Доллар
Евро

«Наша элита - дряхлеющий подросток, все чаще прибегающий к косметической хирургии»

Эксперт: как в госполитике отражаются возрастные проблемы нашего правящего класса

Александр Задорожный
picture-alliance/dpa/F.von Erichsen

Российская элита скрывает (вероятно, в том числе и от самой себя) некую скандальную тайну – тайну собственного происхождения: проклинающая перестройку и «лихие девяностые», в действительности наша элита порождена ими, именно события и процессы, характерные для этого периода, и привели ее к обладанию властью и собственностью. 

Как правило, индивид преодолевает Эдипов комплекс, комплекс зависимости от отца (от истока собственного происхождения) благодаря символическому отцеубийству, завершающемуся переходом к самостоятельности и ответственности за свою судьбу, ответственности, которую уже невозможно переложить на другого, обвинив в своих проблемах. Но российская политическая элита идет кружным путем неврозов и паранойи. Прибегает к квазирелигиозному экзорцизму, изгнанию мерещащихся ей повсюду духов и бесов революции – «глобального заговора», «оранжевых революций», «пятой колонны». Обращается за спасением к славному прошлому, цепенеет от страха перемен и пытается остановить течение истории. 

Илья Калинин: «Мы живем в мире, где отсутствует какая-либо перспектива, кроме катастрофической. На данный момент никакого будущего нет. Это подвешивает вопрос об истории, “которая кому-то отмстит”»Илья Калинин: «Мы живем в мире, где отсутствует какая-либо перспектива, кроме катастрофической. На данный момент никакого будущего нет. Это подвешивает вопрос об истории, “которая кому-то отмстит”»

Развитие подменяется бегством в минувшее: нынешние правители суть реинкарнация Рюрика, святого Владимира, Ивана Грозного, Петра Первого… Когда-то школьники засматривались «Гостьей из будущего» и грезили о «прекрасном далеком» - сегодня подрастающему поколению предлагают «Мы из будущего», где это будущее оказывается лишь ухудшенной копией прошлого, к которому необходимо вернуться. Таково краткое содержание лекции известного историка культуры, шеф-редактора журнала «Неприкосновенный запас» Ильи Калинина, состоявшейся на площадке книжного магазина «Пиотровский», что в Ельцин Центре.

«Элита всеми силами пытается стереть память о своем происхождении» 

- Илья Александрович, вы говорите о том, что наша элита монополизировала историю, знания о ней и инфраструктуру распространения этих знаний, чтобы легитимизировать свои претензии на власть и, следовательно, собственность. А может, так, в предельно сжатые исторические сроки и поэтому уродливо, но все-таки формируется национальная аристократия? 

- Как бы ни относиться к самому феномену «национальной аристократии», мне кажется, что происходящее не «тянет» и на эту оценку. Та культурная и историческая политика, которую наша элита проводит последние 15 лет, а последние пять лет делает это все более и более активно, вызвана не стремлением сформировать какой-то устойчивый культурный канон, создать какую-то стройную и нормативную систему идеологических ценностей, на которые общество и сама элита должны ориентироваться. Подобного рода идеологическая нормативность сама по себе вызывает много вопросов и возражений, но внутри предлагаемой сейчас национально-патриотической, государственнической программы не просматривается даже ее. 

Предлагаемый культурно-патриотический канон подвижен, ситуативен, опосредован злобой дня: он постоянно меняется в зависимости от текущей политической повестки или от стремления замаскировать ее реальные координаты. При этом сами патриотические ценности, присяга, которую представители государства без устали приносят русской культуре, носят прежде всего риторический, декларативный, фасадный характер. 

«Все силы элиты уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину, а к Рюрику и князю Владимиру. Никакого проекта будущего здесь нет»«Все силы элиты уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину, а к Рюрику и князю Владимиру. Никакого проекта будущего здесь нет»

У аристократии есть генеалогия, память о собственном происхождении, благодаря чему у нее есть и горизонт будущего, осознанные представления о том, что необходимо делать, чтобы это будущее наступило (опять же – независимо от того, как эти представления могут быть оценены). Следовательно, есть и ответственность.

- Думаю, ответственность – ключевое понятие. 

- Верно. Но в нашем случае мы сталкиваемся как раз с отсутствием такой исторической генеалогии, точнее, с нежеланием ее признавать, в связи с чем эту генеалогию необходимо постоянно изобретать, стирая реальные исторические связи. Современная политическая элита всеми силами пытается стереть память о своем происхождении, вписывающем ее в перестройку и реалии 1990-х, которые стигматизируются в качестве «лихих». Так что все силы уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину (условно), а к Рюрику и Владимиру, к временам основания государственности и крещения Руси. Никакого проекта будущего здесь нет, а единственной исторической перспективой оказывается историческое прошлое, интерпретируемое как укрепление российской государственности, время от времени прерываемое периодами национального разлада и смуты. 

Так что никакая это не аристократия, а управленческий класс, который, даже если допустить его менеджерский профессионализм (что тоже сомнительно), не способен мыслить стратегически. В противном случае эти люди перестали бы быть менеджерами. Наличие исторического горизонта замедляет процесс принятия решений, попросту говоря, заставляет думать, что оценивается, скорее, как минус для эффективного менеджера, работающего в режиме ручного управления. Представляется, что по-настоящему хороший менеджер мгновенно реагирует на вызов, который он только что обнаружил в ящике своей корпоративной почты или в докладной записке, подготовленной референтом: сегодня перед нами вот такая проблема - ее и будем решать. На следующий день возникнут новые проблемы, а о вчерашних никто и не вспомнит. Равно как и о вчерашних решениях, призванных решить вчерашние проблемы. 

«Отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных черт. С криминалитетом было покончено через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных»«Отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных черт. С криминалитетом было покончено через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных»

Но у нас над всей этой менеджерской машинерией, главной задачей которой является воспроизводство существующего положения вещей и монополизации доступа к корпоративной прибыли, создается медийная, дискурсивная завеса тысячелетней русской истории, богатств русской культуры и национальной традиции. Иными словами, отсутствие реального исторического горизонта, имеющего непосредственное отношение к происходящему в данный момент и к тем, кто ответственен за происходящее, компенсируется за счет воображаемой конструкции, оперирующей тысячелетиями, бескрайними евразийскими просторами и не знающими границ духовными скрепами. 

- Уже общим местом стали разговоры о том, что мир в целом скатывается к хаосу, к непредсказуемости неконтролируемых и чрезвычайных последствий. До стратегий ли тут? Возможно, они становятся менеджерами по необходимости. 

- Да, мир движется в направлении, которое еще 15–20 лет назад никому ни в Западной, ни в Восточной Европе, ни в «первом мире», ни во «втором», ни в «третьем» не казалось вероятным. Исторический оптимизм, который все испытывали в конце 1980-х и отчасти в 1990-е годы, уперся в неожиданную пустоту. Все, что еще 20 лет назад считалось неизбежным демократическим, либеральным, гуманистическим и, главное, - общим будущим, ушло в прошлое. 

Но то, как именно российская политика в последние годы реагирует на общую, глобальную неопределенность, по-моему, можно оценить не столько как ответ на хаос, сколько как провоцирование еще большего хаоса, усиление тенденции к непредсказуемости и слабой прогнозируемости. По части хаоса и непредсказуемости мы, скорее, – чемпионы. 

«Этот тезис - «не мы такие – жизнь такая» - попытка представителя криминального мира предъявить себя в качестве жертвы. На самом деле, по части хаоса и непредсказуемости мы скорее чемпионы»«Этот тезис - «не мы такие – жизнь такая» - попытка представителя криминального мира предъявить себя в качестве жертвы. На самом деле, по части хаоса и непредсказуемости мы скорее чемпионы»

- Но, повторюсь, они могут оправдаться высказыванием из «Бумера»: не мы такие – жизнь такая. С волками жить – по-волчьи выть. 

- Этот тезис – попытка представителя криминального мира (палача, убийцы, бандита) предъявить себя в качестве жертвы. Вряд ли вы услышите эти слова от пострадавшего, от того, у кого украли BMW, - как в том фильме, который вы вспомнили. Симптоматично, что в современной российской культуре фигура пострадавшего никого и не интересует. Зрителя будет интересовать судьба угонщиков автомобилей, а не тех, кто их лишился. Большинство интересует День Победы, а не День памяти жертв политических репрессий. Таков доминирующий тип социальной идентификации в российском обществе на данный момент. 

Забавно, что процитированная вами фраза приложима к мышлению людей, действующих вполне в духе тех самых «лихих 90-х», от которых они внешне решительно отмежевываются. Происходит это именно потому, что отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных социально-исторических черт. В том числе и ее криминальной составляющей: ведь с криминалитетом было покончено не столько формально-юридически путем, сколько через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных экономических, политических, партийно-электоральных и так далее стратегий и механизмов. Так что уже неважно, в какой костюм ты одет, спортивный или деловой, у тебя все равно есть возможность в ответ на чью-то возмущенную критику сказать: «Ну а чего вы хотите? Посмотрите, что вокруг творится. Вы новости смотрели? Иначе они не понимают. Время такое». 

«Официальный курс Кремля выступает против насилия и террора»

- Вернемся к теме монополии на историю. Разве она возможна в информационную эпоху? 

- Представление о том, что информационная эпоха, эпоха цифровых технологий, интернета, сетевых медиа и так далее автоматически гарантирует свободу распространения информации, мнений, интерпретаций, не совсем верно, поскольку цифровая эпоха, давая абсолютную свободу самовыражения, в то же время способна маргинализировать те или иные ее формы. Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их нерелевантными, факультативными, беспомощными и бесполезными. Сегодня вы можете относительно свободно создавать определенный культурный продукт, но рынок в целом будет устроен таким образом, что этот продукт окажется мало востребован. Я уже не говорю о ситуации, которая довольно далека от рыночной и представляет собой комбинацию цензурных ограничений для одних и бюджетного финансирования для других. 

«Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их беспомощными и бесполезными. Вы можете относительно свободно создавать культурный продукт, но он окажется мало востребованным«Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их беспомощными и бесполезными. Вы можете относительно свободно создавать культурный продукт, но он окажется мало востребованным

Мне кажется, то место, где мы сейчас сидим, хороший пример того, о чем я говорю. Мы находимся в прекрасном книжном магазине «Пиотровский»: если посмотреть на его полки, все упреки в монополизации знания или интерпретации истории, все опасения относительно сложившегося национально-патриотического консенсуса разбиваются в прах. Хороших книг издается все больше и больше, магазины интеллектуальной литературы отнюдь не пустуют, иначе бы они не могли существовать. Ну и что? Современное гуманитарное знание, современное искусство, современная культура в целом не создают почти никакого эффекта за собственными пределами.

На протяжении второй половины 1980-х и отчасти в 1990-е годы интеллектуальная проблематика (неважно, чем она инициировалась: возвращенной эмигрантской литературой или современной французской философией, интерпретацией октября 1917-го или июня 1941-го) во многом задавала общую социокультурную атмосферу, накладывая отпечаток и на сферу политическую. Сейчас государству удалось создать такую машину культурной политики, благодаря которой одновременно создается официально-патриотический мейнстрим, но сохраняется возможность открывать все новые ниши автономной культурной инициативы. Важно, однако, то, что это именно ниши, культурные гетто, где людям вполне комфортно, но только до той поры, пока они не осознают свое нишевое, рамочное положение, свое отсутствие в социально значимом пространстве. 

- И власть наличие таких ниш совершенно устраивает? 

- Абсолютно. Власть исходит здесь из следующего аргумента: пусть те, кто хотят, вращается в этих культурных гетто, гордо названных креативными пространствами и кластерами, пусть не выпускают из рук чашки с эспрессо и модные книжки – никаких проблем. Более того, пусть этих пространств будет все больше, чтобы в принципе не возникало никакой социальной активности, выходящей за пределы этих уютных и замкнутых на себя пространств. Эти ниши функционируют по всасывающему принципу: если вас что-то не устраивает в окружающем мире, то вы так или иначе окажетесь в зоне притяжения такого светлого, приятно манящего пространства. 

Как раз в этом власть стала гораздо более тонкой и эффективной: не нужно подавлять альтернативную активность, если она носит исключительно культурный, креативный характер. Просто надо создавать специальные гетто, ниши, в которых эта активность будет выражаться исключительно в культурных формах, безопасных для власти. Потому что, если ставить запруды и препоны на пути реализации культурных форм, эта активность может перерасти в социально-политическую, что уже совершенно недопустимо. 

«В этом власть стала гораздо более тонкой и эффективной: не нужно подавлять альтернативную активность, надо создавать специальные гетто, ниши, в которых она будет выражаться исключительно в культурных формах, безопасных для власти»«В этом власть стала гораздо более тонкой и эффективной: не нужно подавлять альтернативную активность, надо создавать специальные гетто, ниши, в которых она будет выражаться исключительно в культурных формах, безопасных для власти»

Доминирующая же культурная рамка, определяющая, в том числе, и место альтернативных культурных пространств, задается тотальным господством центральных медиа – телевидения, прессы, кинематографа, таких базовых институтов культурного воспроизводства, как общеобразовательная и высшая школа, Академия наук, государственные музеи и так далее, которые создают представления о национальной русской культуре, полностью отвечающие интересам нынешней политической элиты. 

- Еще к вопросу о монополизации истории и культуры. Почему не встретишь критики единого учебника истории, по которому учились в советской школе? Почему так набросились на современный единый учебник истории? Чем он плох – тем, что он «един», или тем, что неправилен? 

- Какой смысл сейчас, в 2016 году, критиковать советский единый учебник по истории? Это уже работа для историков школьного образования, школьного канона. Это чисто академический вопрос, который не носит общественного характера. Как и вопрос о дореволюционном учебнике истории Иловайского, который, кстати говоря, был спародирован во «Всеобщей истории, обработанной журналом “Сатирикон”». Так что в поздней Российской империи был и официальный гимназический учебник, и пародия на него, которая была гораздо популярнее и никем не запрещалась. 

А вот проблема современного единого учебника по истории – это не сугубо академическая или методическая проблема (как утверждают некоторые сторонники единого учебника), но проблема с широким общественно-политическим и социокультурным значением. Такой же проблемой является и то, что сам единый учебник по истории уже есть, а пародии на него – нет. 

Вопрос не в правильности или неправильности оценок, которые присутствуют в этом учебнике, а в том, что в представленной линейке учебников дан взгляд на историю России как на единую и неделимую историю, которая всегда была связана с территориальным приростом и укреплением государственности от Рюрика и Старой Ладоги, через Киев, Владимир, Суздаль, Москву, Петербург, снова Москву – к ее нынешнему состоянию. Опасная тенденциозность этого учебника - в представлении об истории как о хронике государственности, которая не знает перерывов, разрывов, переплетающихся и враждующих друг с другом культурных пластов. Общество здесь либо отсутствует, либо присутствует лишь как субъект культурной активности, включенный в дополнительные разделы про музыку, литературу, живопись и архитектуру. Есть лишь российское государство и русский народ, функция которого - защищать рубежи государства и по возможности постоянно их расширять. 

«Никто из представителей власти не станет позитивно предъявлять насилие и террор. Памятник Ивану Грозному – это памятник фигуре, укрепившей российское государство. Насилие оказывается просто неизбежным инструментом, с помощью которого укрепляется государство»«Никто из представителей власти не станет позитивно предъявлять насилие и террор. Памятник Ивану Грозному – это памятник фигуре, укрепившей российское государство. Насилие оказывается просто неизбежным инструментом, с помощью которого укрепляется государство»

- Памятник Грозному в Орле – что это? Формирование терпимого отношения к насилию, привычки к насилию? 

- Тот взгляд на историю, который является доминирующим в рамках официального представления о ней, по крайней мере, на поверхности абсолютно равнодушен к ценностному измерению насилия. Он располагается за пределами этики, в области особым образом понимаемых государственных интересов. Он не пропагандирует насилие, для него важно только одно: Иван Грозный укрепил Московское государство, взял Астрахань, Казань, пытался выйти к Балтике (таким образом от него перекидывается мостик к Петру и дальнейшему имперскому периоду нашей истории), завоевал Сибирь, превратил Московское царство в континентальную империю, подавил региональные элиты, выстроил вертикаль власти, уничтожил оппозицию старых боярских родов… 

Насилие в данном случае оказывается просто неизбежным инструментом, с помощью которого укрепляется государство. Никто из представителей власти, говоря об Иване Грозном, Петре Первом и Сталине, не станет позитивно предъявлять насилие и террор в качестве приоритетных способов государственного строительства. Есть и такие голоса, но взвешенный официальный курс (вопреки голосам либеральной оппозиции, утверждающей, что нынешний режим весь заряжен на насилие как главную ценность) с этими голосами официально никогда не солидаризируется. Официальный курс Кремля выступает против насилия и террора, он не оправдывает, и тем более не апологитизирует насилие, но объясняет его: есть внешние и внутренние враги, историческая необходимость и так далее. Памятник Ивану Грозному – это памятник фигуре, укрепившей российское государство, с точки зрения политической элиты важно только это. «Удалось бы ему обойтись без насилия? Прекрасно!» Может быть, тогда памятников ему было бы гораздо больше. Нынешние правители предпочли бы, чтобы государство можно было укреплять бескровно. Но если не получается, что поделаешь? В отношении к XVI веку точно можно сказать: время было такое, а где тогда по-другому было? 

«Не думаю, что чиновники сдадут назад и цензурное давление снизится»

- Реакция части научного сообщества в связи с претензией Мединского на докторскую степень, недавняя эскапада Константина Райкина против цензуры в театральном искусстве. Как вы оцениваете силу и эффективность этого протеста? 

- Вы имеете в виду претензию некоторых чиновников на то, что они являются еще и учеными в различных гуманитарных областях…

«Давление государства на культуру в нашей стране - скорее традиция и норма. А вот очевидное снижение внутреннего сопротивления – явление довольно новое для русской культуры. Это более печальный итог, чем давление государства»«Давление государства на культуру в нашей стране - скорее традиция и норма. А вот очевидное снижение внутреннего сопротивления – явление довольно новое для русской культуры. Это более печальный итог, чем давление государства»

- «Товарищ Сталин, вы большой ученый» … 

- Товарищ Сталин написал несколько небезынтересных работ, связанных, в том числе, и с проблемами языкознания, но при этом никогда не претендовал на ту или иную ученую степень. Хотя, если бы проявил такое желание, имел все шансы стать и доктором, и академиком. Просто ему это было не нужно, это лишь символически приблизило бы его к тем, над кем он должен был возвышаться. Так что страсть нынешних чиновников возвыситься с помощью научных степеней делает их комичными и по-человечески смешными. 

- Ну и бог с ними, это же их очеловечивает, гуманизирует. 

- Да, в этом есть момент «одомашнивания», поскольку, выглядя глупо и смешно, они действительно становятся значительно человечнее фигуры «большого ученого». Мединский своей одиозностью, скорее, наносит вред отправлению государственной культурной политики, ответственность за которую на него возложена, он сам пародирует ее больше, чем любой критик со стороны. Если бы не было Мединского, критиковать культурную политику власти было бы намного сложнее. Думаю, что многие критики Кремля и его культурных инициатив внутренне благодарны министру культуры, дающему так много материала для критического остроумия.

А если возвращаться к, чего уж греха таить, все реже и реже раздающимся голосам протеста против происходящего в современной российской культуре, то значимость выступления Константина Райкина лежит не в области реальных результатов, а в области борьбы за границы возможного. Не думаю, что чиновники, отвечающие за государственную культурную политику, сдадут назад и цензурное давление на культуру снизится. Тем более что в первую очередь работают внутренние ограничения, которые накладывают на себя сами «мастера культуры». Особенно те, кто чем-либо руководит. У руководителей музеев, театров, киностудий и других культурных институций есть известное самооправдание: я отвечаю не за себя, а за дело, за коллектив, за учреждение, поэтому не могу позволить себя вступать в конфронтацию. Много таких самооправданий мы слышали в связи с известным письмом деятелей культуры в поддержку присоединения Крыма. По большому счету их можно понять – и по-человечески, и профессионально. Тем не менее Райкин, руководящий театром, продемонстрировал, что эти самоограничения и самооправдания можно преодолевать. 

Разочаровывает реакция зала на выступление Райкина. Казалось бы, в финале этого, становящегося все более и более страстным монолога должны были прозвучать бурные аплодисменты тех, кто анонимно располагался вне объективов видеокамер. Уж на такой «гражданский подвиг» наших деятелей культуры, казалось бы, должно было хватить. Аплодисменты же были довольно сдержанные. И когда камера скользнула по залу, стало видно, что аплодируют далеко не все, а те, что аплодируют, делают это вполне ритуально: выступил человек – надо поаплодировать, мы же «вежливые культурные люди». В этом было больше учтивости, чем солидарности. И эта реакция даже более печальный итог, чем давление со стороны государства. 

«Историческая ирония в том, что сбылась вековая мечта русской интеллигенции: государство повернулось навстречу культуре. Правда, теперь культура оказывается не сферой социальной автономии от государства, а основой его жизнедеятельности»«Историческая ирония в том, что сбылась вековая мечта русской интеллигенции: государство повернулось навстречу культуре. Правда, теперь культура оказывается не сферой социальной автономии от государства, а основой его жизнедеятельности»

Российская культура к давлению со стороны государства давно привыкла, в этом нет ничего беспрецедентного и неожиданного. Цензура была возвращена большевиками спустя всего лишь несколько месяцев после того, как ее отменило Временное правительство. Давление государства на культуру в нашей стране – скорее, традиция и норма. А вот очевидное снижение внутреннего сопротивления по отношению к этому давлению – явление довольно новое для русской культуры. Если и можно говорить о каких-то достижениях современной российской власти в сравнении с предшествующими периодами, то они связаны с тем, что она научилась хорошо работать со сферой культурного производства и с теми, кто в ней занят. Если советская модель – это модель подавления культуры, где государство не скрывало, что культура должна обслуживать его интересы, то сейчас торжествует, скорее, модель присвоения культуры, оказавшаяся гораздо более эффективной. 

Подавление приводит к спонтанному появлению все большего числа неконтролируемых очагов сопротивления. Сейчас же происходит апроприация культурной активности, когда государство предъявляет себя в качестве субъекта, который, наоборот, делает все возможное на благо культуры. Теперь уже не культура служит интересам государства, а государство служит интересам культуры. Нынешнее российское государство предъявляет культуру в качестве основы своего существования – это четко видно из официальных документов, связанных с культурной политикой, и выступлений первых лиц государства. Историческая ирония состоит в том, что сбылась вековая мечта русской интеллигенции: государство повернулось навстречу культуре, правда, этот разворот связан с тем, что культура теперь оказывается не сферой социальной автономии от государства, а основой его жизнедеятельности. 

Многие благодаря государственной опеке действительно почувствовали себя хорошо. А для тех, кто чувствует себя хорошо, но не очень, существует, как мы уже говорили, возможность уйти в специально зарезервированные пространства, в которых можно найти себя, занимаясь культурным самовыражением. До тех пор, пока оно не трансформируется в попытки воздействовать на доминирующую систему власти и изменить ее. 

«У пубертатного коллективного субъекта может быть все, кроме наследников»

 - Сторонники и выгодополучатели от государственного патронажа – они же не с Луны свалились. Они такие же граждане России, в основном родившиеся в советское время. Недавние данные фондов Наумана и Немцова: 60% россиян - за государственное планирование в экономике и перераспределение, 90% - за госрегулирование цен на продовольствие, 70% считают, что нельзя стать миллионером честным путем. Так, может, наша элита, будучи плоть от плоти своих подданных, предлагая патерналистский проект, просто отзывается на соответствующий запрос? 

- В каком-то смысле было бы даже неплохо, если бы это было действительно так. Но перед нами политическая уловка, которую довольно грамотно и успешно осуществляют современное российское государство и сросшийся с ним крупный бизнес. С одной стороны, государство по-прежнему играет в доставшиеся в наследство от советского периода патерналистские договорные отношения с обществом: общество платит лояльностью за удовлетворение базовых нужд и сносные условия жизни. Однако в действительности социально-экономическая реальность носит сугубо неолиберальный характер и никоим образом не отвечает запросу на плановую, централизованную экономику, на регулирование цен или перераспределение доходов. Если отвлечься от официальной риторики и проанализировать статистику, мы увидим, что государство планомерно уходит из всех социальных сфер – соцобеспечения, здравоохранения, образования, внешкольного воспитания, ЖКХ и так далее. Крупный бизнес, если и облагается налоговыми сверхобязательствами, то исключительно в пользу самого государственного аппарата, бюджет которого рассматривается чиновничеством как еще один ресурс для удовлетворения его интересов. 

«Элита пребывает в пубертатном периоде, для которого характерно проявление повышенной агрессивности, компенсирующее ощущение неполноценности»«Элита пребывает в пубертатном периоде, для которого характерно проявление повышенной агрессивности, компенсирующее ощущение неполноценности»

Другими словами, есть две реальности, разрыв между которыми скрепляется лишь медийным клеем. Медиа и транслируемая ими официальная риторика осуществляют перевод с языка неолиберальных социально-экономических реалий на язык прикрывающих их патерналистских ценностей. При этом государству удается ввести в заблуждение не только население, которое все еще видит в нем источник социальной поддержки, но и значительный круг либерально ориентированных экспертов, которые по-прежнему критикуют российское государство за то, что оно якобы реанимирует и реставрирует советские ценности и прежние социально-политические механизмы. Все это совершенно неверно. Прежний социальный договор уже давно расторгнут государством, только оно не удосужилось сообщить об этом людям, которым вместо прежних социальных обязательств предлагается прежний гимн и героизация советской истории.

- В «лихие 90-е», после тотального дефицита и очередей, падения ГКЧП и Советского Союза, мы бы уверенно сказали, что история отомстит. Сейчас ощущение, что это необязательный проект будущего, необязательная перспектива. 

- Во-первых, если современная элита действительно является коллективным субъектом с непреодоленным Эдиповым комплексом, то есть субъектом, у которого не разрешены отношения с символическим «отцом», то это значит, что она пребывает в пубертатном периоде, что она не сформировалась как лицо, обладающее чувством ответственности. Для такого периода характерно проявление повышенной агрессивности, компенсирующее ощущение неполноценности. 

«В этом одновременно и устойчивость режима, и перспектива его вероятного коллапса: он не признал своего происхождения, отцов и не желает выступать в качестве символического отца новых политических поколений»«В этом одновременно и устойчивость режима, и перспектива его вероятного коллапса: он не признал своего происхождения, отцов и не желает выступать в качестве символического отца новых политических поколений»

У такого пубертатного коллективного субъекта может быть все, что угодно, кроме собственных наследников. Думаю, что специфика нынешнего режима состоит в том, что у него нет и не может быть наследников, которым он мог бы передать власть. В этом одновременно и его устойчивость – этот режим не признал собственного происхождения, собственных отцов и не желает выступать в качестве символического отца новых политических поколений, - но в этом же и перспектива его вероятного коллапса. Есть лишь механика бесконечных рокировок внутри элиты, которая будет стареть, дряхлеть, но по-прежнему оставаться все тем же подростком, все чаще прибегающим к средствам косметической хирургии. Сегодняшняя элита озабочена тем, чтобы блокировать какие-либо альтернативы – возрастные, ценностные, групповые. Таким образом, перспектива следующего политического поколения откладывается на неопределенное будущее. 

Во-вторых, у нашего государства, несмотря на всю его слабость, довольно большой запас прочности, который можно эксплуатировать достаточно долго, особенно если делать это разумно и грамотно, осуществляя контролируемое, постепенное, пошаговое погружение. Если все ухудшается медленно, ухудшаться может долго. 

Третий момент связан не только с российской ситуацией, а с ситуацией глобальной: мы живем в эпоху нехватки проекта будущего, нехватки утопического заряда. В 1970-е такой заряд был скомпрометирован на Западе после краха иллюзий 1968 года о том, что мир можно изменить к лучшему массовым участием в демократических преобразованиях (в 1968 году произошла «студенческая революция» во Франции, направленная против президента де Голля, но закончившаяся победой голлистов на парламентских выборах, в Чехословакии в том же году – «пражская весна», подавленная Советским Союзом – ред.). В 1980-е годы утопический импульс был скомпрометирован и в Восточной Европе, когда социализм был разоблачен как тоталитарный проект, к которому лучше не возвращаться. 

«Концепция «Русского мира» позволяет раздвинуть границы государства без особо тяжелых последствий. Это возможность жить в великой империи в тот момент, когда ее уже не существует в реальности»«Концепция «Русского мира» позволяет раздвинуть границы государства без особо тяжелых последствий. Это возможность жить в великой империи в тот момент, когда ее уже не существует в реальности»

В итоге мы живем в мире, где отсутствует какая-либо перспектива, кроме катастрофической. Если обратиться к массовому кинематографу, который визуализирует коллективное бессознательное, мы заметим, что о будущем рассказывают именно фильмы-катастрофы, где человечество уничтожает экологический катаклизм, либо это фильмы в жанре дистопии, рисующие тоталитарное будущее с безграничным контролем какой-то корпорации, взявшей в руки политическую власть. В общем, на данный момент никакого будущего нет, а есть простая циркуляция товаров на рынке, когда прирост носит не качественный, а количественный характер. Это подвешивает и вопрос об истории, «которая кому-то отмстит». 

Что касается России, то такие общие риторические места, как «суд истории», «момент истины», «память потомков», возможны, только если история обладает каким-то вектором, какой-то телеологией, если есть представление о том, что она куда-то движется. Если нет ответа на этот вопрос или если нет даже самого вопроса, куда движется история и движется ли она вообще, если нет уверенности, что она вообще есть, тогда политика и становится просто ремеслом администрирования большой корпорацией. Вопрос в том, кто является основным бенефициаром этой корпорации и что происходит, когда менеджеры осознают себя в качестве ее владельцев. 

- По вашим словам, «Русский мир» - идея племенная, корпоративная. Тогда как СССР предлагал глобальные ценности. Выходит, сегодня просто нет такой необходимости и, следовательно, задачи и плана? 

- Миру этого точно не надо. Мир, и это понимают наши политики, не испытывает никакого желания получать от России какой-то глобальный проект, никакого спроса на российский глобальный проект ни у кого нет. Если и есть какой-то аутентичный российский глобальный проект, то он напоминает известное предложение: «Дядя, купи кирпич!» 

«Правящая элита нигде не ощущает себя так комфортно и уверенно, как в конструируемом ею прошлом. Там мы всегда победители. В итоге именно прошлое выступает единственным проектом будущего»«Правящая элита нигде не ощущает себя так комфортно и уверенно, как в конструируемом ею прошлом. Там мы всегда победители. В итоге именно прошлое выступает единственным проектом будущего»

- Вы на БРИКС намекаете?

- Точно, brick – это кирпич (смеется). Проект «Русского мира» предлагается не миру, а самой России. Потому что, с точки зрения власти, после распада СССР российское общество находится в ситуации, для разрешения которой требуется символическая компенсация. Отсюда и «Русский мир» - попытка создания воображаемого политического сообщества или воображаемых границ, которые не совпадают с реальными границами России. 

Расширять их в реальном измерении довольно затруднительно: мы уже столкнулись с такими затруднениями. А концепция «Русского мира» позволяет раздвинуть границы русского государства без особо тяжелых последствий. Это возможность жить в великой империи в тот момент, когда ее уже не существует в реальности. 

Несмотря на то, что сама концепция «Русского мира», казалось бы, указывает на продвижение позитивного образа России вовне, в действительности она предназначена исключительно для внутреннего употребления, позволяя относительно малыми средствами и относительно безболезненно примирить несоответствие между представлениями об имперском величии России и ее объективным периферийным положением, являющимся следствием ее экономической, технологически-инфраструктурной слабости.

- И для нашего правящего класса, озабоченного своим суверенитетом, такого «Русского мира» вполне достаточно?

- Да, отсюда, мне кажется, и такая интенсивная культурная и историческая политика. Потому что российское государство и правящая элита нигде не ощущают себя так комфортно и уверенно, как в конструируемом ею историческом прошлом России. Это пространство, в котором мы, - всегда победители. Прошлое – это место, где мы всегда на коне. В итоге именно прошлое выступает единственным проектом будущего, который российское государство предлагает российскому обществу.

Благодарим за организацию интервью магазин "Пиотровский" и лично Марину Бушуеву

Читайте также
Реклама на Znak.com
Новости России
Россия
Российская компания Bosco выиграла тендер на поставку одежды МОК
Россия
Минобразование предлагает запретить рекламу курсовых и дипломов
Россия
Сайт «Открытой России» заблокирован гепрокуратурой из-за призывов к массовым беспорядкам
Михаил Саакашвили
Россия
Украинский суд отказался заключать Саакашвили под домашний арест
Россия
Роспотребнадзор назвал причину резкого запаха в Москве
Екатеринбург
Историк Олег Хлевнюк о том, что случается с деспотичными режимами, — на примере Сталина
Россия
Российские спортсмены заявили о готовности ехать на Олимпиаду на сайте ОКР
Россия
В Нью-Йорке задержан подозреваемый в организации взрыва
Россия
В Нью-Йорке на автобусной остановке произошел взрыв
Россия
В Москве избит и ранен ножом сын главы СКР по Волгоградской области
Россия
Египетские СМИ на русском языке попросили Путина вернуть туристов
Вячеслав Гайзер
Россия
В Москве начались слушания по делу экс-главы Коми Вячеслава Гайзера
Россия
Лидер SERB требует возбудить дело на организаторов показа фильма о войне на Украине
Россия
Россия предложит запретить добычу ресурсов на астероидах и Луне
Россия
Владимир Путин прилетел на базу Хмеймим и приказал начать вывод войск из Сирии
Наталья Солженицына
Россия
Вдова Солженицына прокомментировала акцию радикалов
Россия
Большинство спортсменов РФ решили выступать на Олимпиаде-2018 под нейтральным флагом
Россия
Правительство решило повысить зарплаты чиновникам в новом году
Россия
В Ингушетии с нового года молодоженов обяжут обследоваться на ВИЧ
Россия
Египетский самолет чуть не разбился в «Домодедово» из-за ошибки пилотов
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно