Доллар
Евро

«Это к вопросу о том, какой я перевертыш»

Михалков спорит с сотрудниками Ельцин Центра. Стенограмма

Дмитрий Колезев

Режиссер Никита Михалков, прилетевший в Екатеринбург посмотреть на бой боксера Александра Поветкина, посетил Ельцин Центр. Ранее он раскритиковал это учреждение в своей программе «Бесогон ТВ», а также с трибуны Совета Федерации. Осмотрев два зала из восьми, Никита Михалков вышел в фойе, где у него завязался спор с сотрудниками музея и журналистами. Znak.com приводит дословную стенограмму этой беседы. 

Никита Михалков: Экспозиция, мягко говоря, однобоко рассказывает о времени. Убежден, что Борис Николаевич настолько мужественный всегда был человек, что он бы выдержал всю правду, которую можно сказать об этом времени и обо всем, что происходило.

— Еще будут программы, посвященные Ельцин Центру, или выступления какие-то ваши?

Никита Михалков: Не знаю, это, так сказать, кухня! Посмотрим. Во всяком случае, так сказать… Дмитрий (Пушмин, экскурсовод — прим. ред.) идеально проводит… Я сейчас наслаждался, как он абсолютно на пуантах проводит по этим экспозициям. Так сказать, чуть с одной стороны может сказать, чуть с другой. И тогда вырастает ощущение, которое для меня принципиально важно: ощущение, что мы — молодая Россия. А мы не молодая Россия! Мы многовековая Россия. Невозможно рассматривать сегодняшнее время без того, чтобы ощущать и понимать, откуда мы родом и что происходило на протяжении тысячи лет здесь. 

И когда в этом мультике нет вообще даже Александра III — Освободителя… Ну, дальше, так сказать, я уже говорил, вы сами можете в этом убедиться.

— Освободителем был Александр II.

Никита Михалков: Миротворца. Александра III. Простите. Спасибо. Для меня в результате это становится очень пугающим явлением. Пугающим. Я говорю это совершенно искренне, не за глаза говорю, говорю в глаза. Для меня это пугающее явление, потому что сюда приходят молодые люди, к сожалению, черпающие исторические сведения, так сказать, из Википедии. И для них это — огромный, очень мощный центр, на который потрачены огромные деньги. Который им должен рассказать что-то. И первое, что они видят, — этот мультфильм. Это начало рассказа о той стране, в которой они живут. И никакого ни уважения, ни любви к своим предкам, к своему прошлому это не рождает. 

Мы обязаны, обязаны — это возглас этого мультика — обязаны ценить и уважать только того, кто дал свободу. Это Борис Николаевич Ельцин. Для памяти Ельцина это катастрофично. Потому что, если вы спросите у простых людей, просто у простых людей, будут тяжелые ответы.

Я не только голосовал за Ельцина, я помогал ему, я выступал на этих самых… На предвыборной кампании. Я письма ему писал и поздравлял его. И для меня было абсолютно железным знаком того, что это мощнейшая личность — то, что я сказал. 

Я снял картину в 1993 году, которая называется «Анна от 6 до 18». Это к вопросу о том, какой я перевертыш. В 1993-м году я снял картину, посмотрите ее, эту картину никто не мог бы снять тогда. Я уже ощущал неуверенность внутреннюю. 

Но выбора не было. Если вы посмотрите список кандидатов на пост президента, вы поймете, что кроме Ельцина (и я в этом был убежден) в то время не было никого. Другой разговор, другой разговор. Что в результате мы получили, какое наследство? Это принципиально важный, это важнейший момент. Ну и кто знал тогда, что заводы и фабрики встанут? Что на заводах, где делали танки, станут делать кастрюли? Кто знал, что в результате будут пустые полки, без зарплаты будут…

— Никита Сергеевич, в 96-м об этом знали, извините.

Никита Михалков: Я об этом не знал. Если бы я хотел должности или я бы после этого стал депутатом… У меня был абсолютно честный, искренний, академичный интерес. Я уважал его как мужика, он мне был интересен. Даже тем, что выпивал, он мне был интересен. Это был, так сказать, живой человек. Это правда абсолютная. Но, простите меня, когда в результате мы сталкиваемся с мгновением почти потери суверенитета страны… Когда первый человек, которому докладывает Борис Николаевич о том, что произошло в Беловежской пуще, — это Буш… Когда глава великой страны — России, пусть даже молодой… Но в этом есть некая тенденция, которая вызывает, так сказать, ощущение… Так сказать, сомнения определенного. Когда мы понимаем, что практически не в наших руках национальных оказываются стратегические объекты: армия, связь и так далее, и так далее. Когда мы понимаем, что за копейки, за стоимость «Мерседеса» класса «люкс» продаются корабли, эсминцы. И это документы! Это не просто бла-бла, это документы! Об этом никто не знал! И я об этом не знал, простите меня, к моему стыду, я об этом узнал в прошлом году. Поэтому и сделал передачу.

Но если мы хотим уважать этого человека, мы должны найти возможность все лучшее из худшего показать людям. Но лучшее из того, что было, а не впихивать мне в голову, что только это — и никакой альтернативы. И только в это время была настоящая свобода страны. Но это неправда.

— Я вам это впихивал в голову?..

— А что вы бы показали из того, что здесь не показывали?

Никита Михалков: Я не историк. Напрасно кто-то из ваших коллег написал, что я хочу, чтобы сняли мультик по моему сценарию. Это, так сказать, бред. Я не пишу мультипликацию. Но я убежден абсолютно, понимаете, что даже если будет, допустим, какая-то комиссия, которая решит посмотреть… Я не хочу даже в нее входить. Я не историк. Я смотрю как гражданин моей страны.

— Я и прошу вас ответить как гражданина. Вы говорите, что здесь однобоко продемонстрирована история. Хорошо, что нужно добавить?

Никита Михалков: Подождите, вы хорошо слушали меня? Я только что об этом говорил.

— Хорошо, как это здесь проиллюстрировать?

Никита Михалков: Я не знаю. Я не занимаюсь музейным делом. Я считаю, что результат музейной работы — это то, с чем человек выходит из музея, что у него здесь и здесь (показывает на голову и сердце). Вот с чем он выходит отсюда? Вот с чем выходит отсюда человек, никак не обремененный знаниями? Он выходит абсолютно, так сказать, со знанием того, что ему показали и рассказали. Для него ясно совершенно, что то, что ему показали, — это и есть абсолютно стопроцентная правда. Потому что он не будет пытаться искать, а что есть альтернативного. Если я выхожу отсюда, осознавая, что независимо ни от чего это личность, которую я уважаю, потому что он взял на себя… А это так! Это совсем другой коленкор. А в данном случае абсолютно такая языческая история. 

— Мне кажется, каждый посетитель уходит с собственным мнением.

Никита Михалков: Я ж говорю — мое мнение. Это мое собственное мнение. Как гражданина.

— Многие посетители уходят с противоположным мнением. То, что делает наш музей, как мне кажется, — мы задаем вопросы. Мы позволяем нашему посетителю задаться вопросами.

Никита Михалков: А ответы вы какие даете?

— Это уже дело посетителей. Мы представляем нашу экспозицию, посвященную первому президенту России…

Никита Михалков: Ну, скажите пожалуйста, вот положа руку на сердце, вот абсолютно — как на духу: это объективно, все что здесь?

— Наша история многогранна, как вы знаете… 

Никита Михалков: Наша история многогранна, правда. Волга впадает в Каспийское море — тоже правда. 

— Есть три проклятых вопроса: Борис Ельцин, 1991 год, люстрация, запрет партии и роспуск Совета. Вокруг этих вопросов строится большой пласт историографии…

Никита Михалков: Вы считаете, что была нарушена Конституция?

— Когда?

Никита Михалков: В Беловежской пуще.

— Конституция Советского Союза? 1977-го года? 

Никита Михалков: Да.

— Давайте расскажу вам об этом в этом зале.

Никита Михалков: Нет, секундочку. Вы считаете правомочным трем людям развалить огромную страну?

— «Кто развалил СССР», — ворчит седой пенсионер. И даже юный пионер, не примирившийся с потерею. Ну а Британскую империю…

Никита Михалков: Я читал, я читал. Я тоже читал это. У вас есть абсолютно на все вопросы ответы. И это меня больше всего настораживает.

— Как и у вас, Никита Сергеевич.

Никита Михалков: Как? Одну секунду. Я же не говорю: закрыть, не люблю, будь проклят. Я говорю как человек, который пришел сюда и смотрю, что я вижу. И знаю, и живя в то время, и будучи зрелым человеком, я понимаю, что мне рассказывают не всю правду. А когда я вижу в мультике, так сказать, Петербург, а внизу череп и кости, так сказать, миллионы людей… Ну, ребят, ну что, ей-Богу, не надо бабушку лохматить, ну все ж понимают, взрослые люди!

Во всяком случае, для меня абсолютно очевидно, что это, так сказать, мощнейшая с точки зрения технологий институция. И точно так же считаю, что мощью своей эта институция в этом однобоком направлении приносит памяти Бориса Николаевича вред. Это моя субъективная точка зрения. Она абсолютно не должна быть разделена кем бы то ни было. Но я настолько в этом внутренне уверен, потому что я очень много в то время видел, так сказать, близко… И видел прекрасного, и видел остроумного, и видел неожиданного. Но согласитесь сами, что в результате момент, к которому мы пришли и с чем мы пришли, заставляет вас делать такой музей. Потому что именно та противоречивость и тяжесть положения, в котором оказалась страна, может быть хотя бы внешне завуалирована тем, что мы здесь видим. Прекрасные письма, смелость его — абсолютно согласен.

— Никита Сергеевич, мы еще не увидели большинство залов. Мы говорим об этих критических моментах в нашей истории.

Никита Михалков: Поверьте мне, у меня сканы всех залов. Не поверите. Неужели вы думаете, я раскрыл бы рот, если бы я этого не видел? Я пришел сюда для того, чтобы снять разговор о том, что я здесь не был. Считайте, что я здесь был. При сегодняшних технологиях, вы прекрасно знаете, можно получить все. Ну все! Я увидел эту мощь. Ну да, это впечатляет, когда находишься внутри. Но меня сейчас интересует не впечатление мощи, а меня интересует насыщение, чем это насыщено. И я вижу, чем это насыщенно. 

Потому что вы тоже говорите правду. Это же все правда. Вы же не лжете. Но только эта правда — «правда-правда», «чуть правда». Без того, чтобы знать другую. Вот и все. 

— Я думаю, что мы еще не видели большинство залов. Я предлагаю пройти…

— Готовы поправить программу Ельцин Центра?

Никита Михалков: Нет. Ни за что. Это профессионалы должны делать. Я не режиссер Лунгин. Я не умею это делать, это не мое дело. Я рассматриваю только как человек, который пришел сюда смотреть. 

— Вы все ошибки знаете.

Никита Михалков: Послушайте, ну есть же люди, которые намного лучше знают, чем я. 

— По-моему, вы лучше всех, нет?

Никита Михалков: Нет. Я люблю делать то, что я умею делать. Я вообще не любитель, я профессионал. Если я возьму на себя смелость, так сказать, танцевать в Большом театре или устраивать экспозиции… Я могу сказать, что вот это мне не нравится или нравится. Но я не могу, я не хочу, как вам сказать, быть вулканом, извергающим вату, симулировать деятельность.

— Вы показали себя как прекрасного пиарщика, профессионального практически. К нам столько внимания никогда еще не было.

Никита Михалков: Это мило. Я рад, вы знаете, я очень рад. Я считаю, что это должны видеть все. Только мало того, что должны видеть все, еще и должны понимать значение того, что они отсюда выносят. Это пиар? Дай вам Бог здоровья. 

— Спасибо вам.

Никита Михалков: Не за что. Зовите еще. Потому что для меня то, что я вам говорю, это… Послушайте. Ну что мне надо, скажите? Славы надо? Мне нужен пиар, скажите честно?

— Я вот уже не знаю.

Никита Михалков: Я говорю об этом, потому что я этим болею. Потому что меня это оскорбило. Меня мультфильм оскорбил. Вот меня как русского человека, который занимался и занимается историей, он меня оскорбил. Я не мог об этом не сказать. Будет неправдой…

— Вы знаете, Никита Сергеевич, мы тоже русские люди. И я очень люблю свою страну. Мы делали музей. Я жил в Москве. Я сорвался за ним на Урал и ни капельки не жалею. И, конечно, ваш разговор и мои попытки в него вклиниться, — это разговор о ценностях. О том, какой мы видим страну, в которой хотели бы жить. То, что вы говорили о свободе в зале, посвященном Перестройке, — мне близко. В любом другом случае, пожалуй, я придерживаюсь другого мнения. И это нормально.

Никита Михалков: Не-е-ет, на секундочку! Одну секунду. Мы с вами не на равных. Вы придерживаетесь другого мнения и делаете все, чтобы это ваше другое мнение внедрить в меня. А я только свидетель, я посетитель. У меня нету ваших сил и ваших возможностей. 

— Вы делаете телепередачи и фильмы, вы тоже внедряете.

— Скажите, пожалуйста, как бы выглядела Вторая мировая война, если бы неокрепший зритель судил бы о ней только по фильму «Цитадель»? Ведь по сравнению с мультиком…

Никита Михалков: Как, как простите?

— Ведь в этом фильме тоже не все показано.

Никита Михалков: А я вам сказал, что вы должны показать все? Разве я такое сказал? 

— Ну, мы должны, по вашему мнению, про Павла и про Александра… И как это сообразуется с той картиной мира…

Никита Михалков: Простите, Дима, вот в той истории многовековой, которую вы показали, мы слышим только, что… Ну ладно, опричники — бог с ними. Что была одна позорно проигранная война. 

— Ну что вы? Вы не видели разве про Великую Отечественную?

Никита Михалков: Не-не, про Великую Отечественную вы рассказывали, что только народ, который уважает себя, так сказать, сквозь репрессии… Мало того, что он выиграл, а после этого его посадили. Я это все слышал. Это абсолютно, так сказать, такая законченная либеральная точка зрения, агрессивная точка зрения абсолютно. И если вы говорите мне про историю и в результате вы показываете мне вече, а потом опричников, и я не вижу освободительной борьбы, скажем, с поляками… Я не вижу ни Минина, ни Пожарского! Я не говорю, что должно быть все. Я говорю о том, что не должно быть только это. Ну я же, по-моему, грамотно и спокойно излагаю.

Спор о Ельцин Центре — это спор о нашем будущем

— Вы знаете, рассматривать события Смутного времени с точки зрения интервенции — это одно из [неразборчиво] русской историографии, ведь нужно было как-то объяснять Гражданскую войну, что Белые на самом деле не любили свое Отечество, а просто были недобитками, которые объединились с интервентами и напали на социалистическое Отечество. Поэтому Смута трактуется как гражданская война и первая монография на эту тему вышла в конце XIX века.

Никита Михалков: У вас идет на кругу каждые восемь минут этот ролик. Что вы мне сейчас рассказываете про то, что я уже видел? Вы меня хотите убедить, что это правильно? Вы меня не убедите в этом. Если кого-то из здесь стоящих убеждает, что то, что мы видим, — это и есть история страны, которую уважаешь, — это ложь. Я не поверю вам. 

— Никита Сергеевич, спор не об истории. Спор о ценностях. Нам важно, что эта тяга к свободе, она присутствовала все то время, которое существует наша страна, в которое были победы и поражения.

Никита Михалков: Это демагогия чистой воды. Вы говорите о тяге к свободе этот мультик?

— О том, что свобода имеет корни. Что она органически присуща, не привезена в пломбированном вагоне.

Никита Михалков: Когда? Где свобода, где в том, что мы видим, свобода, которая присуща нам, в этом рабстве? Где она?

— Традиции новгородского вече, традиции удельной Руси, петровские времена…

Никита Михалков: Я не буду спорить. Я могу сказать вам только одно. Вы за это время уже успели набить себе руку, я все чувствую, я все понимаю. Поверьте. Но, повторяю еще раз: та тенденциозность, очень видимая тенденциозность, с которой тут показано время, и в центре Борис Николаевич, — она в результате приносит больше вреда самому Борису Николаевичу. Это моя точка зрения. Соглашайтесь, не соглашайтесь со мной, спорьте со мной. Но это моя точка зрения, и, должен вам сказать, эта точка зрения поддержана 96% людей, которых опрашивал Соловьев в своей передаче. Спасибо. Спасибо вам большое. 

Читайте также
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.
Новости России
Россия
Савченко: мирно вернуть Донбасс можно, лишь сдав на время Крым России
Россия
Deutsche Bank не исключает ослабления Вашингтоном антироссийских санкций уже весной
Россия
На ключевую должность в управлении внутренней политики АП назначен cоратник Кириенко
Россия
Почти все сотрудники телеканала Lifenews в Санкт-Петербурге уволены
Россия
СКР: спасательная операция на Сямозере в Карелии могла начаться на 18 часов раньше
Россия
Художник-акционист Оля Кройтор — об одиночестве, разговорах с публикой и зависти к 90-м
Россия
Путин обругал политэлиту Запада за слухи о российском компромате на Трампа
Художник Петр Павленский
Россия
В отношении художника Павленского, который эмигрировал из России, возбудили уголовное дело
Глава Чечни Рамзан Кадыров
Россия
Кадыров опроверг данные о том, что погибший сотрудник МВД был его охранником
Россия
Минздрав обсуждает право водителей «скорых» таранить перекрывающие им путь машины
Россия
В РПЦ составили список профессий, несовместимых со службой в церкви
Россия
ЕСПЧ признал дискриминационным российский «закон Димы Яковлева»
Россия
Приморского губернатора Миклушевского разрабатывают по «схеме Хорошавина»
Россия
Сергей Лавров: переодетые дипломаты США участвовали в митингах российской оппозиции
Министр экономического развития России Максим Орешкин
Россия
Новый глава Минэкономразвития: в российской экономике надо развивать конкуренцию
Директор Центрального разведывательного управления США Джон Бреннан
Россия
Директор ЦРУ провел телефонные переговоры с главой ФСБ РФ
Президент РФ Владимир Путин
Россия
Россия потеряла 14 пунктов в рейтинге стран с самой инновационной экономикой
Октябрь 2016 года: президент РФ Владимир Путин прилетел в Берлин
Россия
Один из самолетов летного отряда «Россия», на котором летал Путин, получил повреждения
Россия
В Стамбуле задержали подозреваемого в нападении на ночной клуб в новогоднюю ночь
Россия
Советник Трампа Скарамуччи: санкции сплотили российский народ вокруг Путина
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно