Алексей Левинсон, «Левада-центр»: поможет ли России НЭП и к чему приведет ослабление власти

«Для этого не надо, чтобы Навальный стал президентом»

Алексей Левинсон, «Левада-центр»: поможет ли России НЭП и к чему приведет ослабление власти

Данные социологических опросов каждый раз вызывают у нас, журналистов, чувство растерянности. Экономическая ситуация в стране не улучшается, видны огромные проблемы в здравоохранении и образовании, стонет малый и средний бизнес. А уровень поддержки президента всё так же высотой с Останкинскую башню. Znak.com обсудил с руководителем отдела социокультурных исследований «Левада-центра» Алексеем Левинсоном этот и другие социологические феномены.

Роман Канащук/Коммерсантъ

Поводом для беседы стал импульс-доклад Алексея Левинсона на форуме ОГФ-2016. Прочитать его можно по этой ссылке.

— Как социолог вы утверждаете, что россияне разочарованы в коммунизме, социализме, капитализме — основных политических идеях, которыми наших соотечественников пытались вдохновить в прошлом. Где тогда искать надежду гражданам?

— Дело в том, что идеология – неважно, какая, – нужна прежде всего обществу, в котором люди управляются из единого центра, а в своем повседневном поведении ориентируются на некие общие высокие ориентиры. Наше общество именно такое уже как минимум несколько сотен лет. И потеря этих ориентиров переживается болезненно. Некоторые ведь думают так: ну вот, есть коммунистическая идеология, в ней мало хорошего, но все-таки хоть такая есть. Другой пример: люди, сами по себе неверующие, говорят, что хоть бы и христианство стало такой идеологией, чтобы ввести общество в какие-то рамки.

Алексей ЛевинсонАлексей Левинсонпресс-служба «Общероссийского гражданского форума»

— А менее авторитарные общества могут жить без идеологии?

—  В обществах, где человек более самостоятелен, можно обойтись без общей идеологии, потому что у людей есть собственные интересы, ориентиры и причины для самоуважения.

— Что значит — «более самостоятелен»?

— Наиболее ярко выраженный вариант самостоятельности — это частные предприниматели, хозяева собственного дела. Но это также касается самостоятельных специалистов, фрилансеров, которые сами ищут себе место на рынке труда и в жизни. Важен и аспект воспитания — обществом, семьей: насколько самостоятельным и ответственным за себя воспитан человек?

У таких людей больше поводов для самоуважения: вот это я сделал сам, своими руками. Вот мой бизнес, вот мой дом, моя семья, вот книга или статья, которую я написал… Если этого нет, то человек ищет другие поводы для самоуважения. И этим поводом становится мысль «я гражданин великой страны», «наша страна всех сильней». 

Недоверие коммунистической, социалистической или капиталистической перспективе рождает еще одно последствие. Социологи видят, что многие россияне считают: раз мы не можем идти ни по одному из этих путей, мы будем идти по особому пути. И таким образом вроде бы логично вытекает идея особого пути России.

— А кто-нибудь понимает, в чем именно заключается этот путь?

— На этот вопрос нет ответа. Но сама по себе эта мысль о нашем особом пути — это спасение для сознания. Ведь особый путь подразумевает, что мы, кроме всего прочего, ни с кем не состязаемся и нельзя сказать, что мы отстали или идем не туда. Мы идем, куда идем, и этот путь наш, он особый. Это ловушка для сознания. Идея «особого пути» приходила на ум очень многим политическим деятелям, и всегда это было в ситуации, когда дела плохи. Об особом пути говорила Германия, об особом пути говорили лидеры африканских государств, просуществовавших по 12-15 лет. Это очень опасно — закрывать глаза на реальность.

— Можно ли сказать, что западные общества развиваются без доминирующих общественно-политических идей?

— Какая доминирующая общественно-политическая идея в Великобритании? Ее кто-нибудь знает? Я — нет. В США? Ну, Америка в какой-то степени имперская страна, они иногда выбрасывают лозунги, вроде похожие на наши, – насчет восстановления великой державы, но вообще могут обходиться и без них.

Почему популярен миф о «советском рае»

— Вы говорите, что общество не верит в идеологию коммунизма или социализма. Но при этом в нем чувствуется ностальгия по советскому прошлому. За счет какой группы населения наиболее популярен миф о советском рае? За счет людей, которые реально жили в СССР, или за счет молодежи, которая знает о Советском Союзе только по рассказам телевизора? 

— Ответить не так просто. Уже довольно давно у нас в общественном мнении доминирует старшее поколение. С одной стороны, постепенно уходят и с общественной арены, и даже из жизни те люди, которые долго жили при советском строе. Казалось бы, поддержка коммунистов должна снижаться. Но тут возникает интересный для социологов феномен. Люди, становясь старше, становятся сторонниками КПРФ. И сейчас за коммунистов собираются голосовать те люди, которые 20 лет назад вовсе не собирались этого делать. 

Идеология старшего поколения — левая, «красная», но также патерналистская, государственническая, советская. Человек, становясь пенсионером, находит правоту именно в таких идеях.

О сильном государстве мечтают не только пожилые, но и молодые люди. Это необычноО сильном государстве мечтают не только пожилые, но и молодые люди. Это необычноДмитрий Лебедев/Коммерсантъ

— Может быть, дело в том, что пожилым людям нужно больше поддержки от государства? Им сложнее зарабатывать на жизнь, и естественно, что они поворачиваются «влево»?

— И это тоже. Но интересно, что этот комплекс начинает быть характерен и для более молодой части общества. Консервативными оказываются работающие люди 40-45 лет, потому что они тоже живут довольно бедно. Создается такой дискурс: вот, раньше была хорошая настоящая жизнь с бесплатным образованием, бесплатным здравоохранением, с пионерскими организациями, дети были пристроены, комсомол был, был порядок — вот это была жизнь. И цены снижались, а не росли.

Этот идеал привлекателен и для людей среднего возраста, и для молодых. Как ни странно, самая устойчивая поддержка власти у нас как раз среди молодых. Если в других обществах молодежь, как правило, бунтарская, нигилистическая, выступающая против власти, то у нас среди самых молодых граждан самый высокий рейтинг Владимира Путина. А потом, к 25-30 годам, когда у них появляются семья и дети и они понимают, что почем, приходит собственное видение действительности. 

Поможет ли нам «новый НЭП»

— Недавно, выступая на форуме КГИ, вы говорили, что единственная идея, которая сохраняет хоть какую-то привлекательность для людей, — идея о том, что можно трудиться честно и этот труд будет вознагражден. А за вами выступал экономист Александр Аузан и сказал, что, наоборот, вера в возможность честно стать богатым в России — самая низкая среди сопоставимых стран.

— Я говорил, что на фоне остальных идей, в которых люди разочарованы, эта мысль хоть как-то держится. Интересно, что это нечто сродни утопии, потому что это даже не воспоминание о том, что было когда-то. Это не достоверное знание о том, что так может быть. Это такая…

— Фантазия?

— Не совсем фантазия. Но где-то живет мысль о честных предпринимателях, которые хотят помочь стране. 

Уже мало кто помнит о предпринимателях первого призыва — они еще были не российскими, а советскими. Их называли кооператорами. Это была относительно массовая категория людей. Как правило, кооператоры были людьми довольно образованными, заряженными идеями, я бы сказал, народнического или эсеровского толка. Они были настроены антикоммунистически и считали, что в стране нужно срочно менять режим. Они думали так: «Мы — предприниматели, что мы должны сделать для нашей страны в первую очередь?». 

И делали то, что могли: пытались накормить, дать добротную обувь, хорошую одежду. Начинали строчить, шить. Конечно, кто-то ездил за границу за сырьем или оборудованием, но в основном делали тут. Этим они были похожи на цеховиков советского периода, только главной идеей у них было не получение барыша. Они собирались кормить, одевать и обувать страну.

Однако затем появилась другая категория предпринимателей. Эти люди уже думали по-другому: раз капитализм — это деньги, то чем больше денег — тем лучше. А как они заработаны — неважно. И они погнали импорт из Турции и Китая. Дешевая отечественная обувь для них была ненужным конкурентом. И они включили разные механизмы, от рыночной конкуренции до совершенно нерыночных методов. В результате первое поколение советских предпринимателей было уничтожено. Сегодня уже мало кто вообще помнит о нем.

Советские кооператоры. 1988 годСоветские кооператоры. 1988 годАлександр Лыскин/РИА Новости

Люди с честной капиталистической идеологией возникали и позднее. Спустя несколько лет после реформ опять появились предприниматели, у которых был такой взгляд на мир: я построю свой дом, накормлю свою семью, дам образование детям, а работающие у меня люди будут получать столько, сколько им полагается за честный труд. Мои работники будут социально защищены. Мое предприятие — зона моей ответственности, сюда никто не должен соваться, я все здесь сделаю, как надо. 

— Это концепция разумного эгоизма?

— Почему эгоизма? Это, в том числе, и социальная идея: я буду лечить своих рабочих, будут предоставлять им социальную помощь. 

— Чтобы они хорошо работали?

— Потому что так честно. Это другая мотивация, сродни протестантской этике. Эти люди не были верующими, но у них было понятие совести. Они знали: так надо делать. Если так буду делать я, будешь делать ты, будут другие люди, Россия рванет вперед. 

Но и эти люди тоже были уничтожены. Такой бизнес не нужен власти. Ведь эти ребята ни с кем не собирались договариваться: ни с ментами, ни с налоговой… Они говорили: я заплачу, что от меня полагается, но ни рублем больше. А если бы с них потребовали больше, они готовы были защищать свою собственность хоть с оружием. Я лично интервьюировал таких людей как социолог, я говорил с ними. И этих людей очень быстро сжили со света или они попали в ситуацию, когда такому честняге не прожить. 

Но у обывателя существует образ такого идеального предпринимателя — мол, он где-то есть. Может быть, где-то в Швеции, или был у нас до революции, но вот бывает, когда «по-честному». У нас сейчас нечестно — а бывает по-честному. 

— Вы считаете, эта идея живет в людях?

— Она имеет некоторое место. Конечно, Аузану ее норма присутствия кажется пренебрежимо малой. Да, большинству людей проще думать, что капитализм — это обман, а наш капитализм — это двойной обман. И на свете вообще не бывает ничего порядочного, надо возвращаться в Советский Союз.

— Эта идея о совестливых предпринимателях, которые помогут России, могла бы получить развитие и стать новой опорой для россиян? 

— Коллеги критикуют меня за оптимизм, но я думаю, что да. К этому вопросу надо относиться со скептическим оптимизмом. С моей точки зрения, идущие у нас процессы похожи на те, о которых писал Ленин, говоря про империализм в его высшей стадии: пухнут корпорации, большие торговые сети, уничтожается малый бизнес. 

Ленин радовался, что, когда этот процесс дойдет до критической точки, из него получится социализм. Мы понимаем, что социализма не получится. Скорее всего, в этой точке произойдет коллапс, когда укрупняться корпорации больше не смогут. Я одновременно боюсь этого коллапса и надеюсь, что он все же к чему-то приведет. 

— Например?

— Ну а к чему это в России всегда приводило? К какому-то очередному НЭПу. НЭП — это возможность для массы акторов действовать самостоятельно. Среди этих акторов будет полно жуликов, но там же будут и люди, которые будут строить нормальный честный бизнес. Ведь в принципе честный бизнес, как известно, выгоднее нечестного. Опыт других стран об этом говорит. 

Можно ли быстро избавиться от патернализма

— Вы много говорите о самостоятельности людей. У многих экспертов рефреном звучит мысль о патернализме российского сознания. Мы все ждем, что наши проблемы кто-то решит, что кто-то возьмет за нас ответственность за происходящее. Можно ли от патернализма избавиться за относительно короткий срок? Например, при жизни одного поколения?

— Такие изменения могут произойти не в течение жизни одного поколения, а в течение нескольких недель и даже меньше. Это происходит, когда всемогущий центр, «патер», теряет свою силу или вообще прекращает свое существование. Для власти такая ситуация кажется бедствием. В России всегда били в набат, когда возникала ситуация безвластья. Это считается самым большим несчастьем, которое может постигнуть страну.

Но в то же время такая ситуация является триггером, который запускает существующие — я настаиваю на этом — в нашей культуре программы самостоятельности, активности, самоорганизации. Вместо самодержавия появляется самостоятельность.

Локальные примеры этого явления можно наблюдать в случае чрезвычайных ситуаций или стихийных бедствий, когда люди оказываются без контроля со стороны официальных властей. Они начинают сами устраивать свою жизнь. Например, когда в Междуреченске в Кузбассе была забастовка и встали все шахты, власть удрала из города. Шахтеры сами создали рабочую милицию, патрулировали улицы, ввели сухой закон. Они проводили необходимые работы в шахтах, распределяли продовольствие, и в целом город жил нормальной жизнью — может быть, даже более организованно, чем при обычной власти.

Забастовка в Междуреченске, 1989 годЗабастовка в Междуреченске, 1989 годДмитрий Коробейников/РИА Новости

— К каким эффектам приведет возможное ослабление власти? Вы говорили про два возможных последствия. С одной стороны, рождение гражданских инициатив, с другой стороны — появление разного рода «стрелковых».

— Ослабление власти в России всегда ведет к активизации гражданских инициатив или гражданского общества. Но под гражданским обществом мы обычно понимаем всякие приятные вещи: хорошие, умные, добрые. Однако вариантами гражданского общества являются, в том числе, всякая партизанщина, группировки, мафия. Есть такое термин — «черное гражданское общество». Оно появится наряду с «белым».

— В любом случае, получается, для изменений необходимы потрясения?

— Бывает, что у власти хватает ума не дожидаться, пока шарахнет, и просто отпускать. Ведь с НЭПом большевики успели до взрыва, который бы их неизбежно снес. Они сообразили, что надо сейчас открыть клапан, и НЭП возник мирно. Это можно сделать хоть завтра. Хотя бы реально перестать кошмарить бизнес, веско сказать ментам, чтобы дали предпринимателям жить, помешать крупным сетям зажимать малый бизнес. Для этого не надо, чтобы вводили чрезвычайное положение или чтобы Алексей Навальный стал президентом. Лучше все это сделать не в драматических обстоятельствах, а до их возникновения.

Почему то, что мы считаем самостоятельностью, на самом деле — зависимость

— У вас есть данные, что 75% россиян главным предметом гордости считают статус великой державы. Исследовался ли вопрос, что они понимают под этим определением?

— В последнем исследовании, результаты которого поступили только что, на первом месте значится как раз благосостояние граждан, а на втором — экономический и промышленный потенциал страны. Далее идет военная мощь, ядерное оружие. 

До последнего времени главным показателем статуса великой державы было наличие ядерного оружия, которое у нас есть, и высокий уровень благосостояния, которого у нас нет. Потому вопрос о том, великая ли держава Россия, не имел определенного ответа для россиян. Но вот прошла операция «Крымнаш», и вся страна уверилась в собственном величии. Его удостоверяла наша возможность действовать вопреки воле Запада, США или НАТО — тех, кого Путин называет «наши партнеры».

— То есть самостоятельность в принятии решений.

— На самом деле это как раз острая несамостоятельность, подростковая несамостоятельность. Представьте, как подросток поступает вопреки тому, что говорят взрослые, и думает, что тем самым демонстрирует свою независимость от них. Но понятно, что на самом деле это как раз форма зависимости. «Мне не велели, а я сделал». Вы не хотели, чтобы мы Крым брали, а мы взяли. И нам ничего за это не было (санкции не в счет). 

Но главное, что здесь действует такая логика: вот Америка — великая держава, а раз Америка нам не указ, значит, и мы великая держава. Пока мы слушались их и международных норм, мы не были великой державой, а сейчас можем делать, что хотим: значит, великая. 

Первым опытом этого чувства было отторжение Абхазии и Южной Осетии от Грузии. Мировое сообщество тоже не признало этого, и даже какие-то санкции ввели, но россияне рассуждают так: что такое ваши санкции против наших танков? После Абхазии и Южной Осетии рейтинг Путина впервые достиг 88%, но тогда долго не продержался.

Второй раз такой рост рейтинга произошел после присоединения Крыма. И он продолжается держаться на этом уровне. Но тут уже вся конструкция изменилась. Началось противостояние со всем миром.

Путин приобрел ореол «защитника», обладающего почти сверхъестественными способностямиПутин приобрел ореол «защитника», обладающего почти сверхъестественными способностямиМаксим Поляков/Коммерсантъ

— Этот конфликт поддерживает рейтинг президента?

— Да, конечно. Президент воспринимается людьми как «защитник». Это очень важно, что Путин приобрел такой ореол, пусть даже на нас вроде бы никто не нападает. 

Я по-прежнему утверждаю, что культа личности Путина нет. То есть его нет в тех формах, в которых он нам известен по культу Сталина. Но личность Путина приобрела черты, близкие к харизматическим. Это уже не просто авторитет: Путин кажется лидером, который может сделать что-то, что кроме него не может сделать никто. 

— Снижение градуса конфликта с Западом снизит уровень рейтинга Путина?

— Думаю, что нет. Ведь причиной конфликта (в глазах публики) является то, что США нас не уважает. Предположим, что после избрания Трампа конфликт с США в глазах публики ослабнет. Но ведь Трамп и говорил во время предвыборной кампании, что Путин — это сила, с которой нужно считаться. Если это перекодировать в наши понятия, будет звучать так: США нас признали сильными и за это уважают. Для публики больше ничего и не надо. У нас ведь с США нет территориальных споров, экономических конфликтов. «Ты меня уважаешь?» — вот вопрос, на который мы хотим получить ответ. 

И эту задачу Путин, в общем-то, выполнил. Поэтому он имеет то, что имеет, эти 86%. Такого рейтинга нет ни у одного мирового лидера.

Почему Путин — не Сталин 

— Насколько этот рейтинг прочен? Он теперь будет держаться до конца земного существования Владимира Путина?

— Трудно прогнозировать, поскольку это феномен, которому нет прецедентов в нашей истории. И в истории известных мне стран тоже нет. Предсказывать сложно, и именно поэтому все, начиная с Кремля, крайне трепетно относятся к колебаниям рейтинга даже на три пункта.

— Какие риски в таком рейтинге есть для самого политика, который им обладает? 

— Я не политолог, поэтому мои домыслы скорее обывательские. Думаю, что рейтинг Путина имеет первостепенное значение для его взаимодействия со всякими силами в своем окружении. Он каждому может сказать: ты кто? А за мной 86%, и второго такого человека нет. На этом все построено не только в стране, но и внутри Кремля. И если он начнет терять рейтинг и превращаться в «хромую утку»… то я не знаю, что дальше может произойти.

— Оппозиционеры часто говорят, что в СССР тоже был высокий уровень поддержки власти — даже за несколько месяцев до развала государства.

— Я как профессионал не возьмусь это утверждать, потому что таких измерений тогда никто не проводил. Сейчас мы гораздо больше знаем о том, что происходит в обществе и в стране, чем во времена СССР.

Александр Коряков/Коммерсантъ

— Еще одна историческая аналогия, которая неизбежно всплывает при рассуждении о Путине, — Иосиф Сталин. Как вам кажется, что общего у отношения граждан к этим двум руководителям?

— Отношение советских граждан к Сталину и российских к Путину имеет совершенно разную природу. Уж во всяком случае нынешний режим не держится на массовом терроре — это точно. Он не держится и на таких крупных институтах, как КПСС или комсомол. 

Структура советского и структура российского общества совершенно разные. Произошло революционное изменение социальной структуры. Но перестройка эта была остановлена по дороге. Мы живем, повиснув на полпути к новому устройству общества. 

Однако полпути уже пройдено. И это очень много, общество переживает драму этого перехода, ведь он произошел очень быстро – в жизни одного поколения. Поэтому для людей столько драматического, столько всяких подмен, и люди пытаются понять произошедшее с помощью прежних мыслительных конструкций. 

Что касается аналогии между Сталиным и Путиным, то несколько лет назад, когда многие пытались намекнуть, что, мол, Путин – это Сталин сегодня, я говорил, нет: вы пытаетесь доказать, что Сталин – это Путин тех лет. Но и эта аналогия неверна. 

Почему плохая экономика не ведет к протестам

— Почему экономические проблемы, которые признаются большинством опрошенных, не ведут к росту протестной активности?

— Идея, что экономические проблемы обязательно ведут к протестам, происходит из советского марксизма-ленинизма. У нас самый большой протест вызвала монетизация льгот, а ведь там причина была не в том, что люди стали беднее. Главное — что их лишили льгот, а льгота — это социальное благо особого рода, это демонстрация уважения. Люди думали примерно так: «Я вхожу в автобус и не плачу, потому что я ветеран труда, я морально выше вас всех. Если ты мне дашь этот несчастный пятак и я стану как все, то где тогда мое ветеранство, мой почет?». Это все равно что лишить орденов и медалей. И люди вышли на улицы. А 2011 год? Почему 100-200 тысяч москвичей вышли на площади? Никаких экономических мотивов. Снова чисто моральная причина: нас обманули на выборах.

— Вопрос уважения?

— Это мнение, что правительство должно быть честным. Это не вопрос уважения, а вопрос того, как должна быть устроена страна.

На чем спотыкается история России

— На выборах в Госдуму явка была невысокой. Как вам кажется, что предстоит сделать Кремлю, чтобы заинтересовать избирателей в политике?

— Явка — это управляемый параметр. Если политтехнологи сочтут, что нужна высокая явка, то ее нагонят. Что касается результатов голосования, то по всему, что мы сегодня знаем, сомнений нет: большинство будет за Путина. Зюганов, Жириновский, Явлинский... все они вместе не соберут и половины того, что имеет Путин.

— Навальный?

— Я думаю, что если в Кремле поймут, что Навальный выйдет с чем-то интересным и сможет сделать кампанию острой, то там вряд ли пойдут на риск.

— Как вам кажется, если в этом или следующем цикле Владимир Путин решит передать власть преемнику, насколько легко общество согласится с этим предложением? 

— Если Путин скажет, что теперь вот такой-то будет президентом, а я удаляюсь в Гималаи, — тут могут быть проблемы. А если он предложит кандидатуру президента, а сам будет председателем Госсовета или еще чего-нибудь, то пожалуйста. Когда Медведев был президентом, всем было ясно, кто по-настоящему управляет страной. Когда в 2008 году Путин ушел с поста президента, его рейтинг не падал. Когда одержали победу в Грузии, хотя верховным главнокомандующим был Дмитрий Медведев, 88% рейтинга были у премьер-министра Владимира Путина, которому, по идее, даже министр обороны не подчинялся. Так что если будет такая игра, публика ее примет. 

А вот если речь идет о том, чтоб всерьез передавать власть, то вспомним, что отечественная история всегда спотыкается на передаче власти. У нас не отработан этот механизм. Мы с вами не можем привести пример, когда все произошло чисто, гладко и никто ничего не боялся.

Ельцин смог передать власть без потрясений, но это не значит, что существует отлаженный механизм «преемничества»Ельцин смог передать власть без потрясений, но это не значит, что существует отлаженный механизм «преемничества»Михаил Ильин/Коммерсантъ

— А Ельцин?

— Но ведь у нас не прописано в Конституции преемничество. Ельцин придумал этот ход впервые, до этого ни у кого преемников не было. Поэтому власть была передана мирно, спокойно и мы в каком-то смысле можем быть за это благодарны. Но это же значит, что институт выборов был сделан ненужным и голосование потом просто утвердило задним числом передачу власти.

— И тем не менее власть эти выборы проводит.

— Символическая сторона общественной жизни всегда очень волновала нашу власть. Вот зачем в Советском Союзе были выборы? Они стоили очень дорого, к оленеводам отправляли самолеты, чтобы пять бюллетеней в коробочку опустить. Можно было обойтись, но делали — причем для самих себя, а не для Запада. 

Я приведу и более страшные соображения. Зачем сталинским следователям нужно было, чтобы подследственный подписал свои показания? Десятки, сотни и тысячи были расстреляны без этого, но у скольких выбивали эту подпись? И следователь тоже мучился, ночей не спал, хотя мог бы дома с дочкой играть. Это символическая сторона процессов, она для власти тоже важна. Власть в этом смысле не прагматична, не рациональна. Во многом отсюда — и нынешнее увлечение «духовностью», «скрепами», поиском исторических корней.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
Во время майских праздников не будет информации о состоянии Навального
Россия
Сопредседатель СР Захар Прилепин хочет установить памятник Иосифу Сталину в Москве
Россия
«Медуза» обжалует включение в реестр СМИ-иноагентов
Россия
Навальный прекратил голодовку. Она длилась 24 дня
Россия
Врачи Навального предлагают срочно обезболить его и перевезти в Москву
Россия
Экономисты из ведущих университетов требуют освободить Навального и политзаключенных
Россия
Владимир Путин разрешил перелеты из России на курорты Египта
Россия
Центробанк из-за роста инфляции повысил ключевую ставку до 5%
Россия
Путин объявил все дни с 1 до 11 мая выходными
Россия
Членам ОНК запретили рассказывать в СМИ об арестантах без их ведома и критиковать ФСИН
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.