когда пять-шесть акционеров, один встает и говорит: давайте возьмем кредит в 100 млн, из них 50 млн выведем, поделим на акционеров. И все одобряют, все хотят быстро заработать и разбогатеть. У нас другая ситуация – акционер один. 

- То есть в «Южуралзолоте» у вас никогда не было партнеров?

- Нет. Еще со времен Советского Союза, когда я работал в Казахстане и был председателем крупной артели старателей. Это были другие времена, мы не только добывали золото - мы за сезон 140 километров дорог строили, добывали глину, строили жилье. Артель была богатая, со своей техникой, уставом, дисциплиной и порядком. Народ зарабатывал прилично. Чтобы было понятно: человек мог год отработать, купить себе дом, машину и еще год не работать. У нас было много хороших специалистов. В Среднюю Азию люди ехали заработать, и подбирались люди по способностям. Я в 22 года начальником стал, в России я бы никогда такого карьерного роста не добился. Но Советский Союз развалился, мы не понимали, что делать. В Казахстане у нас было все – дома, квартиры, машины, но мы оказались в чужой стране. Хотелось на родину, мы поняли, что надо выбираться самим, надеяться не на кого. Решили двигаться в Россию. Нас уехало 300 человек.

- В СМИ писали, что вы вывезли технику из Казахстана. 

- Глупости. Это была техника нашего предприятия и личная собственность.

- Вы и ваш коллектив сразу в Челябинскую область приехали?

- Нас позвали в Башкирию. У нас не было лицензий, мы работали на подряде, построили там целый поселок, но снова не сложилось. И мы перебрались на Урал. Тогда же никто не думал, что будет лет через десять. Все решали насущные проблемы – как детей перевезти, как квартиру купить в России. А я думал, как компанию построить.

- С самого начала, с конца 90-х, думали о большом бизнесе?

- Я просто хотел построить хорошую компанию. Причем все ребята из артели уже жилье имели, а у меня вся семья на одной кровати спала, и потом я в вагончике жил пять лет. Никто тогда не спрашивал, как мне тяжело. 

- Вас пригласили в Пласт в «Южуралзолото» в 1997 году. Вы видели перспективы этого предприятия?

- Я только лет через пять понял, что это такое. Мне было 30 лет, что я мог тогда увидеть. Предприятие было сложное, тяжелое. Мы пришли на голое место. И мы тогда работали не только в Пласте. У нас было много подрядных работ: были генподрядчиками на других комбинатах, в Казахстане работали. Поэтому зарабатывали деньги там, а вкладывали в Пласте. Постсоветская наивность была – вроде бы страну поднимаем, так надо. А по большому счету мы – горняки – делали то, что умеем делать.

- Сколько добывало «Южуралзолото» в 1997 году?

- Нисколько. Был подписан проект о ликвидации, предприятие закрывали, была введена процедура банкротства. Везде повесили замки и все затопили. Для всей отрасли было тяжелое время. На территории Советского Союза было 15 комбинатов, и все они в то время были в таком положении. Только одни еще работали, а «Южуралзолото» уже не работало. В предшествующие этому годы никто не задумывался о будущем, не развивались месторождения, не было запасов, геологоразведочными работами не занимались. «Южуралзолото» все запасы к тому времени отработало. Вскрытых запасов не было. Одну шахту затопили, вторую, третью. 

Плюс ко всему в результате акционирования «Южуралзолото» осталось без ряда месторождений, без Миасских приисков. Все растащили по карманам. У «Южуралзолота» осталось одно здание и вывеска. И одна незатопленная шахта – Центральная. 

- Но это было одно из ведущих предприятий Советского Союза.

- Исторически сложилось так, что «Южуралзолото» работало на привозной руде – с Гайского ГОКа, из Казахстана, своей руды добывали мало. У предприятия была фабрика 1911 года постройки, она проработала 100 лет. Было две-три артели, которые добывали золото и перерабатывали на этой фабрике. Вся ценность «Южуралзолота» была в обжиговом заводе, где перерабатывались концентраты с содержанием мышьяка, он входил в технологическую цепочку министерства цветной металлургии, со всего бывшего Союза на обжиговый завод везли мышьяковистый концентрат с содержанием меди, золота, серебра. Обжигали на заводе, «голову» обрабатывали на фабрике. А все остальное везли в Карабаш, отдавали медникам. По такой технологической цепочке все работало. Никакой ценности по большому счету тогда «Южуралзолото» из себя не представляло, просто было в цепочке. Без обжигового завода не могли существовать многие предприятия. 

- Когда получше стало?

- Когда мы построили свои фабрики – это 2005-2006 годы. Но и сейчас очень сложно, если честно. Мы же работаем на бедных месторождениях и выходим только на объемах работы. Такие месторождения, на которых мы сегодня работаем, в советское время просто бросали. Хороших месторождений сегодня нет, они не найдены или в нераспределенном фонде. Это большая проблема. Мы же сейчас пользуемся тем, что Советский Союз оставил. Пользуемся месторождениями, которые еще в 60-е годы разведали. Ни одного месторождения не открыто за последние 20-30 лет! Надо заниматься геологоразведкой и наращивать запасы. Мы вкладываем в геологоразведку серьезные деньги, совершенствуем технологию добычи.

- Сколько запасов у «Южуралзолота»?

- По нашим подсчетам, 1200 тонн. Но все наши месторождения очень сложные. Хотелось бы иметь хорошие месторождения – тонн на 200-300, с хорошим содержанием золота. А у нас на Светлинском месторождении выходит 0,5 грамма золота на тонну. И вот на таком мизере мы делаем хорошие показатели. В самом Пласте мы сегодня работаем на глубине 1000 метров. Но мы делаем все, чтобы продлить срок службы. На 20-30 лет запасы пока есть. 

- Это по всей отрасли так?

- Почти у всех так. Даже северяне сегодня работают на граммовой руде. Цена по отношению к золоту сегодня несправедлива. Справедливой я считаю цену, при которой ты можешь вкладываться в геологоразведку, заниматься подготовкой месторождений, достойно платить людям, строить жилье, заниматься рекультивацией. Если на это все хватает денег, то все нормально. Я не говорю маленькая – я говорю несправедливая цена. Справедливая – 3-5 тыс. рублей за грамм. По трудозатратам, по затратам интеллекта, по затратам на науку, на разработку новых технологий, внедрение этих технологий, подготовку людей, научных кадров. 

- Вам предлагали продать компанию?

- Много раз. Но я не продавец. Я не умею продавать. Что значит продать компанию? Есть моя команда, которая должна быть уверена в будущем. Таких людей десятка два. Я с ними прошел через всю жизнь. Это одна сторона. Вторая – мне деньги не нужны.

- Но все-таки были попытки продать – вы хотели выйти на IPO. 

- Да, мы два раза выходили на IPO. Первый раз это был 1999-2000 год, мы прилетели в Лондон, все было готово к размещению. И как раз в тот день произошел обвал на бирже. Мы попали в кризис. И отменили размещение. А второй раз пришелся на 2008 год. Нам тогда дали дисконт на компанию – 30-40%, и мы отказались от IPO. Не везло нам, я плохой продавец. После этого мы решили, что больше IPO мы заниматься не будем. 

- Сколько вы планировали разместить? 

- Я уже не помню точно – около 30%. Заработать можно, только продав компанию или часть компании. Нам тогда хотелось заработать, но в итоге все получилось к лучшему – нас Бог уберег.

- А что за история была с фирмой «Истерн Гейт Секъюритиз», которая в 2007 году заявила, что «Южуралзолото» должно ей 7 млн долларов? 

- В начале 2000-х годов ко мне обратился вице-президент банка «Кредиттраст» (банк уже не существует, его владельца Александра Слесарева застрелили в 2005 году – прим. ред.) и предложил взять у них кредит. Я отказался, говорю - у меня деньги есть. Но товарищ этот оказался настойчивым, уговаривал долго и предлагал копеечные ставки. В итоге мы согласились, это были хорошие деньги, мы на них тогда построили фабрику. А потом этот банк развалился. Вице-президент звонит и говорит: в банке введена процедура банкротства, но деньги надо отдать. Причем отдать … монголам (!). Я ему – подожди, каким монголам? Выясняется, что Центробанк Монголии заводил деньги в «Кредиттраст» и размещал там на депозитах. А «Кредиттраст» эти деньги давал в качестве кредитов. Но как я мог отдать деньги монголам? Я же не монголам был должен, а банку. Поэтому я сказал, чтобы они обращались в суд, и по решению суда я готов заплатить. Иначе потом ко мне придет арбитражный управляющий банка и абсолютно правильно тоже потребует деньги вернуть. И что я ему скажу? Что я монголам отдал? На каком основании? Монголы в итоге наняли компанию «Истерн Гейт», которая начала прессовать нас по полной программе, особенно в СМИ. 

- Что-то наподобие коллекторов?

- Да. Мы сопротивлялись, до последнего боролись, они настаивали на досудебной выплате, даже новый председатель Центробанка Монголии к нам в Пласт приезжала. Отношения обострились, а мы как раз тогда к IPO готовились, нам нужен был положительный имидж. В итоге они суд выиграли. Мы деньги выплатили. В СМИ тогда появилась куча публикаций – Струков взял кредит и не хочет отдавать и так далее. Неприятно, но мы в то время не могли все рассказать. 

- Как думаете, у Вас враги есть?

- Всегда думал, что нет. Потому что никому ничего плохого не делал. Потом оказывается, что какие-то недоброжелатели есть. Завистники, наверное, есть. А открытых врагов нет. 

- Завистников, наверное, немало - Вы в список Forbes входите.

- Я не из той категории людей, которые этим кичатся. Это же не мои личные деньги, это стоимость компании, так ее оценили. Я же с собой ее не заберу. Хочу, чтобы оценили больше. Для того, чтобы люди, которые у меня работают, знали себе цену. Если бы действительно у меня было где-то полтора миллиарда кэшем. Но все деньги в компании. И я спокойно к этому отношусь.

- «Южуралзолото» постоянно что-то покупает, строит, развивает. 

- Мой коллектив настроен на движение. Как только ты перестал строить, ты сразу покатился вниз. У нас есть определенные амбиции – мы хотим стать большими. Я просто помню, как нас унижали раньше. Это как в детстве – когда ты маленький, тебя шпыняют. Когда ты накачался, ты не обижаешь слабых – наоборот, помогаешь. Так и мы – когда мы голодали здесь, не знали, где денег взять, банки не давали кредитов. 

- Признали вас?

- В нашей отрасли? Конечно. 

- За границей не присматриваете активы?

- Мы работали за рубежом, в Европе. Но те трудозатраты, которые ты там несешь, несоизмеримы с прибылью, которую ты получаешь. Сейчас мы ведем переговоры по одному активу в Европе, хотим купить. Я пока до конца не понял, насколько это будет правильное решение, но актив интересный, он недооценен.  

- К 2018 году насколько хотите увеличить добычу?

- Мы должны выйти на 20 тонн ежегодно. Но вообще цель – 30 тонн. 

- Это больше чем в два раза по сравнению с сегодняшними объемами.

- У нас все для этого есть. Но это мечта. У каждого человека есть мечта. У меня – 30 тонн в год. 

- Где комфортней работать – в Челябинской области или, например, в Красноярском крае?

- Неважно, какой регион. Комфортно там, где есть хорошая команда, работоспособный коллектив. Я себя хорошо в Кемерово чувствую, в Северо-Енисейске. Ну и, конечно, люблю Урал.

- С коллективом повезло?

- У нас идиоты не приживаются, все отсеиваются. Со мной осталось много людей, с которыми я работал еще в Средней Азии. С нами тяжело работать. Но мы даем возможность развиваться. Нас научили работать, мы сейчас пытаемся научить молодых. Людям надо платить, обеспечивать их необходимым, и они будут ответственно относиться к работе. Порядок и дисциплину надо поддерживать. 

- Как вы решились зайти на «Челябинскуголь»? Шахтеры бастовали, долги копились…

- Мне было интересно. «Челябинскуголь» – это коллектив в 30 тыс. человек, это 26 предприятий в четырех городах. Огромное предприятие было. А мне всегда хотелось руководить большим предприятием. Интересно же спортсмену пробежать не 5 километров, а 10. И мне как горняку было интересно испытать свои силы. У меня хобби и работа совпадают. 

- Было сразу понятно, что шахты придется закрывать?

- Да почему? Все электростанции Челябинской области работали на этом угле. Газа не было. Это же 1997-1998 годы – шахтеры бастуют, угля нет, все стоит. Все думали, как сохранить угольный бассейн. Это уже потом, через годы, на станциях появился газ, стали говорить, что челябинский уголь плохого качества. Сто лет этим углем снабжали станции, сто лет его везде использовали, никто не говорил, что он плохой. «Челябинскуголь» – очень хорошее предприятие, у нас все шахты потом работали с прибылью. За то, что мы делали, в советское время Героя Соцтруда давали. Нагрузка на лаву была 2 тыс. тонн в сутки. 

Большая проблема возникла со сбытом. Прошла реформа РАО ЕЭС, единую систему раздробили, нарушились все сложившиеся годами связи. В энергосистему пришли дилетанты, все было разрушено. Да и бассейн «Челябинскугля» старый уже. Хотя сегодня киловатт, произведенный на угле, дешевле, чем на газе. Угольные станции дешевле.

- А экология?

- Современные технологии сжигания угля позволяют работать без ущерба для экологии – в Израиле, например, угольные станции стоят на побережье, а уголь они везут из Африки. 

- С Коркинским разрезом что будет дальше?

- Есть программа ликвидации, ею занимаются. 

- Нужны федеральные средства?

- Дело не в деньгах. Эту яму никогда не заполнишь. Ее копали сто лет. Сто лет шла добыча. Было поднято на-гора 5 млрд кубов породы. Полностью засыпать разрез нет смысла. И не надо этого делать. Борта разреза приведены в безопасное состояние. Есть, конечно, оползни, самая большая проблема – это окисление угля и задымление. Но и эта проблема решается. Можно сделать естественный водоем. Таких озер в России масса, в Челябинской области есть подобный водоем - Еманжелинский разрез, там рыбу разводят, люди купаются. Сам Коркинский разрез уже наполовину зарос деревьями. Мимо отвала едешь – там уже естественная гора, с деревьями. Четыре института сейчас разрабатывают проект по рекультивации Коркинского разреза. 

- Это по вашему заказу?

- По заказу Челябинской угольной компании. 

- Когда проект будет готов?

- В течение следующего года. В проекте будут ответы на все вопросы. По большому счету на разрезе надо прекратить добывать уголь, поднять всю технику, перекрыть борта и закрыть. 

- Но пока есть контракт с энергетиками на поставку угля.

- Да, до 2018 года.

- А если пролонгируют?

- Я думаю, что смысла уже нет. 

- Если все нормально, то почему тогда все ругают Коркинский разрез?

- Я называю это экологическим психозом. Как самому остаться хорошим? Втоптать соседа в грязь. Это сейчас и происходит. Я за собой вины никакой не чувствую. Мне даже Владимир Владимирович сказал, когда приезжал: молодец, ты хороший собственник, мы тебя будем поддерживать. 

- Поддержали?

- Ну, сами видите.

- А областные власти? Поддерживают?

- Можно я не буду на этот вопрос отвечать? Лучше вообще быть подальше от власти.

- Вы же собираетесь баллотироваться в Госдуму. Это тоже власть. 

- Мне надоело участвовать в массовках, надоело, что меня используют. Обещают честные выборы – посмотрим, какие они будут. Приезжают кандидаты из Москвы и баллотируются от Челябинской области. Что, в Челябинской области своих нет? Или в Свердловской области своих нет? Есть. И меня это возмущает.

- Но есть же партийная дисциплина.

- Мое выдвижение на праймериз «Единой России» никто не одобрил. Я пошел, потому что партия декларирует честность.

- В Челябинске и бизнес, и простые жители жалуются, что жить стало хуже.

- Понятие лучше - хуже – субъективное. Чем хуже-то? У нас что – хлеб пропал? Автобусы перестали ходить? Все привыкли к определенному стилю руководства, и когда меняется власть, конечно, это непривычно. Народ привыкает к плетке, если три дня не поругали, то сразу – а где власть, что-то не так. Это первое. Второе: были годы подъема, «дорожная революция» та же. Сегодня кризис, прошли те времена, когда деньги не считали. Работать надо, производство развивать. Это важно. Все остальное – деньги, власть – нет. 

Читайте также
Новости России
Россия
На Алтае автомобиль врезался в группу детей
Россия
У районного главы в Дагестане проводят обыск по делу о краже денег при ремонте школы
Россия
Эксперт пояснила, почему Рамзану Кадырову грех жаловаться на финансирование Чечни
Россия
NYT: Марию Бутину могут депортировать после суда
Россия
Вице-губернатор Петербурга рассказал, как и почему выдумал историю про бакланов и стадион
Россия
Количество осужденных в российских колониях достигло исторического минимума
Михаил Леонтьев
Россия
Правительство Хакасии ответило на высказывание Михаила Леонтьева о «дебиле»-губернаторе
Россия
Глава Приморья сообщил, что Instagram заблокировал его аккаунт из-за 1 тысячи жалоб
Россия
Пятерых российских бобслеистов отстранили от соревнований из-за допинга
Россия
В Московском МФЦ прокомментировали жалобу инвалида на отсутствующий пандус
Россия
Сенцову и Титиеву присудили европейские премии за борьбу за права человека
Россия
В Армении по подозрению в убийстве арестован российский военнослужащий
Россия
В ПДД могут вернуть штраф за превышение скорости на 10 км/ч
Россия
Сибирские чиновники закупили газомоторные автобусы в город, где нет заправок для них
Россия
Лукашевич: в США и Канаде через интернет ищут людей для проведения спецопераций в Украине
Россия
Политтехнологи: электорат в России уходит от рационального голосования к эмоциональному
Россия
СМИ: в Университете гражданской авиации в Петербурге прошли обыски
Тюмень
В Тюмени к 15 годам заключения приговорен педофил, которого искали 10 лет
Россия
Учредитель фонда «Вера» попросила Путина облегчить доступ к обезболивающим для детей
Россия
Евросоюз продлил на полгода экономические санкции против России
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно