Доллар
Евро

«Пока нам не запрещали выставки»

Новый директор Уральского филиала ГЦСИ Анна Пьянкова — о будущем организации

Анна ПьянковаАлексей Пономарчук

В начале года в Уральском филиале Государственного центра современного искусства сменился директор. На место Алисы Прудниковой пришла ее заместитель Анна Пьянкова. Она заявила, что будет продолжать намеченную вместе с Алисой Прудниковой стратегию и назвала слияние ГЦСИ с РОСИЗО «началом нового пути». В интервью Znak.com Анна Пьянкова рассказывает о том, что позитивного она находит в слиянии с РОСИЗО, о коммуникации со зрителем, которого раздражает современное искусство, и, конечно, о 4-й Уральской индустриальной биеннале.

«Если вы ждете от меня каких-то решений, это будет в 2018 году»

— До назначения вы были заместителем Алисы Прудниковой, административно-финансовым директором как Уральского ГЦСИ, так и Уральской индустриальной биеннале. Тогда художественные вопросы вас не касались?

— Как принято говорить, у меня профильное образование, искусствоведческое. И, когда в 2005 году вместе с Алисой Прудниковой мы начали работать в Государственном центре современного искусства, моей целью прихода в эту организацию было создание проектов современного искусства и их продвижение. Работа Уральского ГЦСИ всегда строилась на том, что многие вопросы, стратегии или планы обсуждались всем коллективом, а он у нас не очень большой. Поэтому в формировании наших художественных планов я всегда принимала участие. Мало того, некоторые проекты я в свое время инициировала, к примеру, «Действие искусства представления» (серия перформансов в выставочном пространстве — прим.ред.), который сейчас ведет наш куратор Ольга Комлева. Идею перформанс-платформы Уральской биеннале мы тоже вместе с ней разрабатывали. Тема театра, перформанса и их связи с современным искусством для меня очень важна. Не зависимо от того, чем я занималась все эти годы, я внутренне эту тему прорабатывала. При этом моя непосредственная работа заключалась в административных функциях, нам требовалась большая структурная работа.

— То есть фактически ваша работа качественно не изменилась, поменялись лишь приоритеты?

— Она изменилась в том плане, что теперь я ставлю перед собой задачи по творческой стратегии нашей организации. Тем более что сейчас заниматься ею стало немножко проще, потому что за последние 5-6 лет мы вышли на качественно новый уровень по менеджерским позициям, мы смогли многое наладить в плане систематизации процессов. То есть теперь я понимаю, что должна отвечать за творческую стратегию, и я чувствую, что к этому готова. Скажу еще о том, что у меня тоже будет заместитель, который станет помогать мне в художественном планировании.

Третья уральская биеннале, проходившая в гостинице "Исеть", стала одним из самых заметных детищ уральского филиала ГЦСИТретья уральская биеннале, проходившая в гостинице «Исеть», стала одним из самых заметных детищ уральского филиала ГЦСИГЦСИ

— На какой период у Уральского ГЦСИ происходит выставочное планирование? То есть до какого месяца у вас уже все распланировано в тандеме с Алисой Прудниковой и когда мы увидим вашу работу в статусе директора ГЦСИ Урал?

— Планирование происходит на год вперед с заделом на следующий год. Сейчас мы существуем в плане 2017-го, который был подготовлен в прошлом году нашей командой вместе с Алисой и утвержден. Теперь он будет корректироваться исходя из финансовых возможностей и лимитов по госзаданиям. И уже сейчас мы начинаем планировать следующий межбиеннальный год. Поэтому, если вы ждете от меня каких-то решений и новых позиций, это будет в 2018 году.

Тем более что в этом году для нас безусловно главный проект — это Уральская индустриальная биеннале современного искусства, комиссаром и идеологом которой является Алиса Прудникова. И сейчас мы в самой активной фазе подготовки этого проекта. Еще есть проект под названием «Приручая пустоту», связанный с уральским искусством. В нем мы планируем обобщить весь свой опыт работы с этой темой и по результатам сделать передвижную выставку.

— Некоторое время назад вы говорили о своем желании вернуться в театр. Я понимаю, что речь идет не о театре как таковом, а о практиках на стыке театра и современного искусства. И в этом смысле — зачем «возвращаться в театр»?

— Современное искусство — это территория постоянного эксперимента, постоянных открытий, многие из которых происходят на стыке форм, языков и жанров. Именно в этой точке рождается много нового и интересного. Так, к примеру, было в шестидесятые, когда родились видеоарт и перформанс. Так происходит и сейчас — допустим, творческое объединение «Куда бегут собаки» делают проекты на стыке науки и искусства, сегодня им интересно работать еще и на стыке искусства и театра. Мы тоже много работали с театральными направлениями и сделали разного рода открытия как минимум для нашего города. Запустили променад-спектакли, один из первых был сделан еще в 2014 году — на Белой башне с московским Liquid Theatre. В прошлом году мы соединяли формат выставки и формат променад-спектакля в важном для нас проекте под названием «Школа» (про здание земской школы, которое сегодня занимает Уральский ГЦСИ — прим. ред.). Мы изначально планировали его как выставку-исследование, выставку документов и понимали, что этого нам будет мало для разговора со зрителем. Поэтому мы не формально хотели соединить выставку и театр, а мы включили променад-спектакль как форму коммуникации, чтобы донести наши идеи до зрителя.

Я не склонна говорить, что теперь у нас будет только театр и сценические искусства и что именно за этим будущее. Будущее — за выбором того, каким образом мы будем разговаривать со зрителем и о каких идеях мы будем с ним говорить. И здесь важно разнообразие — уход из современного искусства не только в сторону театра, но и в сторону современного танца, кино или архитектуры. Это могут быть и форматы экскурсионных маршрутов, какие у нас, например, разрабатывает научно-просветительский отдел и Дмитрий Москвин. Поэтому перед нами не стоит вопрос о том, что я «возвращаюсь в театр» или привожу театр в ГЦСИ. Здесь важен сбалансированный художественный план, который будет позволять решать очень разные задачи коммуникации со зрителем, в том числе зрителем разных возрастов.

«Когда мы приходим в Эрмитаж, нам кажется, что все понятно»

— Правильно ли я понимаю, что, по-вашему, сегодня для современного искусства самое главное — это коммуникация со зрителем?

— Безусловно, коммуникация очень важна. Современное искусство среди широкой массы населения воспринимается неоднозначно, несмотря на то, что многое уже сделано, что есть история авангардного искусства, абстрактного искусства. Поэтому наша задача — просвещать и говорить о том, что современное искусство глобально вписано в историю искусства, представляет собой естественное его развитие. Я хочу привести в пример опыт 3-ей Уральской индустриальной биеннале. У нас была программа арт-медиации. 

Алексей Пономарчук

Это был формат включения зрителя в диалог по поводу произведений, а не формат стандартной экскурсии, в ходе которой, как мы привыкли, нам что-то рассказывают. После мы поняли, что это правильный и успешный опыт. Потому что зрители, которые проходили экспозицию гостиницы «Исеть» без экскурсии, не всегда уходили с биеннале удовлетворенными, а иногда даже с чувством раздражения от того, что не понимают, почему это является искусством. Другая ситуация была с теми людьми, кто смотрел экспозицию с арт-медиаторами: даже если у них не возникало полного принятия и понимания современного искусства, как минимум они не испытывали раздражение. А это важно, в том числе для того чтобы зритель возвращался к нам, ходил на разные наши проекты. И потом, мне кажется, что искусство и культура в целом — это всегда коммуникация, всегда разговор, неважно смотрим ли мы на картину или приходим в театр.

— На 3-ей Уральской биеннале я ходила с такой экскурсией. От работы к работе нас сопровождал медиатор и задавал вопросы вроде таких: «что вы здесь видите?» или «как вы думаете зачем это?» Тогда у экскурсионной группы была реакция коллективного недоумения, непонимания, что отвечать. В этом смысле, по вашим наблюдениям, диалог со зрителем состоялся?

— Мы ориентируемся на отзывы, которые слышали, и считаем, что диалог достиг своей цели. Хотя, безусловно, понимаем, что не все было идеально, нам есть к чему идти. Сейчас мы запускаем подготовку новых медиаторов — для 4-й биеннале. И уже по ее итогам будем анализировать опыт арт-медиации. Но я уверенна, что это важно для любого искусства — и классического, и современного. 

Когда мы приходим в классический музей, к примеру, Музей изобразительных искусств, Эрмитаж или Третьяковскую галерею, нам кажется, что все понятно. Мы привыкли думать, что знаем классическое искусство и пониманием, что на этих картинах изображено. Но как только мы немного глубже погружаемся в исторический контекст той конкретной эпохи, как только мы начинаем задавать вопросы, все оказывается немного не так, как мы изначально думали, становится таким же непонятным. В свое время я читала историю искусств в разных вузах и всегда строила свои занятия по точно такому же принципу коммуникации. Включала своих студентов в диалог о том, что они видят и как они на это реагируют. И уже после, когда ты еще и даешь им контекст, их понимание оказывается глубже и интереснее. Так мы разбиваем стереотип как будто бы понимания классического искусства.

— Ну вот зритель смотрит на работу художника, медиатор его спрашивает: «что вы видите?» Он отвечает: «какие-то острые железяки висят тут под потолком». Медиатор: «Как думаете, для чего это?» И тут зритель начинает фантазировать. И это уводит его от реального контекста и смысла, в котором существует это конкретное произведение.

— Что будет дальше, это вопрос технологии. Зависит от того, что мы хотим. Мы хотим, чтобы человек просто начал общаться с этим искусством и задавать вопросы в том числе себе. Или мы хотим, чтобы он вышел с чётким пониманием, что это было про «любовь», «войну» или что-то еще. Мне кажется, что современное искусство в первую очередь учит нас задавать вопросы, смотреть на происходящее критическим взглядом, оно не дает ответов. И наша коммуникация в рамках арт-медиации строится на том, чтобы выявить эти вопросы, а не дать на них готовый ответ.

«Мы хотим вписывать уральское искусство в историю искусства»

— От объединения РОСИЗО и ГЦСИ в Москве не ждут ничего хорошего, я имею в виду головной центр и ряд представителей художественного сообщества. Многие начали говорить о том, что это конец для институции. Так, из-за этого слияния из московского ГЦСИ был вынужден уйти его художественный руководитель Леонид Бажанов, из-за давления сорвалась выставка о польском перформансе — побоялись, что некоторые работы могут оскорбить чувства верующих или возбудить подобную реакцию, что была на фотографии Стёрджеса в Центре Люмьер. 

Одновременно с этим вы говорите об оптимистических планах на будущее, о том, что слияние ГЦСИ и РОСИЗО — это не конец, а начало нового пути. Если головной центр не ждет ничего хорошего от этого слияния, то как же чего-то хорошего могут ждать его филиалы?

— В мае, когда мы все об этом узнали, каждый из нас, я имею в виду директоров филиалов, кураторов и сотрудников, в общем, каждый из нас имел право встать и сказать, что мы не будем здесь работать. Между собой мы много обсуждали это и приняли решение — пока не начнут происходить те вещи, с которыми мы будем на сто процентов не согласны, пока мы не увидим, что переходим черту, мы свою деятельность приостанавливать не будем. Тем более что мы очень много всего делаем именно в регионах, и у нас у каждого своя уникальная ситуация. Я, как Уральский филиал ГЦСИ, пока не вижу тех действий, из-за которых я перестала бы смотреть на факт слияния, как просто на смену некоей административной реальности, с которой теперь я должна сосуществовать. Поэтому мы не то чтобы относимся к этой ситуации супер позитивно, мы говорим о том, что продолжаем нашу деятельность так, как вели ее раньше.

ГЦСИ

Более того, мы видим новые возможности, которые могут открыться в связи с объединением. РОСИЗО — это организация с большой историей, она делает «Интермузей», готовит выставки, представляющие Россию за рубежом, занимается российским павильоном на Венецианской биеннале. Сложно сказать, как все будет происходить, мы чуть больше полугода вместе.

— О каких возможностях вы говорите?

— Мы видим возможности в другом позиционировании Уральского ГЦСИ и в ином представлении наших проектов. В РОСИЗО теперь есть дирекция регионального развития, которую возглавляет Алиса Прудникова, у них есть планы по представлению региональных проектов на федеральном уровне. А это очень важный шаг, к которому мы давно шли. Мы обсуждали это еще в «старом» ГЦСИ, скажем так. Сегодняшнее развитие культурной территории в России и та уникальная сеть, которая есть у ГЦСИ в регионах, со своей экспертизой, кураторами и уже запущенными проектами — это все нужно представлять в Москве, на федеральном уровне. С появлением дирекции по региональному развитию это может стать системной и постоянной работой.

— Это вы об открытии зала для выставок региональных филиалов в здании московского ГЦСИ?

— Да, там будет представлена и наша выставка «Приручая пустоту» про уральское искусство. Мы планировали ее еще в 2016 году как передвижную выставку по регионам и тогда еще не предполагали, что у нас будет возможность представить ее в Москве. То есть мы покажем ее в Екатеринбурге, затем в Москве, после повезём — в Санкт-Петербург, Нижний Тагил, возможно, что будет еще Красноярск, пока мы на стадии переговоров с другими площадками.

— Какие художники будут представлены в проекте «Приручая пустоту»?

— Отбор художников еще идет, куратор выставки Владимир Селезнев формирует этот список. Будем говорить как о художниках конца 80-х — начала 90-х (то есть с момента, который мы считаем началом современного искусства), так и о художниках, работающих сегодня. Какие это будут художники и какие работы — об этом пока рано.

— Как можно охарактеризовать уральское искусство? Чем оно отличается от искусства в других регионах или, напротив, чем схоже?

— Наша выставка и ответит на этот вопрос. Еще в «Гараже» (в московском музее современного искусства — прим. ред.) началась Триеннале российского современного искусства, там представлены разные регионы, в том числе уральский. К нам приезжали кураторы из «Гаража», и мы помогали им выбирать художников, то есть предлагали им расширенные списки художников, организовывали с ними встречи. Интересно, как все это будет выглядеть в итоге, как уральские художники будут выглядеть на общем фоне.

Я не возьмусь давать какие-то определения сейчас, потому что такие крупные сборные проекты, как Триеннале «Гаража», как наш проект про уральское искусство и как площадка для выставок региональных проектов РОСИЗО-ГЦСИ — они и составят некую художественную картину, покажут, есть ли у уральского искусства особенные отличия, или окажется, что мы все говорим про одни темы или что у нас есть пересечения по языку или формам.

Единственное, на чем я хочу акцентировать внимание, это на том, почему мы пришли к этому проекту «Приручая пустоту». Работа с уральскими художниками всё время была одним из важных векторов нашей деятельности. За 12 лет, сколько существует команда Уральского филиала ГЦСИ вместе с Алисой Прудниковой, мы накопили такой исследовательский опыт, который нельзя не перевести на некий следующий этап. Ещё у нас есть задумка, мы хотим запустить издательские проекты, которые будут обобщать накопленное нами в формате книг и исследований про уральское искусство. Возможно, это будет в 2018–2019 годах. Мы хотим вписывать уральское искусство в целом в историю искусства, хотим, чтобы работы уральских художников закупались в коллекцию ГЦСИ-РОСИЗО, чтобы там были представлены наши художники, не только молодые, но и такие как, например, [Владимир] Жуков, [Евгений] Арбенев, Б. У. Кашкин. Эту планомерную и новую для нас работу мы начинаем выставкой «Приручая пустоту». После, наверное, сможем говорить про то, какое оно — уральское искусство.

— И все-таки, что вы лично для себя как профессиональный зритель находите в уральском искусстве?

— У нас всегда была очень активная и свободолюбивая художественная среда, которая не боялась острых высказываний и экспериментов, начиная с таких мэтров, как Миша Шаевич Брусиловский и Виталий Михайлович Волович. Для меня очень ценно, что у нас был Старик Букашкин, который повлиял на многие процессы и многих художников. Ценно, что наш город одним из первых в России стал работать так мощно с паблик-артом. Что у нас есть международного уровня художники — такие как Тимофей Радя. Что у нас очень сильно развито направление художественного перформанса. Одно время у нас даже была тема для выставки, но мы ее, что называется, не докрутили, — о том, как изменяется художественное высказывание в паблик-арте и перформансе в период девяностые-двухтысячные. Как раз через это все я и обобщаю для себя уральское искусство.

"Абажуры" Тимофея Ради«Абажуры» Тимофея РадиЯромир Романов/Znak.com

— Почти всегда, когда говорят о значимых екатеринбургских художниках, называют Тиму Радю. Помимо него у Екатеринбурга еще кто-то есть?

— Да, и я хочу сказать о творческом объединении «Куда бегут собаки». Мы их искренне любим, поддерживаем их проекты уже много лет. Сейчас их проект «1,4… 19» представлен на выставке в Польше. И мы помогали тому, чтобы он состоялся. Это уникальные уральские художники, которые вышли далеко за пределы России, а здесь в стране они одни из немногих, кто работает в направлении science art — на стыке науки и искусства. Они тонко и последовательно развивают все свои темы. Поэтому я их тоже считаю важными в нашей истории современного искусства.

— В прошлом году в интервью Znak.com Марат Гельман (известный галерист и арт-менеджер — прим. ред.) назвал слияние ГЦСИ с РОСИЗО формой его уничтожения, а по поводу региональных проектов ГЦСИ, в том числе Уральской биеннале, добавил, что‚ закрытие этих проектов — дело времени: «Они будут ходить, смотреть и думать, что бы назначить поводом для того, чтобы это дело запретить… Я думаю, что либо проект „ляжет“, то есть станет нейтральным, сервильным, либо проект закроют». Вы этого не опасаетесь? Или ради выживания придется выставлять «нейтральное», «сервильное» искусство?

— Нужно понимать, что, являясь государственной институцией, мы должны учитывать законодательство. Я говорю «учитывать», и это не значит учитывать его тематически… Приведу пример. Я читаю в университете теорию и практику социокультурного проектирования, рассказываю о том, как строятся большие проекты и как с ними работают, начиная со стратегии, цели и задач. И могу сказать, что не важно, государственное у вас финансирование или частное, вы всё равно будете выстраивать свои стратегии, цели и задачи не только с учетом ваших задач как художественной институции, но и учитывая то, какие у вас взаимоотношения с вашими учредителями, партнерами, спонсорами и так далее. Такова реальность.

Алексей Пономарчук

Опасения и риски у нас есть, но они были уже давно, и мы с ними и так уже работаем. Мы работаем с законом о возрастном цензе, там очень жестко прописано, на какие выставки мы можем пускать детей, а на какие нет. Мы работаем с законом об оскорблении религиозных чувств. То есть мы делаем наши медиаторские экскурсии в том числе для того, чтобы объяснять зрителям современное искусство, разговаривать с нашей аудиторией. А все остальное — всего лишь реальность, с которой мы имеем дело.

У нас очень профессиональная команда. И я верю в силу нашей художественной стратегии и в убеждение нашего комиссара Алисы Прудниковой в том, что искусство все-таки вне политики в прямом смысле этого слова и что проект Уральской индустриальной биеннале решает для региона очень многие задачи, он здесь важен. А что будет дальше — это вопрос того, как мы выстроим коммуникацию. Сидеть и бояться, значит ничего не делать. Пройдет 4-я Уральская биеннале — и мы увидим, что потом будет.

— Но здесь вопрос о готовности институции отказываться от всякого «зубастого» искусства, острого искусства.

— В уральском филиале ГЦСИ никогда не выбирали для себя путь остро политических тем — для того, чтобы от них отказываться. Но, допустим, выбирая тему для 4-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства, мы остановились на важной обобщающей теме «Новая грамотность», нужной сегодня в контексте столетия революции.

— В разговоре чуть ранее вы сказали про то, что будете продолжать свою деятельность, пока не увидите, что переходите черту. Где для Уральского ГЦСИ проходит эта черта?

— Это очень сложный момент, потому что ты этого не поймешь, пока с тобой что-то такое не случится. Пока нам не закрывали и не запрещали выставки, не просили убрать конкретных художников или заменить куратора, например, Уральской индустриальной биеннале.

«IV биеннале — большой вызов для нашей команды»

— Как вы связываете тему 4-й Уральской биеннале «Новая грамотность» с контекстом того, что сто лет назад была революция?

— Мы это связываем с самим понятием, что такое революция. Революция всегда приводит за собой в том числе и новый язык. Революция 1917 года привела не только к изменениям политического строя, к экономическим трансформациям, но и к созданию абсолютно новой культуры, нового языка. Здесь, к примеру, интересен опыт художников-авангардистов. Если вы вспомните историю искусств, как раз на этой волне они и соединились с идеями революции, увидели в ней возможности нового миростроения, создания нового языка, и они этот язык, скажем так, новой власти предлагали.

Сейчас тоже происходит создание нового языка и новой грамотности, но другими путями. Эти процессы идут в разных плоскостях, технологических в первую очередь, они меняют наше понимание действительности, нашу коммуникацию, наше взаимодействие друг с другом. Заявляя в качестве темы «Новую грамотность», мы говорим о том, что язык и средства коммуникации сегодня очень важны. Кураторы, среди которых выбирал экспертный совет, представляли каждый свою проработку данной темы. То, что предложил Жоан Рибас, показалось нам наиболее интересным, посмотрим, как это визуализируется в экспозиции и в работах художников.

— Жоан Рибас говорил, что эта тема заставила его задуматься о влиянии технологий на современное общество, например, как на общество влияет тот факт, что ежедневно мы носим с собой огромный архив личной информации.

— Да, в том числе. И мы по-другому начинаем общаться друг с другом. Наши дети — яркий пример того, что мы уже говорим на разных языках. Они умеют находить нужные им вещи в телефоне уже в три года. Понятно, что их мозг устроен по-другому, соответственно, и их система коммуникации абсолютно другая.

— Как в связи с новым языком изменяется актуальное искусство?

— Это и будет кураторское высказывание, мы увидим это на выставке, мне не хотелось бы об этом говорить сейчас. Скажу лишь, что эта тема, как и обычно, будет раскрываться через разные направления: у проекта Уральской индустриальной биеннале большая структура и много разных форматов. То есть будет основной проект куратора Жоана Рибаса. Будет программа арт-резиденций под кураторством Жени Чайки, где тема «Новой грамотности» также будет раскрываться. Планируется перформанс-платформа, чтобы поговорить и о новом театральном языке. Будет большая образовательная программа и параллельная программа, в которой у нас порядка пятидесяти заявок. И мы посмотрим, как во всех этих проектах наша тема будет раскрываться. Как ее предложат раскрывать другие институции, кураторы и художники. Может быть, все окажется совсем не тем, о чем я сейчас говорю и что мы написали в своем манифесте.

— Арт-резиденции планируются в городах Свердловской, Челябинской и Тюменской областей. Они будут также на промышленных площадках — на заводах?

 — В этом году немножко меняется структура арт-резиденций. Помимо итоговой выставки, где будут представлены проекты, созданные художниками в арт-резиденциях на промышленных предприятиях, будут еще и маршруты. Не все промышленные предприятия, принимающие участие, смогут войти в эти маршруты в силу своей удаленности, но большую часть из них мы возьмем. Эти маршруты мы планируем запустить уже летом. А выставка откроется так же, как и все остальные выставочные проекты биеннале, — в сентябре.

— Для чего вы уже не в первый раз заходите на территорию заводов?

— Тем самым мы создаем site-specific проекты (когда при создании произведения искусства художник отталкивается от места, в котором работает — прим. ред.), и даем художникам возможность поработать с тем производством, которое им интересно, создать какой-то художественный проект. Самое главное, что в результате у этих проектов обычно интересное экспозиционное решение, которое позволяет нам говорить о теме уральского индустриального.

А по поводу наших маршрутов стоит сказать, что вообще тема путешествий, экскурсий и, опять же, индустриальных экскурсий сегодня очень востребована. Не на все промышленные предприятия можно попасть просто так. Но в рамках художественного проекта мы даем возможность увидеть эти предприятия, узнать их историю и в том числе увидеть то, что могут делать художники с этим производством. Открывать зрителям эти территории очень важно для понимания индустриальной идентичности, индустриальной истории. 

— Какие варианты для основной площадки 4-й биеннале у вас есть?

— Мы уже скоро объявим основную площадку биеннале. Сейчас находимся на стадии подписания договора, нужно немного подождать, и мы раскроем все карты.

— Все волновались, что ничего более крутого, чем пространство гостиницы «Исеть», найти невозможно.

 — Мы тоже беспокоились об этом и волнуемся до сих пор. Это большой вызов для нас как команды — сделать новый драйвовый всесобирающий проект. Но площадка, которую мы рассматриваем, тоже очень интересная, она дает много интерпретаций, много возможностей художникам для работы.

— Уже случилось три Уральских индустриальных биеннале. Как за это время в Екатеринбурге изменилась среда для современного искусства?

— За последние шесть лет она изменилась очень сильно. Культурных институций стало гораздо больше. Есть фонд «Культурный транзит», галерея «Свитер», пусть у них сейчас и нет своего места, «Alvitr Gallery», «Ural Vision Gallery» — много разных инициатив. И миссия биеннале в том числе состоит в том, чтобы расширять и развивать эту территорию, собирать все эти проекты под своей эгидой — на два с половиной месяца, сколько идет биеннале.

Такая супер-насыщенная среда, когда практически каждый вечер перед нами стоит выбор, куда пойти, выбивает Екатеринбург на новую ступень относительно других городов, если мы не берем в расчет Москву и Санкт-Петербург. И при этом она влияет на степень нашей конкуренции друг с другом. Мы все начинаем думать по-другому — задаемся вопросами, как представлять наши проекты, как их делать, как работать с аудиторией. Это повышает профессионализм каждого из участников.

— По поводу конкуренции процитирую еще раз Марата Гельмана из того же интервью: «Если говорить о задаче, которую может культурная институция ставить перед собой — стать тем самым коллективным гением места, то, скорее, с этой задачей сейчас справляется Ельцин Центр. Видно, что сейчас это как бы заноза и из него может что-то произойти — какие-то конфликты или, наоборот, возрождение, благодаря чему, допустим, усилится интерес к городу». Появление Ельцин Центра в этом смысле создает ГЦСИ проблему?

— Я не рассматриваю это как проблему. Постоянно развивающаяся деятельность Ельцин Центра, безусловно, оказывает влияние на нашу художественную, культурную территорию. Но то, что именно Ельцин Центр осуществляет собирательную функцию, — тут я бы поспорила. Да, Ельцин Центр дает разным инициативам возможность реализации, к примеру, Наталья Санникова делает там театр, Лилия Немченко — киноклуб, но все это происходит внутри самого Ельцин Центра, то есть, таким образом, он просто решает свои институциональные задачи и правильно делает: он собирает лучшие силы под свое крыло, чтобы создавать ежедневную активность. 

Но все не должно быть только большими проектами. Также важен и маленький фонд «Культурный транзит» или «Музей Б. У. Кашкина» — в этом залог разнообразия и развития территории. И это важно, потому что, во-первых, у зрителя есть выбор, куда ему пойти, и у разного зрителя — у профессионального и у широкого зрителя, а во-вторых, у художников больше возможности для самореализации и профессионального роста. Сегодня они могут сделать выставку в «Культурном транзите», завтра — стать участниками выставки в ГЦСИ, потом — поучаствовать в выставке в Музее ИЗО или, к примеру, в галерее Ельцин Центра. 

И в этом смысле, мне кажется, роль Уральской биеннале за последние шесть лет важнее роли Ельцин Центра. Она просто в какой-то момент запустила эти механизмы. То есть мы, конечно, впрямую не влияли на открытие галереи «Свитер» или фонда «Культурный транзит», но на то, что это стало возможным, на такое, знаете, формирование платформы возможностей, биеннале все-таки повлияла. И, если снова говорить о вопросе свободолюбия, мне кажется, что на Урале мы не боимся открывать галереи, маленькие фотографические центры, делать свой частный театр — мы это делаем и выводим на невероятный в том числе международный уровень. Залог развития этого города в том, что здесь есть очень много людей, которые верят в себя и в свое дело.

Читайте также
Реклама на Znak.com
Новости России
Россия
ВЦИОМ выяснил: уровень безработицы в России в два раза выше официального
Россия
Россельхознадзор разрешил импорт шпрот из Прибалтики
Россия
Задержанные в Петербурге предполагаемые террористы обвинили ФСБ в провокации
Россия
60% россиян негативно относятся к США, но 75% хотят с ними дружить
Россия
В 2018 году на Дальнем Востоке появится новая мощная армия
Россия
В Петербурге у 25-летнего рабочего трубного завода угнали Bentley
Россия
Роспотребнадзор выпустил памятку — как выбрать правильного Деда Мороза и Снегурку
Россия
На президентскую кампанию потратят почти 15 миллиардов рублей
Россия
Алексей Улюкаев в СИЗО отказался от передач и дополнительных вещей
Россия
За что на самом деле посадили Улюкаева? В Telegram обсуждают новые версии
Россия
Путин во второй раз за неделю переговорил с Трампом и поблагодарил его за работу ЦРУ
Россия
МГЕР заявила о непричастности к распространению данных от лица умерших пользователей
Россия
Митрополит Иларион: церковь оценивает правителей не по продолжительности их правления
Россия
Биткоин стал дороже 20 000 долларов
Россия
Российские байкеры потребовали отмены транспортного налога с владельцев мототехники
Россия
Пресс-служба «ВКонтакте» прокомментировала активизацию страниц умерших пользователей
Россия
В России наркоторговца могут впервые приговорить к пожизненному сроку
Россия
Папа Римский решил объявить фейковые новости «смертным коммуникационным грехом»
Россия
Верховный суд обязал новосибирца компенсировать вред соседям за свое курение на балконе
Россия
НАК: по меньшей мере, трое боевиков уничтожены в ходе боя в Дагестане
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно