Реклама на Znak.com
Доллар
Евро

Листовки и пистолеты

Экстремизм и терроризм в дореволюционном Екатеринбурге

У Екатеринбурга есть своя террористическая история. Она выросла на почве подпольного социализма, процветавшего в России на излете имперской эпохи. Мы знаем ее героев и события тех лет по городским топонимам. Сыромолотов, Свердлов, Новгородцева… Для большинства горожан эти фамилии – смутные образы из неведомого прошлого, а то и просто бессмысленные наборы букв. В середине XX века их история начала стираться, пропадать с музейных стендов. Иногда случайно наткнешься взглядом на скромную мемориальную табличку на старом особнячке. И лишь редкие исследователи-энтузиасты сегодня пытаются узнать правду о жизни красных террористов и подпольщиков, живших в Екатеринбурге более ста лет назад.

Предтечи

На заваленном папками и книгами столе молодого историка Евгения Бурденкова стоит табличка с надписью «При пожаре выносить первым!» Его небольшой кабинет расположен над цокольным этажом Музея истории Екатеринбурга. Вдоль стен – набитые под завязку книжные шкафы. Свой предмет Евгений знает и любит. Он периодически вскакивает с места, достает с полки тот или иной том, листает, показывая иллюстрации или цитируя авторов. Иногда подбегает к компьютеру, демонстрируя сканы старинных фотокарточек.

— С чего у нас тут начиналось? С народнических кружков Евгения Короткова и Леонтия Бердникова. Но абсолютно не ясно, насколько их деятельность была заметна. Впрочем, известно, что группа Бердникова в 1872-м устроила на Невьянском заводе тайную библиотеку. В том же году одна из владелиц здания, в котором мы сейчас сидим, Елизавета Качка, организовала молодежный кружок. Позже, в 1896-м, формируется «Уральский рабочий союз». Екатеринбург представляли несколько человек. В частности, Федор Сыромолотов. Одно из заседаний состоялось у нас в городе, на квартире Василия Мутных. Мутных, кстати, издавал потрясающий сатирический журнал «Гном», в котором критиковали всех – и либералов, и демократов, и социалистов. Властям тоже доставалось. А Союз функционировал недолго. Всех сдал некий товарищ Хорьков из Нижнего Тагила. Его называют провокатором. Но что значит «провокатор»? Человек просто мог не выдержать допроса. 

— В этом плане серьезно было?

— Абсолютно. По крайней мере, допросы 1905-1907-го – очень жесткие, судя по воспоминаниям. В частности, из мемуаров Федора Новоселова, уфимского боевика-подпольщика, мы знаем о комплексе мероприятий, проводимых с подследственными. Скажем, задержанному не давали спать несколько дней. Или сажали на ночь в маленькую камеру – крысятник. И если ты заснешь, крысы тебя сожрут заживо. Кого-то первые два дня кормили только воблой, чтобы испытывал жажду, а потом регулярно избивали. Люди ломались. Хотя 80-90%, на удивление, переносили всё. Правда, не все следователи были такими ретивыми.

Федор СыромолотовФедор Сыромолотов

— А после «Уральского рабочего союза»…

— …эстафету принял местный «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В руководстве числился тот же Сыромолотов. В основном в состав входили студенты Уральского горного училища. Да и собрания их, по сути, являлись студенческими тусовками. Кем были эти юноши? Людьми из провинции, поступавшими по квотам. Они видели жизнь рабочих, им хотелось улучшить ее. Разумеется, преобладали максимализм, творчество, своего рода поэзия. Ребята 18-19 лет. Ими выпускался журнал «Уралец». Печатался на гектографе, установленном в карцере училища. Когда туда решили посадить провинившегося, они залили оловом отверстие в замке для ключа, чтобы никто не проник, а ночью взломали дверь и вынесли «аппарат». К слову, у них были конкуренты. Так называемый, «клуб пакостников», у которых имелся свой гектограф. В один из церковных праздников «пакостники» отпечатали и расклеили объявления о том, что возле гордумы раздают бесплатные угощения. Народ пришел, а угощений нет. Серьезная провокация по тем временам. Потом «сыромолотовцы» их к себе переманили. 

— Из «революционного центра» пытался кто-нибудь контролировать их?

—Тут сложно сказать. Петербургский «Союз» почти постоянно находился в состоянии разгрома: аресты, обыски. Но в 1898-м прибыла делегация от киевского филиала «Союза борьбы» – Мария Эссен-Берцинская, Ида Каменер и Александр Санин. Они провели первую в истории Екатеринбурга маевку. В селе Бишкиль устроили подпольную типографию. Там работал выпускник Уральского горного училища Николай Кудрин, являвшийся смотрителем рудника. Правда, их быстро накрыли. Ида застрелилась, остальных посадили. Сыромолотов уехал в Сибирь. А в 1901-м создается «Уральский союз социал-демократов и социал-революционеров». Никаких маргиналов, никакой конспирации. Все достаточно обеспеченные люди, делающие карьеру. Купеческие сыновья и дочки, дети золотопромышленников. При аресте организаторов изъяли семь гектографов, на которых было напечатано огромное количество прокламаций и воззваний. В 1903-м образовался Среднеуральский комитет РСДРП, но в данном случае дело тоже завершилось арестами.

— А как в те годы революционные, «экстремистские», «прожекты» в Екатеринбург проникали? Кто был носителем? По каким каналам литература поступала?

— Полагаю, главными носителями являлись отучившиеся в Москве и Санкт-Петербурге молодые люди, вернувшиеся домой. Обучаясь в столичных университетах, они находились в тусовке, в среде, заряженной соответствующими идеями. Возвращаясь, пытались обсуждать эти идеи со своими старыми знакомыми. Другая креативная часть – приезжающие учителя, получившие образование на известных факультетах. Например, в Казанском университете. Ну, и не забываем про библиотеки. Одна из библиотек казанского марксистского «кружка Федосеева» переехала в Екатеринбург. В здании нашего музея располагалась частная библиотека Софьи Тихоцкой. Они с мужем, являясь представителями революционно-демократического движения, очень много от государства «получили». Жили в Харькове, оттуда их отправили в ссылку в Сибирь за связь с народовольцами. Отбыв срок, обосновались в Екатеринбурге.

— Думаете, через нее шла нелегальная литература?

— Не исключаю. Ведь что такое частная библиотека начала XX века? Это как интернет-кафе. Там можно было узнать актуальную информацию о международном положении, о революциях в других странах, почитать Добролюбова, Чернышевского. Библиотеку Тихоцкой называли мини-университетом. То есть подобные заведения становились центрами пропаганды. Там говорили о справедливости, о восьмичасовом рабочем дне. Но только говорили. А после 1905-го участники бесед пропадают из истории. Их место занимают другие.

— Сколько человек обычно состояло в подпольных кружках?

— Обычно шесть-семь. Плюс те, кого в мемуарах по разным причинам не хотели называть. Получается, 10-20 максимум. Встречались на квартирах. По возрасту выделяются два «слоя» – молодежь и люди 30-40 лет. Рабочие присутствовали в небольшом количестве. Хотя, с другой стороны, студенты Уральского горного училища – дети рабочих. Сыромолотов – сын и племянник известных рабочих деятелей в Златоусте. Данные ребята не считали себя элитариями по отношению к своей среде. Они умели общаться с ее представителями. Взять, скажем, их поездку на Сысертский завод или попытку завязать отношения с рабочими завода Ятеса. 

— Толк от кружков был?

— Зависело от внутреннего самоощущения самих рабочих. Если налажен консенсус с заводовладельцем или управляющим, то никакие революционные идеи не могли глубоко проникнуть. Хотя… Владелец сысертских заводов Дмитрий Соломирский часто находился на своих заводах. Постоянно контактировал с персоналом. Но это не уберегло его от покушения в 1905-м. Зато Сергей Чуцкаев вспоминает, что большевики отправили на завод в Сысерть двух агентов, а тамошние рабочие потом сообщили: «Вы кого к нам прислали? Они сидят, рыбу ловят». К тому же рабочие как люди определенной корпоративной культуры вряд ли ждали приезда неких краснобаев. Скорее, они сами искали контакты тогда, когда нарушалась справедливость на заводе. И тут тем же большевикам уже было проще. 

Сергей ЧуцкаевСергей Чуцкаев

— Полиция наша на кружках карьеру делала?

— Логика работы полицейского – находить и уничтожать запрещенные организации. И ради галочки, и ради карьеры. Да, интересно проследить, насколько раскрытие кружков влияло на карьерный рост сотрудников полиции. Расскажу кое-что на примере Уфы, где работал следователь Василий Ошурко. Его ненавидели, так как он проводил жесткие допросы. Он выбивал показания. Потом занял должность полицмейстера Орла. При советской власти числился канцеляристом-ассистентом на Ессентуковской военно-курортной станции. В итоге ему не повезло. Его узнал один из тех, кого он пытал, и в 1924-м Ошурко расстреляли. Вот так. Работать следователем в Уфе, а затем сделаться полицмейстером Орла… Мне кажется, эти товарищи были просто хорошими служаками и не более. 

— Известно что-то о судьбах тех, кто покинул «революционный» процесс в 1905-м?

— Видите, в чем дело: 1905-й – время разрушения огромного количества надежд. Осознания того, что ничего не получилось, что революция – кровь. Информации о дальнейшей судьбе либо нет, либо мы видим следующее – люди продолжают реализовываться профессионально, но уже без политики. Народники стали обыкновенными учителями. Биографии никто из них не написал.

Площадь

Евгений открывает дверь чайной, мелькающей разноцветными огоньками на проспекте Ленина, возле Главпочтамта. Густая вечерняя тьма отступает и теперь повсюду красные обои с «восточным» орнаментом. Типа Ташкент или Самарканд. Мы садимся за столик у стены, просим официантку принести кофе. Под потолком расстилается англоязычный напев – слабо опознаваемый поп-рок 90-х, а то и 80-х. Рядом заказывают кальян.

— Давайте сперва о случившемся на Кафедральной площади (она же – 1905-го года), – предлагаю я.

— Хорошо. Еще зимой 1904-1905-го никто в Екатеринбурге не предполагал, что такое может произойти. Но в мае в городе состоялась мощная демонстрация приказчиков крупных магазинов, не желавших работать по выходным. Все поражены. Большевики, к слову, активно не участвовали. Дальше пошли демонстрации рабочих ВИЗа, рабочих завода Ятеса. К июлю ситуация устаканилась. В октябре – всероссийская стачка. 17-го числа власти обнародовали знаменитый манифест, предоставлявший политические права и свободы. Но было поздно. Правда, хочу отметить, – тема событий октября 1905-го на Кафедральной площади Екатеринбурга в советское время не изучалась тщательно, да и нынче… – Евгений делает паузу и бросает взгляд в сторону.

Площадь 1905 года, наши дниПлощадь 1905 года, наши дни

— В чем дело?

— В общем…То, что я сейчас расскажу – моя личная версия как исследователя. Городским прокурором тогда был Козицын, а его брат возглавлял екатеринбургское «отделение» черносотенного «Союза русского народа». Как пишет в своих мемуарах Клавдия Новгородцева, 19 октября около прокурорского дома она увидела огромное количество «бородачей», большую организованную группу. Все они потом участвовали в беспорядках. Согласно Чуцкаеву, около 11:00 того же дня на площади стартует митинг большевиков. Без визовских рабочих, которые задержались. И вот приехавший уже на тот момент в город Яков Свердлов («товарищ Андрей») забирается на деревянные короба, установленные у Богоявленского кафедрального собора.

По одним данным, он успел выступить с речью против манифеста и призывом дальше давить на власть, по другим – нет. Собравшиеся вокруг «бородачи» стали кричать и теснить большевиков к Сибирскому банку, в сторону нынешнего здания ГУ МВД. Те принялись отстреливаться. В Сибирском банке им не открыли, открыли – в Волжско-Камском. Примерно в 14:00 на площади, проследовав по улице Уктусской (8 Марта), несмотря на предупреждения сочувствующих, появляется колонна учащихся под предводительством 20-летнего журналиста Прокопия Соловьева. Полиция пропускает ее. Молодых людей встречают те же самые мужики с дубьем и начинается бойня.

Кафедральная площадь, будущая площадь 1905 годаКафедральная площадь, будущая площадь 1905 года

— Сколько погибло?

— Официально – двое. Соловьев и 18-летний воспитанник художественно-промышленного училища Василий Иванов. Многих пострадавших увезли с площади в ужасном состоянии. По факту произошедшего возбудили дело, но расследование замяли. Тут еще очень интересна фигура Соловьева, работавшего в газете «Уральская жизнь», и его роль. Как позже выяснилось, он числился сотрудником жандармского управления. 

— Еще один провокатор?

— Думаю, в данном случае царская охранка сама себя перехитрила. Он мог вести собственную игру, тысячу раз поменять позицию. Нам остается только предполагать. Кроме того, история ставит перед нами и другие вопросы. Имел ли прокурор города отношение к погромщикам? Если да, то с какой целью они взаимодействовали? Показать, что в городе действует организованная группа, не допускающая антиправительственных собраний? А ведь подобные события имели место и в других регионах – на Украине, в Сибири. Есть мнение об использовании целой сети провокаторов, но никто не в состоянии назвать их имен. У нас нет доказательств, кроме переписки екатеринбургского полицмейстера и представителя пермского главного жандармского управления, обсуждающих деятельность Соловьева. 

Товарищ Андрей

Кофейные чашки почти опустели. Воздух в помещении понемногу обретает сладковатый кальянный привкус.

— Вы упомянули Свердлова… А как часто он посещал Екатеринбург?

— Первый раз он был здесь в сентябре-декабре 1905-го. Затем приезжал в феврале 1906-го. Отсюда – в Пермь. В Перми его арестовали, отправили в Нижнетуринскую тюрьму, из Нижнетуринской тюрьмы – к нам. У нас просидел два года в тюремном замке, в нынешнем СИЗО на улице Репина. Освободившись, уехал. В 1910-м высылают в Нарым. Бежит. Опять-таки через Екатеринбург. И последний визит – весной 1917-го, в рамках подготовки уральской областной партийной конференции.

«Выступление Я. М. Свердлова на подпольной квартире». Художник Николай Чесноков«Выступление Я. М. Свердлова на подпольной квартире». Художник Николай Чесноков

— Осенью 1905-го Свердлов появился тут в качестве кого?

— В качестве агента ЦК РСДРП. К тому моменту Средне-Уральский комитет оказался разгромлен. Подпольная работа почти не велась. Требовалось воссоздать организацию. У него получается, но уже в октябре, в связи с манифестом и изменением обстановки, перед ним встают другие задачи: совет, стачечный комитет, вооруженное восстание. Ему пришлось сделать кульбит в воздухе, заняться формированием профсоюзов на заводах, борьбой с эсерами, выступлениями на митингах.

— Но восстания не произошло. 

— Верно.

— А в целом насколько эффективной была его работа?

— Ну, скажем, он создал школу подпольных агитаторов. Функционировала два месяца. Выпускники хорошими агитаторами так и не стали… В действительности парадокс в том, что он проводил здесь бурную деятельность, но ее эффективность нам не ясна. Постоянно перемещался. Алапаевск, Нижняя Тура, Челябинск. Везде Свердлова видели. Существует целый блок догадок о том, какие пункты он посещал. Кроме того, представьте: вы старый большевик, никто о вас не знает, и вдруг вам присылают запрос «Были знакомы со Свердловым в 1905-м году?» И вы отвечаете: «Конечно!» И кто проверит? Сам Свердлов воспоминаний не оставил. На основе вот таких свидетельств-мифов сформирован список его уральских поездок. 

— Понятно. Если не против, вернемся к сентябрю 1905-го. Как вообще местные подпольщики отнеслись к Свердлову, когда он оказался на Среднем Урале?

— Во-первых, организация была на грани и возобновилась в октябре, после освобождения арестованных ранее большевиков, среди которых присутствовали гораздо более опытные товарищи, нежели молодой Яков Михайлович. Во-вторых, во главе организации, условно говоря, на тот момент сложился своеобразный триумвират – Николай Бушен, Сергей Чуцкаев и Сергей Черепанов. Мало того, Бушен числился председателем «подразделения» РСДРП в Екатеринбурге. А Свердлов приехал и взял все на себя. Турбулентность событий была высокая, и на формальности внимания не обращали. Но, полагаю, без своеобразной ревности не обошлось. Тот же Бушен – на 12 лет старше Свердлова. Как еще он мог его воспринимать? Кто-то считал Свердлова выскочкой. Но до нашего времени сохранились лишь обрывки «показаний», отражающие взгляды тех, на кого он произвел ошеломляющее впечатление.

Николай БушенНиколай Бушен

— А где наш герой жил?

— «Главный» дом находится по адресу: улица Кирова, 31, где с конца октября по начало декабря 1905-го обретались видные здешние большевики. Помещение принадлежало купцу Ивану Новгородцеву, сочувствующему им. По сути, у него размещался штаб екатеринбургского комитета РСДРП. Поселились они все вместе после 19 октября, в «дни свобод», поскольку имелся риск нападений на отдельных членов комитета. Тогда же сформировалась общая «боевая дружина» большевиков, эсеров и анархистов для охраны митингов и активистов. Кстати, сестра Ивана, Клавдия, стала второй женой Свердлова.

— Интересно…

— Да. Там сложились несколько революционных пар, живших гражданским браком. Свердлов –Новгородцева, Кин – Орехова, Бушен – Авейде. 

Сестра екатеринбургского купца Ивана Новгородцева, Клавдия, стала гражданской женой Якова Свердлова. Дожила до 1960 года, умерла в МосквеСестра екатеринбургского купца Ивана Новгородцева, Клавдия, стала гражданской женой Якова Свердлова. Дожила до 1960 года, умерла в Москве

— А дальше «товарищ Андрей» сел…

— Именно. Как я говорил, задержали его в Перми. Позже переправили в Нижнетуринскую тюрьму, где очень не любили политических. Он устроил массовую голодовку, повлекшую смену руководства учреждения. Об инсценировке речи не шло, люди были готовы умереть. В итоге из Нижней Туры Свердлов попал в Екатеринбургский тюремный замок, в котором провел 1907-1909 годы.

Яков Свердлов и Клавдия Новгородцева с дочерью, 1918 годЯков Свердлов и Клавдия Новгородцева с дочерью, 1918 год

— Что известно о жизни «товарища Андрея» за решеткой?

— Все, кто с ним сидел, описывали похожую ситуацию – четкая регламентация дня, время для чтения и занятий, отдельный общак для политических, партийное разделение по камерам. Будучи старостой, он пользовался правом свободно перемешаться по «своему» блоку. Начальник тюрьмы к нему демократично относился. Иногда возникали разные коллизии. В дневнике Николая Чердынцева описывается конфликт между большевиками и эсерами. Одного из эсеров поместили в карцер. Его товарищи обвинили оппонентов в том, что те повлияли на тюремную администрацию, результатом чего якобы и явилась изоляция их единомышленника. Читаешь и диву даешься. Вроде люди в заключении находятся, а устроили мини-парламент самый настоящий. Манифестами обменивались, предписаниями. Потрясающие отношения. Но есть авторы, позволяющие себе различные инсинуации на материалах данного дневника.

«Арест Якова Свердлова и Клавдии Новгородцевой в 1906 году в Перми». Художник Герман Мелентьев«Арест Якова Свердлова и Клавдии Новгородцевой в 1906 году в Перми». Художник Герман Мелентьев

— Например?

— Например, пишут, что Свердлов лично вешал пойманных в камерах крыс. Хотя на самом деле в мемуарах Чердынцева идет речь о разговоре двух сокамерников, один из которых рассказывал о том, что по поручению Свердлова на него была возложена задача по отлову и уничтожению тюремных грызунов. Заключенные предприняли против них целую войну и победили. Свидетельствует ли это о каких-то личных наклонностях Свердлова? Сомневаюсь.

— На ваш взгляд, в целом его революционная судьба типична?

— Можно и так сказать. Каждый революционер проходил определенный цикл – подпольная деятельность, арест, отсидка, ссылка, побег. Считалось, если у тебя за плечами нет ничего подобного, ты не революционер. Свердлов цикл прошел.

Выступление Якова Свердлова на II областной конференции РСДРП. Художник Л. ТкаченкоВыступление Якова Свердлова на II областной конференции РСДРП. Художник Л. Ткаченко

— Откуда взялось «предание» о терроризме Свердлова?

— Тут, полагаю, вот в чем дело: судя по всему, друг на друга наложились два мифа – советский и постсоветский. О том, что без Свердлова на Урале ничего не делалось, и о том, что он являлся причиной всех ужасных вещей, творившихся в ту эпоху в России. До 1991-го его возвеличивали, после – чего только не понаписали. И царскую семью он лично расстреливал, и покушение на Ленина организовывал. Дабы избавиться от этой «каши», нужно, соответственно, отказаться от «обожествления» Якова Михайловича, вывести «товарища Андрея» из списка «замечательных людей». Был простой человек. В чем-то талантливый, в чем-то – не особо, в чем-то – не талантливый абсолютно. Да, интересный, лидер, харизматик, организатор, любитель поговорить, поучить. Но ни в коем случае не боевик.

Война

Здание Уральского государственного аграрного университета фотографировать сложно. С флангов его плотно прикрывают жилая пятиэтажка и десятиэтажный офисник, а со стороны фасада –череда высоких деревьев с густой сентябрьской желто-зеленой листвой. Тем не менее делаю несколько снимков. 

В эпоху империи в стенах вуза располагалось художественно-промышленное училище. 19 января 1906-го связанный с эсерами 17-летний студент Владимир Годлевский зашел в канцелярию учебного заведения и разрядил револьвер в делопроизводителя учреждения Всеволода Зотикова. Зотиков скончался. Молодого человека задержали.

Снова встречаюсь с Евгением. Замечаю небольшую перестановку в музейном кабинете. Сегодня наш разговор касается непосредственно «боевой работы» екатеринбургских подпольщиков.

— Стоп, – произносит Бурденков. – Боевая работа большевиков – одно, а подпольная деятельность – иное. До 19 октября 1905-го боевая работа была бессмысленна. И решение о создании дружины, о которой мы говорили ранее, приняли как раз в тот день. Она контролировала ситуацию в городе три месяца – до ввода войск в декабре. 

— А кто возглавлял дружину со стороны РСДРП? Сыромолотов?

— Тогда здесь находился Никифор Вилонов. Судя по всему, руководил отрядом он. Сыромолотов, как мне кажется, не потянул бы. Пороху маловато. В дальнейшем именно Вилонов организовал экспроприацию («экс») шрифта из типографии Вельца (улица Сакко и Ванцетти, 52) в феврале 1906-го. По темпераменту Никифор был жестким, смелым, безрассудным. Этакая квинтэссенция революционера.

Сакко и Ванцетти, 52. Здесь находилась типография Вельца, которую «взяли» уральские боевикиСакко и Ванцетти, 52. Здесь находилась типография Вельца, которую «взяли» уральские боевики

— Мы в состоянии сейчас проследить «линии жизни» подпольной большевистской организации и их «спецгруппы», создававшейся изначально для охраны митингов?

— Есть воспоминания Михаила Герцмана. Когда читаешь их, создается впечатление, что группа являлась параллельной структурой, почти не связанной с основной организацией. При изучении «биографии» группы всплывают персоны, сведений о которых нет ни в одном справочнике. Те или иные ее участники присутствуют в официальной истории лишь до конца 1905-го, до ухода дружины в тень. Да, они взяли типографию Вельца, но мы узнаём об этом только из неопубликованных мемуаров. По большому счету, Екатеринбург – провал «красных боевиков». Вероятно, свою роль сыграл перманентный разгром местного большевистского подполья. На смену Свердлову приехал Шварц. Его арестовали. Затем Кириевский. Тоже арестовали. Затем Теодорович. Опять арестовали. Потом Черепанов. Аналогичный итог. Правда, через два года его выпустили. Иными словами, толком ничего не предпринималось. Почти все «командированные» – публицисты, занимавшиеся газетой «Уральский рабочий». Их «тяга» к боевой работе сводилась к тому, что «нужно где-то шрифту достать». 

Сергей ЧерепановСергей Черепанов

— Но даже в неопубликованных воспоминаниях об «эксах» практически ничего нет, не считая «сюжета» с типографией.

— И это удивительно. Либо они чем-то фактически околокриминальным занимались, либо вообще ничем. Крупный «экс» в любом случае фигурировал бы в газетной хронике. Подозреваю, что как таковой организованной «спецгруппы» у большевиков в городе не существовало, действовали хаотично и спорадически.

— А откуда известно о налете на типографию?

— Из записок Сыромолотова и Герцмана. На мой взгляд, акция не была организована как следует. Они забежали с пистолетами, связали сторожа, поставили человека на стреме. Уходя, забыли его. Он был арестован. Смешно даже. Существовало несколько способов завладеть шрифтом, не привлекая к себе внимания. Скажем, устроиться туда на работу и потихонечку подворовывать. В принципе, вся эта тема требует детального исследования. Нужно поднимать документы жандармерии. Выяснять, кого и за что судили. Сами большевики справок не дают. Но ведь многое может вскрыться. Чего стоит только знаменитая фотография екатеринбургских «террористов», сделанная в сентябре 1906-го в екатеринбургской тюрьме. Оказалось, трое из 12 представленных на снимке активистов – техники, занимавшиеся подпольной типографией, а не боевики.

— Владимир Голдин в книге «Лбов и его команда» пишет о том, что 20 января 1907-го боевики РСДРП на улице Пушкинской (сейчас – Пушкина) отобрали у артельщика строящейся железной дороги «Пермь – Екатеринбург» 4700 рублей. По воспоминаниям Герцмана, двух из трех налетчиков сразу поймали. А 4 августа на дороге между ВИЗом и поселком Медный рудник (нынешняя Верхняя Пышма) совершает «экс» Петр Ермаков, будущий участник расстрела царской семьи…

— Правильно.

— Но я обратил внимание на следующее: по информации Голдина, в ходе этого нападения на кассиров, перевозивших зарплату для рабочих Медного рудника, были ранены три человека, а добычей экспроприаторов стали четыре тысячи рублей с лишним. Вместе с тем Юрий Жук в книге «Цареубийца» сообщает иное – Ермакову и двум его товарищам достались 12400 рублей. Кроме того, якобы погибли шесть граждан – двое полицейских, три контролера банка и помощник кассира. Кому верить?

— Есть еще пара источников. В одной из версий своих записок сам Ермаков упоминает об убийстве двух человек, сопровождавших кассу. Но в его официальной биографии факт нападения вообще отсутствует. Любопытно еще и другое. Ермаков указывает, что тройку для экспроприации он собрал по собственной инициативе, без ведома партийного руководства. К тому моменту в РСДРП решили распустить «спецгруппы», но уральские боевики не подчинились, и в 1908-м их объявили «вне партии».

— Понятно тогда, почему про «эксы» в официальной истории ничего нет. Получается, «кабинетные» большевики от боевиков отреклись…

— Но добытые ими деньги продолжали брать. Что касается Ермакова, для него та экспроприация, видимо, являлась реабилитацией всей жизни. Сохранилось свидетельство – идет собрание старых большевиков, и Ермаков произносит: «Эх, как мы брали Верх-Исетскую кассу!»

— Евгений, а почему приезжавшие представители ЦК быстро «проваливались»? Из-за провокаторов? Кроме Ерина, убитого в 1907-м людьми Ермакова, в неопубликованных воспоминаниях фигурирует целая череда «изменников» или подозреваемых в измене.

— Мне кажется, тут дело в неправильно используемой терминологии. Я уже говорил, что человек мог просто не выдержать допроса. А мог на чем-то банально попасться и расколоться. Тот же Ошурко в 1924-м, отвечая на вопрос, являлся ли провокатором один из участников южноуральского подполья, сказал: «Нет, провокатором он не был. Он... как это сейчас говорят... неустойчивым был, что ли». К тому же считалось, что екатеринбургские жандармы и полицейские умели получать информацию. Вряд ли все подозреваемые большевиками были профессиональными агентами. В противном случае их партия долго не продержалась бы. Да и уровень конспирации у них оставлял желать лучшего. Допускаю, что все эти так называемые провокаторы – обычные болтуны или проживавшие легально граждане, надавить на которых не составляло труда. В принципе, любая подпольная деятельность – 20% успеха, 80% провала. Листовки, конференции… Сплошные «маячки». Следователи, наверное, руки потирали, когда наблюдали подобное. 

Петр ЕрмаковПетр Ермаков

— Знаете, у меня ассоциация сейчас возникла по поводу того, о чем мы говорим… Рыхлое поле. Вот были политические «элементы», жившие в Екатеринбурге, принимавшие «гостей» от ЦК. А были возникающие периодически «команды», связанные с ними лишь идеологически, в той или иной мере, но поступавшие как им заблагорассудится.

— Да. Тому же Ермакову никто не мог запретить собрать банду и взять кассу чисто из криминальных побуждений, а затем написать, что все делалось ради революции.

— Но кроме большевиков, существовали ведь в городе меньшевики, эсеры, анархисты…

— О них не пишут. По крайней мере, я не видел подробных публицистических работ. В книге Голдина указано, что Годлевский имел отношение к эсерам. Еще в истории нашего города фигурирует анархист Григорий Порошин, в задачу которого входило взорвать стену тюрьмы и помочь Свердлову сбежать. Но его задержали при закладке «адской машинки». А в шестом томе «Книги русской скорби» есть материал о жандармском ротмистре Иване Пышкине, застреленном боевиком-эсером 23 июня 1907-го на улице Солдатской (сейчас – Красноармейская).

Улица Красноармейская, бывшая Солдатская, где в 1907 году боевик-эсер застрелил жандармского ротмистра Ивана ПышкинаУлица Красноармейская, бывшая Солдатская, где в 1907 году боевик-эсер застрелил жандармского ротмистра Ивана Пышкина

— Как тогда в городе воспринимали происходящее?

— Начиная смотреть газеты вековой давности, думал, буду ахать от звучных заголовков. Нет. Все в уголовной хронике, на последних страницах. Полагаю, обыватель почти не интересовался подобными вещами. Цирк привезли – вот это круто.

— А при советской власти?

— А при советской власти, в 1920-х, возникла комиссия по истории Октябрьской революции. Позднее ее материалы – разумеется, тоже идеологизированные в определенной степени – оказались под грифом «секретно». И в дальнейшем тема описывалась вымученно. Даже полуправду рассказать нельзя было. Выходили некие очертания событий. Мало того, до середины 1950-х чуть ли не в каждом соответствующем музее присутствовали стенды, посвященные боевикам. А затем их резко убрали.

— Почему?

— Не понимаю. Вероятно, в связи со смертью Сталина. Он ведь сам являлся активным экспроприатором. В свою очередь, его преемники к революционным событиям никакого отношения не имели. И они вполне могли рассудить следующим образом: «Боевики? Кому они нужны?» Что касается конкретно Урала, то здесь с историей революционного движения просто беда. В выпущенных после Великой Отечественной войны книжках по существу нет ничего. В них не фигурируют люди, только безликие массы. В 1990-х же авторы бросились в другую крайность – занялись излишней демонизацией большевиков. И теперь положение не изменилось. Документы, не изучавшиеся в советский период, по-прежнему не изучаются. Дело Ермакова, дела екатеринбургского комитета РСДРП… Вообще, я считаю, нам нужна иная история революции. Без лениных-сталиных. История живой среды.  

***

Ливень, налетевший на город во время нашей беседы, заканчивается. Мы стоим в дверях музея, изредка поглядывая на осеннее небо – не начнет ли проясняться.

— Отчего вы заинтересовались темой?

Евгений закуривает.

— Сотрудники музея собрали много документов, а также солидный книжный фонд по революции на Среднем Урале. Я взялся изучать эти материалы и обнаружил – между ними нет знака равенства. В книгах – абсолютная «чистота», зато благодаря работе с документами стали вырисовываться хоть какие-то факты. 

— Процесс «раскопок» затягивает?

— Еще бы. Но я понял – даже привлекая огромное количество источников, истину не обрести. На субъектив свидетелей всегда будет накладываться твой собственный.

—Проблема решаема?

— Не знаю, – задумывается Евгений, а затем усмехается. – Ну, если только машину времени изобретут.

Автор благодарит Музей истории Екатеринбурга за предоставленные иллюстрации и фотоматериалы 

Июль – октябрь 2016

Читайте также
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно