Олег Кашин подводит итоги политической мистификации

Феминистки и фотошоп: почему всем так неловко

Олег Кашин подводит итоги политической мистификации

Восьмого марта в Москве большая группа феминисток прошла на территорию Кремля и устроила акцию протеста — активистки разворачивали баннеры, зажигали файеры, вероятно, выкрикивали лозунги, но лозунгов мы не слышали, потому что наблюдали акцию по фотоотчетам в СМИ и соцсетях, и самая впечатляющая фотография была такая: на Угловой Арсенальной башне девушки вывесили плакат «Национальная идея — феминизм». До сих пор никто никогда не вывешивал плакатов на кремлевских башнях, и это выглядело действительно очень круто, буквально — новая страница в истории российского протестного движения.

Организаторы акции

Через сутки оказалось, что движение не протестное, а мистификаторское. Никакого плаката на башне не было, а фотография была сфабрикована в фотошопе. Организаторы акции сначала делали вид, что их самих разыграли неизвестные активистки, потом стало ясно, что неизвестных активисток нет и что розыгрыш с фотошопом — это идея главного организатора всей акции Леды Гариной. Зачем ей это было нужно, неизвестно — она несколько раз выступала с новыми объяснениями, было понятно, что врет, но зачем и почему — черт ее знает. 

«200 лет мужчины у власти»: феминистки провели акцию у кремлевской стены

Развязка так и не наступила, и когда феминистскую акцию из информационного поля вытеснили другие захватывающие новости, все, наверное, испытали понятное облегчение — ситуация с фотошопом поставила в неловкое положение и других (настоящих) участниц выступления в Кремле, и журналистов, освещавших акцию, и тех, кто в первый день восхищался или возмущался плакатом на башне. Поэтому, наверное, всем было приятно как можно скорее забыть о случившемся, чтобы и осадка не осталось — вот просто взять и вычеркнуть это утро, эти лозунги, эту акцию. Наверное, это правильнее всего.

*** 

Я одно время увлекался поиском так называемых мурзилок — старинное словечко из словаря читателей ЖЖ Дмитрия Галковского (считалось, что из множества его комментаторов значительная часть — виртуалы, заведенные либо им самим, либо какими-то его врагами для создания иллюзии напряженной интеллектуальной борьбы в комментариях) в начале десятых стало таким почти политическим термином. Протестное движение пребывало на пике политической моды, и давно сложившаяся оппозиционная активистская среда каждый день разбавлялась новыми лицами, по поводу каждого из которых можно было только гадать, кто перед нами — реальный революционер-диссидент или кремлевский провокатор, внедренный в протестное движение, чтобы развалить его изнутри.

Навальный и хомякиНавальный и хомякиАлексей Куденко/РИА Новости

На каком-то из митингов на Болотной в толпе толкались ростовые куклы хомяков — тогда было в ходу выражение «сетевые хомячки», или даже «хомяки Навального», и люди, одевшиеся хомяками, не выглядели странно — с ними все фотографировались, они поднимались на сцену, и их даже позвали в эфир телеканала «Дождь», но они не захотели показывать своих лиц, поэтому эфир сорвался и, как вскоре выяснилось, «Дождю» повезло, иначе ситуация была бы совсем неловкая — разумеется, внутри ростовых костюмов находились какие-то прокремлевские активисты, и через несколько дней эти же хомяки пикетировали американское посольство, требуя у посла Макфола денег за участие в митингах на Болотной.

Вот те хомяки — это были классические и бесспорные мурзилки. А сколько было менее очевидных? Кажется, на том же самом митинге у меня случилось озарение — позвонили с радио и спросили, как обстановка и нет ли на площади прокремлевских провокаторов. Провокаторов тогда действительно боялись, было много слухов о людях в одинаковой одежде или в одинаковых перчатках, которые собираются устраивать драки, что-нибудь взрывать и так далее — многие этого ждали, поэтому вопрос, который мне задавало радио, был действительно интересный. Я огляделся по сторонам — в самом деле, есть ли здесь провокаторы? — и вдруг понял, что я не могу ответить на этот вопрос. В толпе было очень много людей в карнавальных костюмах, те же хомяки, знаменитый Человек-яйцо, люди с какими-то смешными плакатами, или с чем-то страшным и надувным — в общем, было много всяких необычных людей, и каждый из них в равной мере мог бы оказаться и представителем той модной креативной протестной молодежи, которой тогда было принято восхищаться, и прокремлевским активистом, который специально пришел на Болотную, чтобы ее дискредитировать. — Есть ли на площади провокаторы? — спрашивало радио. — Я не понимаю! — отвечал я.

Виталий Белоусов/РИА Новости

Между прочим, мы до сих пор не знаем, кто там на самом деле был. Хомяки были провокаторами, но они в этом сознались сами, а тот же Человек-яйцо — он кто был, городской сумасшедший, креативный активист, или действительно человек из «Наших», присланный на Болотную, чтобы шпионить и провоцировать?

Еще через несколько митингов я понял еще одну вещь: если прокремлевского провокатора невозможно без специальной техники отличить от антикремлевского активиста, то, может быть, и разницы между ними нет никакой? Они взаимозаменяемы, они могут превращаться из одного в другого и обратно, они делают по эту сторону баррикад ровно то же, что делали по другую, — ну и какая тогда разница? Под лозунгом «мы были и придем еще» может встать кто угодно, это не тот лозунг, который что-то значит, он вообще не имеет смысла, а если нет смысла, то разве имеет значение, провокатор перед нами или не провокатор? Тут в каком-то смысле все провокаторы, и я в том числе. На последнем митинге я спел песню и сказал себе, что больше на эти митинги ходить не буду.

***

Не могу назвать себя самым социальным или самым общительным журналистом своего поколения, но что могу сказать — если не лично, то через одно-два рукопожатия знаю всех заслуживающих внимания московских журналистов, это совсем маленькая социальная прослойка, которая, в общем, вся на виду — люди учатся, люди растут, люди меняют места работы, меняют убеждения, даже профессию, но если задаться такой целью и выписать на отдельный лист бумаги всех, кого знаешь, то получится почти универсальный справочник журналистской Москвы нулевых и десятых годов, и когда запускается новый проект или когда новыми людьми заполняется старый, но разгромленный, можно почти безошибочно угадать, кого мы увидим в новой редакции — людей действительно немного, и одни движутся по траектории «Коммерсантъ» — «Ведомости» — «РБК», другие — из «Московского корреспондента» в «Вечернюю Москву» и потом в обновленную «Ленту.ру», а третьи, о ком какое-то время ничего не было слышно, гарантированно обнаружатся в новых проектах «Открытой России». Не бывает такого, чтобы вдруг появился некий главный редактор, который бы сказал: будем делать новое СМИ с новыми людьми, — и чтобы эти люди действительно были бы новыми. Даже если это студенты, то всегда ясно, откуда взялись эти студенты, связи просчитываются моментально, кто с кем дружит, кто у кого преподает, кто кого читает в соцсетях. Всегда известно, кто в этот конкретный момент сидит без работы, и такие люди всегда обнаруживаются в новых проектах — просто потому, что в них больше некому обнаружиться.

А если вдруг появляется что-то совсем новое и таинственное, буквально из ниоткуда, то можно биться об заклад, что перед нами либо мурзилочная помойка (такие тоже часто возникали на пике Болотной), либо что-то заведомо идиотское, что развалится через несколько месяцев, а никто просто не заметит. Люди из абсолютного ниоткуда почти во всех случаях оказываются либо абсолютными никем, либо абсолютными же негодяями, про которых мы потому и не знали ничего, что негодяйским миром инстинктивно стараемся не интересоваться. А так — каждый самородок всегда находится где-то на виду еще до того, как он оказывается самородком. Это закон.

***

С активистами этот же закон работает точно так же, как с журналистами. Партия Эдуарда Лимонова, ставшая в нулевые законодателем протестных мод, существовала с начала девяностых, вырастила целое поколение людей, ныне существующих в диапазоне от «Открытой России» до ДНР, я был очевидцем многих их акций и, вероятно, что-то про них понимаю — откуда они взялись, почему они были именно такими, а не другими, и даже какие стихи нацболы читали вслух друг другу, оказавшись в милиции (потому что те же стихи там с ними читал и я). Есть правые радикалы и нерадикалы, кто-то из них способен убить адвоката Маркелова и журналистку Бабурову, а для кого-то потолок — раз в год выходить на «Русский марш». Есть прокремлевская общественность, которая тоже более-менее ясна — вон в передачах про Диану Шурыгину выступает такой Пятницкий, я помню его, делегата от ЛДПР, двенадцать лет назад в лагере нашистов под Петербургом, то есть тоже человек не из воздуха материализовался, есть свидетельства его прошлого существования. Мир активистов — конечен, изучаем и понятен, про каждого более или менее ясно, на что он способен и чего от него ждать. А если про кого-то непонятно или неизвестно, то здесь, очевидно, должна работать та же презумпция — люди из ниоткуда оказываются или ничтожествами, или негодяями, и если это не так, то это они должны доказывать, что это не так.

Блогеры: на башню Кремля феминистки с плакатом «взобрались» в фотошопе

В первые сутки, когда еще не было ясно, что активистки нарисовали в фотошопе свой плакат на башне, никто не спросил, что это вообще за активистки, кто и что о них знает, есть ли люди, которым можно было бы доверять, и которые сказали бы, что ручаются за них. Реплики старых нацболов, что плакат на кремлевской башне был для них в свое время недосягаемой мечтой, воспринимались как свидетельство невероятной крутизны неизвестных феминисток, а на самом деле удивление нацболов было лучшим аргументом в пользу недоверия — человек с плакатом на башне, реальный или нарисованный, ничем не отличается от хомяка с Болотной, никто не знает, что там у него спрятано под хомячьим костюмом. Но это я задним числом такие выводы делаю, а восьмого-то марта я тоже о них писал «Ничего себе залезли», даже не допуская, что никто никуда не залезал.

Когда попадаешься в ловушку, надо делать какие-то выводы, чтобы не попасться в нее еще раз. И эти выводы должны касаться не только людей, о которых идет речь, но и лозунгов, с которыми эти люди к нам приходят. 

Можно и к Ким Чен Ыну прийти с феминистским плакатом — вот он, наверное, удивится. У него страна опутана лагерной проволокой, его родственников прилюдно убивают за границей, у него ракеты, у него тоталитаризм, при чем тут вообще женщины? 

Так и в России. В России узурпирована власть, Россия ведет грязные войны, в России пытки в тюрьмах и убийства в полиции, в России есть Чечня, в России нет парламента и судов — когда при таких исходных данных вы делаете вид, что лозунг «Национальная идея — феминизм» это самое интересное, что можно повесить на кремлевскую башню, именно в этот момент, солгав себе в малом, вы становитесь уязвимым перед всей остальной ложью, которая раскроется днем позже, когда станет известно про фотошоп. Провокация с фотошопом, наверное, потому и вызвала такую неловкость, что те бессовестные феминистки обманули тех, кто, в общем, и без них всегда готов обманываться и не переживает по этому поводу. А кто к чему-то готов, кто чего-то хочет, тот всегда это получает.

Публикации рубрики «Мнение» выражают личную точку зрения их авторов.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
Суд в Москве не разрешил «другу Путина» Тимченко стать поручителем в деле Магомедова
Россия
Дело Андрея Пивоварова, возможно, пропало
Россия
Против новосибирского полицейского завели дело о халатности из-за убийства в знак мести
Санкт-Петербург
Петербургских феминисток задержали после звонка Тимура Булатова
Россия
Мишустин исключил из комиссии по МСП своего помощника, экс-главу ФАС Артемьева
Россия
РФПИ смогут создать вакцину «Спутник-Омикрон» против нового штамма к февралю
Россия
В Курской области ряженый казак заехал в «Пятёрочку» на коне и принялся размахивать шашкой
Россия
В Москве бизнесмена из «списка Титова» посадили на 7 лет
Санкт-Петербург
Встретиться с Дедом Морозом смогут только обладатели QR-кода или отрицательного ПЦР-теста
Россия
Глава СВР Сергей Нарышкин получил премию «За верность науке» в специальной номинации
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.