«Выборы я выиграл ногами»

Депутат Госдумы Владимир Бурматов – о пиаре, оппонентах и работе в «Единой России»

В первом после выборов в Госдуму интервью депутат Владимир Бурматов, а с недавних пор и руководитель Центрального исполкома партии «Единая Россия», рассказал Znak.com о своих впечатлениях от прошедшей избирательной кампании и своих соперниках Алексее Севастьянове и Василии Швецове, о «классическом» подходе к выборам и тысяче встреч во дворах, о парламентариях-прогульщиках и новом формате работы Госдумы.

- Владимир Владимирович, вы теперь можете по праву считаться ветераном Госдумы. Ваши впечатления от предвыборной кампании по сравнению с кампанией 2011 года?

- Меня уже второй раз за день назвали ветераном Госдумы, неловко мне так именоваться в 35 лет. Если говорить о прошедшей федеральной кампании и оценивать «послевкусие» от этих выборов, то оно совершенно другое по сравнению с выборами в прошлую Думу. Помните, после выборов 2011 года реакция части общества была негативной? Отчасти, наверное, из-за того, что часть этого самого общества тогда вообще оказалась не представлена в Госдуме, отчасти из-за заявлений о том, что были нарушения, отчасти – потому что часть граждан тогда просто не пошла на выборы и выбор сделали за них те, кто на участки пришел. Это все тогда сформировало определенную повестку. Вспомните, протестные мероприятия, которые закончились 6 мая провокациями и прямыми столкновениями (имеются в виду события на Болотной площади в Москве 6 мая 2012 года – прим. ред.), и стали причиной внесения поправок в законодательство, повысивших ответственность за нарушение законов, регламентирующих проведение массовых мероприятий, более пристального внимания к организациям, занимающимся политической деятельностью на средства иностранных государств и так далее. Отчасти это стало политической повесткой первой части шестого созыва Госдумы.

В 2016 году история совершенно другая, при том что в седьмом созыве сохранили свое присутствие в Госдуме те же четыре парламентские фракции, а «Единая Россия» даже увеличила свое присутствие в Думе.

Мы собрали крупнейшую фракцию не то что за историю Госдумы – за всю историю российского парламентаризма. 

И при этом реакция общества на то, что у нас сегодня 343 депутата из 450, гораздо более спокойная и доброжелательная, чем пять лет назад, когда мы получили 238 мандатов.

- Почему так произошло?

- Во-первых, выборы стали более конкурентными: в бюллетене было такое количество партий, что точно можно было сделать выбор исходя из любых предпочтений. Во-вторых, по сравнению с 2011 годом существенно повысилась прозрачность и открытость этой процедуры, а значит – и доверие к ней. Не в последнюю очередь потому, что люди получили своих представителей в парламенте за счет одномандатников, которые вернулись в Думу впервые с 2003 года. Это же уже совсем другая канва кампании.

- Получается, люди голосовали не столько за партию, сколько за конкретную личность?

- Я бы сказал: не только за партию, но и за конкретную личность. Я в день голосования 18 сентября ездил по городу, был и в Металлургическом, и в Тракторозаводском районах, общался с челябинцами. А учитывая, что во время избирательной кампании несколько раз ногами прошел по каждому двору, я там многих по имени-отчеству знаю. Многие мне говорили: «Я проголосовал за «Единую Россию» и за вас». Но пара человек сказали, что по одномандатным спискам выбрали меня, а партию указали в бюллетенях другую. Наверное, и это тоже отчасти стало причиной, что люди приняли результаты 18 сентября 2016 года.

И еще момент – на этих выборах все-таки не было очень уж громких скандалов в целом по стране. У нас в округе не было вообще ни одного скандала. 

Недавно Валерий Гартунг, выступая на совещании у полпреда, прямо сказал, что у справедливороссов по Металлургическому округу нет замечаний. Хотя эсеры проиграли там целого Швецова (депутат шестого созыва Госдумы от «Справедливой России» Василий Швецов – прим. ред.), на которого очень рассчитывали! И я понимал, что они шли на победу, там был брошен «Справедливой Россией» очень серьезный ресурс. Но все-таки Гартунг нашел в себе мужество на совещании у Холманских признать, что там вопросов к «Единой России» у «СР» нет. Хотя у нас тоже к ним нет особых вопросов: все было достаточно корректно. Борьба была напряженная и жесткая, учитывая, что у нас на округе было два нацеленных на победу конкурента, заводивших в округ и силы, и финансы – это Василий Швецов и бывший омбудсмен Алексей Севастьянов. Севастьянов, помнится, вообще в начале кампании заявлял, что я ему не конкурент. Я как-то уважительнее отношусь к оппонентам. Многие, например, недооценивали Виталия Пашина (руководитель регионального отделения ЛДПР – прим. ред.), а он в итоге занял третье место, уступив только двум действующим депутатам Госдумы! И он прошел в Думу по спискам, и прошел с серьезным результатом, проведя достойную кампанию!

- Вы говорите, в вашем округе не было скандалов. А как же история с украденными в августе в Озерске газетами Алексея Севастьянова и Василия Швецова? Оба прямо обвиняли в этом инциденте именно вас. А потом в ночь на 19 сентября эти же издания Севастьянову некто вывалил на дворе перемешанными с навозом.

- Было бы странно, если бы они не обвиняли меня вообще во всех смертных грехах. Особенно с учетом того, что шла политическая борьба, и не воспользоваться случаем и не обвинить своего оппонента в том, что сделал кто-то или даже сделал сам обвиняющий, было просто недальновидно. Я читал, недавно был задержан водитель КАМАЗа, доставивший Севастьянову «посылку». Пишут, он все рассказал в полиции, что он делал, почему и для кого. И писавший заявление в ГУ МВД Алексей Михайлович почему-то не делает после задержания этого водителя громких заявлений. Судя по всему, это все же были какие-то бытовые «разборки» Севастьянова то ли с собственным штабом, то ли с обманутыми агитаторами. Если люди «замазаны» в куче всяких «интересных» историй, то эти истории им и аукаются. Этот случай оба моих оппонента пытались использовать в контрпропагандистских целях. Не совсем удачно, правда.

- Почему же вы не ответили тем же? Вот в Златоустовском и Коркинском округах настоящие поединки шли: Литовченко против Гартунга, Колесников против Вайнштейна…

- Мне как одномандатнику сегодня четко ясно, что не выиграть выборы скандалами и политтехнологиями, громкими заявлениями или сотнями баннеров. У меня, например, оппоненты завешивали баннерами все дороги и торцы домов! Сколько потом из баннеров теплиц и палаток сделают… Но не работает эта штука!

Колесников и Литовченко во многом были заложниками ситуации в своих округах: там у них с оппонентами была настоящая «баннерная война». И плюсов-то она, я уверен, никому не давала: если убрать у всех соперников в их округах баннеры, то результаты, уверен, были бы примерно теми же.

Меня тоже постоянно пытались вытянуть на такой спарринг. Взять хоть эту историю с газетами, заявления через СМИ – это все были вызовы. Но мне такая повестка, медийная, политтехнологическая, была не нужна. В день голосования она не стоит выеденного яйца. Вместо этого мы шли к людям. И, кстати, ни на одной из встреч про эту ерунду никто ни разу не спросил. Люди живут-то совсем другими проблемами! Людей интересует дата второй индексации пенсий, а не очередной скандал! Когда я в Озерск приехал, где оппоненты пытались раскрутить эту тему с газетами, меня спрашивали не про это, а про городской транспорт и про качество питьевой воды. И сейчас мы, кстати, нашли схему, как дополнительно 300 млн рублей направить на введение в эксплуатацию второй очереди очистных сооружений. Город Озерск перестанет быть заложником проблемы грязной воды. И по закупке автобусов уже торги прошли. 

Или другое ЗАТО, Снежинск: там меня спрашивали, что делать с озером Синара, откуда браконьеры уже всю рыбу выловили и варварски уничтожают главный для снежинцев источник питьевой воды. Мы добились полного запрета промышленного рыболовства. А до этого десятилетиями вопрос не решался! То же, кстати, и на Шершнях. Мы спасли два водоисточника, на круг – для полутора миллионов человек, от экологического дисбаланса. 

Я вот эти результаты считаю более важными: сколько детских площадок поставлено по нашим программам, в скольких детсадах и школах мы заменили окна, в скольких поселках освещение появилось, сколько сельских школ отремонтировали, сколько дворовых спортплощадок построили, сколько объектов благоустроили. У нас счет только по итогам летних месяцев идет на десятки. Завтра я провожу прием, и он традиционно начнется с того, что придут люди рассказать, что их вопросы решены. У меня все приемы граждан с этого начинаются: приходят те, кто уже были раньше, рассказать, что у них проблема устранена, а вот теперь мы привели еще человека – родственника, как правило, или сослуживца, помогите теперь и ему.

- Поверить сложно.

- Приходите и посмотрите сами. С этого начинается каждый прием. Мы же предвыборную кампанию распланировали еще до праймериз, поставили себе задачу: провести с начала года до 18 сентября тысячу встреч в коллективах. Получалось шесть-семь встреч в день. Были сорокаминутные встречи, часовые, полуторачасовые. Всегда просили, чтобы встречи были добровольными: мероприятие, куда кого-то загоняют насильно, идет кандидату только в минус. В итоге мы провели 1006 встреч с жителями округа с середины января и по середину сентября. Через них прошли 40 тыс. человек, это половина того числа людей, что за меня проголосовали. Если учесть, что у участников наших встреч есть еще семьи, то вот вам результат: я кампанию выиграл ногами. Все остальное – газеты, средства наружной рекламы – не более чем фон. Я почти все дворы Тракторозаводского и Металлургического районов Челябинска обошел на два раза. Объехал практически все села, даже самые отдаленные. И команде я говорил: у нас выиграет выборы только тот человек, который проведет больше встреч с избирателями, чем мы. Четкая задача: максимизировать число личных контактов. У меня, единственного из челябинских кандидатов, не было в штабе политтехнолога, не было начальника штаба – я координировал кампанию сам.

Кстати, и в прошлом созыве я, несмотря на то, что был списочником, каждую неделю появлялся на своей территории. У меня между Челябинском и Москвой набирается около ста перелетов в год. Челябинск в прошлом созыве в мою территорию не входил, поэтому, может быть, о моей работе не писали журналисты. Но в моем округе нет ни одной школы, где бы я не побывал и не встретился с коллективом, я директоров почти всех детских садов знаю по имени. Политтехнолога вот не было, да. Зато три водителя посменно работали. В неделю в среднем – 18 населенных пунктов, две тысячи километров пути. Это спидометр на машине, его не обманешь. Летом 2016 года я даже рейтинги не заказывал, не интересовался соцопросами. А зачем? У нас шесть-семь встреч в день, у соперников – две. Вот единственная значимая статистика.

- Интересный подход.

- Да он, на самом деле, классический. У меня были встречи, на которые приходили человек по шестьсот. Учителя, например, кипящие от политики экс-министра образования Ливанова. А я целенаправленно добивался его отставки и добился ее. Ну как они еще после этого могли голосовать? Я потом, уже после выборов, общался с политологами, с пиарщиками. И они мне сказали: такое ощущение, что вы проводили кампанию по учебнику: абсолютно классически. В том смысле, что у нас не было лозунгов типа «За все хорошее против всего плохого», каких-то дорогих и модных политтехнологических ухищрений мы не применяли. У нас был слоган: «Депутат, который работает». И вся кампания была в общем-то демонстрацией правдивости этого тезиса. И дальше продолжаем работать. 

- Но все-таки считается, что решение хозяйственных проблем, все эти детские площадки и окна в школах, – это уровень местных депутатов, районных, городских. Депутат Госдумы – он ведь законы должен разрабатывать?

- Для меня не стоит вопрос, кто должен чем заниматься. Местный депутат вам скажет, что «окна в школах» – полномочия муниципальной власти, а глава района скажет – мне денег на это не дали. А у меня на встречах живые люди, для которых дети, мерзнущие в группе детского сада, – вопрос номер один. Мне в Снежинске по их главному источнику питьевой воды – озеру Синара, которое погибало, принесли обращение, подписанное 10 тыс. человек! В городе, где 30 тыс. избирателей это значит, что его каждая семья подписала! А заниматься проблемой рыбной ловли по идее должна госструктура, находящаяся в Екатеринбурге, которая стабильно согласовывала этим варварам, выкачивающим рыбу из озера, разрешения и квоты. А потом принимала бумаги, где значилось, что за последние пять лет эти квоты не были выбраны ни разу. Судя по всему, деньги шли кому-то в карманы. И вот ко мне приходят люди, говорят: помогите. И мне их посылать к тем парням, которые, судя по всему, получают деньги от браконьеров? Или все-таки найти инструмент, чтобы спасти озеро от браконьеров? Мы нашли этот инструмент. Как вы думаете, после этого где у меня самый высокий результат был 18 сентября? Правильно, в Снежинске.

А вопросы ко мне как к законодателю, конечно, могут быть. Но за те законы, которые я инициировал, ни на одной встрече в меня никто камнем не бросил. Есть коэффициент, определяющий, сколько ты законов внес и сколько было принято. И у меня один из высоких показателей по проценту принятых законов в прошлом созыве. Большая часть моих законопроектов касалась системы образования. Например, разрешение школам снова выдавать золотые медали отличникам, возвращение льгот для поступающих в вузы детей-сирот и ветеранов боевых действий, установление верхних пределов оплаты за студенческие общежития, всего – примерно полтора десятка. Законы подписаны президентом, вступили в силу. Сюда же – закон о парламентском контроле.

Я опубликовал в прошлом году 34 антикоррупционных расследования с общим объемом ущерба в 30 млрд рублей. Часть этих денег нам удалось вернуть! Такого вообще не было раньше, чтобы депутат, без прокуратуры и следствия, добивался возвращения денег в бюджет. 

Там же доходило до смешного, и не только в системе образования. Госкорпорации на страховки своему топ-менеджменту, на отбеливание зубов и страхование от болезней, передающихся половым путем, тратило порядка полутора десятков миллионов рублей. Мы заставили вернуть эти деньги в бюджет. Пусть пойдут на более полезные дела.

Есть, конечно, и неудачи. Не удалось пробить закон о полном запрете алкоэнергетиков, имеющий, кстати, прямое отношение к образованию, ведь основные потребители этой дряни – пяти-, шестиклассники. Не успели его принять в прошлом созыве, будем принимать сейчас.

- За прошедшие полтора месяца вы уже, наверное, успели присмотреться к депутатам-новичкам, оценить работу нового созыва? Что-то изменилось по сравнению с прошлым созывом, кроме реакции общества? Ваши коллеги жаловались, что им через месяц после выборов даже кабинетов еще не выделили.

- Мне тоже кабинет только недавно выделили. Но я не считаю наличие кабинета определяющим фактором в эффективности депутата. Это же не мешает ходить на заседания. В прошлом созыве я работал в комитете по образованию, в этом вошел в комитет по регламенту. Вижу, что тут я могу быть полезнее, в том числе и той преподавательской, учительской аудитории, из которой сам вышел. Главная проблема прошлого созыва – депутаты-прогульщики. Случалось видеть на заседаниях лишь половину зала. Треть, четверть зала. Потом, этим летом, приходил к людям на встречи, у меня спрашивали: «Мы вас по телевизору видели, вы нажали кнопку за себя и «за того парня». Почему вы так сделали?» Я объясняю: он оставил мне доверенность. Закон это позволяет. Но мы ведь все понимаем, что это неправильно! Ведь тому-то парню никто доверенность от его избирателей не давал! Ему же никто не говорил: «Вот, мы тебя выберем, а ты там занимайся отдыхом, лечением зубов, бизнесом. А голосовать и работать в думе передоверь Бурматову». И в комитет по регламенту я пошел, потому что таков был наказ моих избирателей.

Включите сегодня телевизор: из 450 депутатов на заседаниях Госдумы присутствуют 440, а у десяти – больничные листы. Вместо ста вопросов за день обсуждаются от силы два десятка. Потому что депутаты выступают, спорят, министрам задают сложные вопросы.

- Может, это эффект новизны?

- Это эффект нововведений, которые проходили через наш комитет по регламенту и были инициированы специально для более глубокой проработки законов в Госдуме. Пусть решаются вопросы помедленней, зато эффективнее. Мы поставили в график по три недели в месяц для работы на пленарных заседаниях вместо двух прежних. И если работа прошлого созыва началась с дележа комитетов и кабинетов, то в нынешнем созыве – с публичных парламентских слушаний по бюджету. Мы впервые отдали бюджет страны на обсуждение экспертов, в региональные законодательные органы, а не принимаем кулуарно. И доверенности запретили: или сам голосуй, или никак. Если не подействует, будем вводить штрафы за пропуск заседаний, будем мандаты забирать за прогулы! Да, кто-то из коллег недоволен. Но ведь все знали, что в Государственной думе надо работать. Вот и работайте.

- Планов много, но вот будет ли результат? Несмотря ни на что, критика «Единой России» не прекращается.

- Есть в социологии «эффект отскока». Как правило, в конце предвыборной кампании рейтинг партии подрастает, а сразу после выборов несколько падает. Так вот прошедший сентябрь стал единственным исключением: рейтинг «Единой России» после выборов в Госдуму вырос на 2%. У нас многие партии оппозиции в принципе не могут набрать 2%! За счет чего такой рост? Да вот за счет того, что по телевидению люди видят работу, знают, что фракция «ЕР» в Госдуме открыто обсуждает проект бюджета страны, что мероприятия в регионах не прекращаются. И все эти действия – не политтехнология, это выстраивание коммуникаций с гражданами.

- Есть другая сторона медали. Три «парламентских» недели в месяц автоматически ограничивают депутата во времени работы в регионе.

- Немножко не так. Для таких депутатов, кто постоянно летает в регион, есть возможность отработать «пленарку» в Москве со среды по пятницу. А в субботу улететь в округ. И работать там – субботу, воскресенье, понедельник, вторник. Есть возможность четыре дня в любую неделю работать в регионах, если ты готов выдержать такой график. И в первую «региональную» неделю, которая завершилась несколько дней назад, все депутаты были на месте, в регионах. Они проводили встречи с фракциями в Законодательном собрании и местных депутатских советах, обсуждали бюджет, встречались с партийным активом, проводили встречи на предприятиях, в коллективах, участвовали в сходах граждан, проводили приемы граждан. И это, полагаю, правильно.

- Вы очень много говорите о работе в регионах. Связано ли это с вашей новой должностью руководителя Центрального исполнительного комитета партии? В Челябинске, по слухам, назначение депутата Бурматова многих единороссов даже напугало: ждут «чисток» из-за неэффективности работы с населением.

- Про «чистки» может сказать разве что человек, который меня не знает. Подход простой. У меня 85 региональных отделений, и все они для меня одинаковы.

- А времени хватит на партийную нагрузку?

- В предыдущем созыве я был первым заместителем председателя комитета, это огромная нагрузка: у меня только девять экспертных советов было. Плюс руководство межрегиональным координационным советом «Единой России». Это тоже партийная нагрузка. Плюс крупный партийный проект – Центр оценки эффективности федеральных целевых программ. Мы занимались, и сейчас продолжает центр заниматься, например, мониторингом строительства всех школ во всех регионах РФ и расследованием нарушений и финансовых злоупотреблений. Эту историю я тоже тянул.

Особенно ничего и не поменялось. По-прежнему есть партийная нагрузка – Центральный исполнительный комитет партии. Есть нагрузка думская – комитет по регламенту, есть региональная – мой округ. 

Было бы непрофессионально выделять для себя какое-то региональное отделение. Свое, чужое… 

Почему такого не пишут в Свердловской области, в республике Коми, Пермском крае, ХМАО, ЯНАО, Кургане, Тюмени, которые я курировал в МКС (Межрегиональном координационном совете партии – прим. ред.)? А я ведь там занимался избирательными кампаниями, партийными назначениями. Так что о чистках пишут, наверное, потому, что надо что-то писать. Но для меня, повторюсь, все одинаковы. Нет симпатий, нет антипатий. С руководством Челябинского отделения партии мы работаем вместе с 2005 года. Личные отношения – хорошие, но в работе для меня не бывает отношений.

- То есть оргвыводы могут быть сделаны и по руководителю челябинского отделения «ЕР» Владимиру Мякушу?

- Да при чем здесь «оргвыводы»? Партия – это коллектив. Решения там принимаются коллективные. Я руковожу исполнительным комитетом. Это совершенно понятная, близкая мне работа. Я с 2005 года прошел все ступени партийной работы, начиная от секретаря партийной первички. Потом местное отделение, региональное отделение, региональное отделение «Молодой Гвардии», Центральный штаб «Молодой Гвардии». А дальше как раз Центральный исполнительный комитет партии. У меня в трудовой книжке написано, что я с 2010 года был советником секретариата президиума Генсовета «Единой России». Потом Межрегиональный координационный совет партии. Я всю эту систему знаю изнутри. Я постепенно прошел эти ступеньки, мне нравится эта работа. Я буду выполнять задачи, которые поставит Президиум Генсовета партии. Это коллегиальный орган, он принимает решения, а наше дело – их исполнять. Что же касается кадровых решений, о которых вы меня спрашиваете, то это полномочие региональных партийных органов – конференции партии. Сейчас начался процесс отчетно – выборных мероприятий, и все наши партийцы будут решать, как отработало каждое первичное, местное и региональное отделение. Ориентироваться будут в том числе на результаты выборов, потому что это – главный показатель уровня доверия граждан. 

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.