Доллар
Евро

«Искусство надо поддерживать, даже если оно не заставляет гордиться»

Авдотья Смирнова — о роли интеллигенции, молодежных протестах и любви Чубайса к хип-хопу

Режиссер и сценарист Авдотья Смирнова последние четыре с половиной года возглавляет фонд «Выход», который занимается проблемой аутизма. В России этот диагноз признан не так давно. Обществу и власти еще много предстоит сделать, чтобы аутисты, дети и взрослые, могли устраиваться в обычной жизни, получать образование и работу, даже просто ходить в кино. Собственно, в Екатеринбург Авдотья Смирнова прилетела 2 апреля, во Всемирный день информирования об аутизме, чтобы поучаствовать в открытии специального кинозала для зрителей с расстройствами аутического спектра. Znak.com воспользовался случаем и поговорил с режиссером о том, как она относится к политическим выступления своих коллег, почему не готова вешать ярлыки на тележурналистов и какой рэп звучит у них с Анатолием Чубайсом дома. 

— Некоторое время назад вручали премию «Ника», и на церемонии многие ваши коллеги: режиссеры, сценаристы, киношники — Александр Сокуров, Виталий Манский, Алексей Красовский и другие — произносили политические речи, говорили о ситуации в стране, о необходимости перемен. Из телеверсии их выступления вырезали. Что это было? Просто несколько вечно недовольных отщепенцев опять ворчали по поводу политики, или в культурной среде, в среде деятелей кино и театра, есть масштабный запрос на политические изменения?

— Мои коллеги говорил о разном, каждый о своем. Речь Александра Николаевича Сокурова кажется мне чрезвычайно сильной и содержательной. На наших глазах Александр Николаевич превращается в то, что принято называть моральным авторитетом. Сама интонация, которую он выбирает, говорит едва ли не больше, чем содержание речи. Конечно, не может не вызывать восхищение то упорство, с которым Александр Николаевич говорит об освобождении Олега Сенцова. И еще меня поразило и стилистически очень тронуло слово «фамильярность», которое использовал Сокуров, говоря, что нельзя фамильярно разговаривать с молодыми людьми. Это очень тонкое наблюдение художника. 

Если говорить о правозащитной деятельности, о деятельности адвокации, то, конечно, интеллигенция должна ей заниматься. Это одна из ее обязательных социальных функций. К этому я отношусь с абсолютнейшим почтением и уважением.

Существует ли в обществе запрос на изменения? По-моему, он всегда существует в том или ином обществе. Но для того, кто работает в благотворительной сфере, все это выглядит немного иначе. 

Я глубоко убеждена, что благотворительная сфера сейчас — самая важная в России. У меня как-то так складывалось в жизни, что меня приносило в «места силы». В 80-е годы самые интересные вещи происходили в среде андеграундной живописи и рок-музыки. В 90-е годы самое интересное происходило в мире предпринимательства (с которым я едва соприкасалась) и в новых медиа, которые были отражением мира предпринимательства, — и я оказалась в новых медиа. Про нулевые мне говорить сложнее, это был момент, когда я «устанавливалась» в кино. А сейчас, в 10-е годы, самая интересная тусовка в России — это благотворительная тусовка.

Яромир Романов/Znak.com

— Почему так получилось?

— Не знаю, но туда пришло большое количество умных, амбициозных, хорошо образованных людей, готовых брать на себя ответственность, готовых к разговору на самых разных площадках, в том числе на государственных.

Так вот человек, который занимается благотворительностью, видит следующую картину. Еще семь-восемь лет назад тема инвалидности вообще не была интересна СМИ, она никак не адвокатировалась, не обсуждалась. За семь лет страна прошла грандиозный, абсолютно грандиозный путь. Еще 7-10 лет назад молодые люди совершенно не интересовались благотворительной работой, волонтерством. И даже высокообразованные журналисты спрашивали: «А зачем вы этим занимаетесь?» А сейчас в этой сфере огромное количество молодежи. У меня в фонде работает работает несколько молодых женщин, находящихся на пике своих карьерных возможностей, с превосходными образованием и резюме. Они могли бы делать совершенно другие карьеры, но осознанно пошли в благотворительную сферу.

При том что среда у нас жутко конкурентная. Мы все конкурируем за одни и те же деньги трех с половиной бизнесменов. Но несмотря на это мы научились объединяться и с удовольствием друг другу помогаем. Я не могу вообразить себе ситуацию, когда на мою просьбу не откликнутся Нюта Федермессер или Чулпан Хаматова, а я не откликнусь на их просьбы или на просьбу Ксении Рапопорт. Всё это учит кооперации внутри конкурентной среды.

Так что мы видим происходящее в стране немного по-другому. Да, государственная машина неповоротливая, тугая, забюрократизированная. Но и внутри нее находятся люди, которые вдруг заражаются твоей темой, начинают тебе помогать и делают это искренне, добросовестно. 

У нас немного другая поляна, мы по-другому видим страну. Оптика другая. 

— Есть мнение, что в благотворительности сейчас так много активных людей, потому что их вытеснили из политики — а людям надо как-то проявлять свою гражданственность.

— Я как-то не представляю себе, что Ингеборга Дапкунайте или Ксения Рапопорт хотели реализовать себя в политике. Или Нюта Федермессер, или Чулпан Хаматова, или Любовь Аркус. Это самые яркие люди в российской благотворительности сейчас. Они, скорее, из художественной среды, а не из политической. Что-то я не видела, чтобы Алексей Анатольевич Навальный рвался бы спасать больных детей, а его вытесняли.

Мне кажется, что, скорее, к людям приходит какое-то осознание. Общество взрослеет быстрее, чем мы думали. В благотворительность идут люди с очень развитой эмпатией. Не даром там так много актеров. Актеры — это очень впечатлительные люди, которые умеют «переноситься» в других людей. Да и вообще, наверное, в определенный момент какому-то количеству людей стало стыдно жить только для себя.

Яромир Романов/Znak.com

— Как вы со своей позиции оцениваете новые протесты? Может быть, раз общество стало взрослеть, стране как раз не нужны новые потрясения, а надо дать ей спокойно жить, и изменения будут происходить постепенно?

— Я не думаю, что мы должны выбирать: или одно, или другое. С одной стороны — давайте запретим все митинги, потому что «не надо раскачивать лодку». С другой стороны — «все на баррикады»! Ни та, ни другая картинка мне не близки. Везде, где люди сумели реализовать свое право на политическое высказывание, как это было в Екатеринбурге и в других регионах, все прошло спокойно, не было жестких действий властей. Там, где не удалось договориться с властями, все прошло жестче.

Конечно, я не могу поддерживать жесткий сценарий. Ни как женщина, ни как общественник, ни как человек, занимающийся художествами. Любого узника всегда жалко. А уж когда это дети, подростки… Но сказать, что это как-то мешает нашей работе, — абсолютно нет.

— Митинги 26 марта, на которые вышло много молодежи, будто бы столкнули две России — юную и взрослую. И вторая сейчас с удивлением открывает первую: слушает Оксимирона, смотрит видеоролики Кати Клэп и удивляется, возмущается, а иногда наоборот — радуется. Вы для себя на этой волне какие-нибудь интересные явления молодежной жизни открыли? Как вам кажется, понимаете ли вы молодежь?

— Я не понимаю таких категорий: «молодежь», «пожилые». В любом поколении количество умных и дураков одинаковое. Это не меняется. Предположим, я слушаю Оксимирона. Я понимаю, что он делает, я понимаю, почему людям это нравится…

— «Предположим», или вы действительно слушаете?

— Действительно слушаю! Но для меня, на мой вкус, это очень интеллигентское высказывание. Я предпочитаю Ноггано. Мне интереснее то, что делает [Василий] Вакуленко. Я послушала Фараона (хип-хоп-исполнитель Pharaoh — прим. Znak.com) и мне кажется, что там есть интересные музыкальные идеи, но сам текст меня никак не задел, не вдохновил. Оксимирон делает очень ловкие вещи, умные, но я люблю более жесткий рэп, более грубый, что ли. Поэтому проект Ноггано мне нравится давно и упорно. У нас дома часто звучат цитаты из его произведений.

— Анатолию Борисовичу тоже нравится?

— Да, безусловно! Анатолий Борисович обожает Ноггано, просто обожает. И все время через меня передает ему приветы. Но сам Вася, когда мы с ним разговариваем, говорит: «Я уже старый дурак по сравнению с ними, вот этими молодыми». Это Вася, который моложе меня на десять лет!

У меня нет задачи, «задрав штаны, бежать за комсомолом». Мне что-то интересно, и кто-то из людей, делающих интересные вещи, оказывается молодым, а кто-то нет. Какая разница? Я не сторонница культа молодости. Мне кажется, что молодость вообще-то время ужасное: амбиции не соответствуют амуниции. Ты хочешь заявить о себе всему миру, а сообщить часто бывает не о чем. Но мне интересно, кто что делает, кто что снял или написал нового.

Но нет у меня и высокомерного отношения: «Вот в наше время!.. Вот мы были!.. А вот они!..» Я считаю, что это все полная ерунда. Люди не меняются со времен египетских фараонов. Есть умные молодые люди, есть глупые.

Глеб Щелкунов/Коммерсантъ

— В прошлом вы с Татьяной Толстой вели программу «Школа злословия» на ТВ. Сейчас многие гордятся тем, что у них дома нет телевизора или они его не включают. И всячески дают понять, что на сегодняшнем телевидении приличным людям делать нечего. Вы разделяете это мнение?

— У нас дома много телевизоров: и в комнате, и в кухне. В постоянном режиме у нас работают NatGeo Wild и Animal Planet (каналы о животных — прим. Znak.com). Их мы смотрим постоянно. Но мы смотрим и федеральные новости: «Россию-24», «Первый канал».

— И вам не кажется, что это «зомбоящик»?

— Меня этот дискурс не очень занимает. Пока есть свободный интернет, доступ к информации есть у всех. Про проблемы современного ТВ я знаю скорее понаслышке. Я не смотрю программы Владимира Соловьева. До меня доносятся отзвуки его волшебных высказываний, но это «Рабинович напел». У меня нет личного желания самой знакомиться с творчеством Владимира Рудольфовича.

Есть ли у нас пропаганда и перекошенная картина? Да, есть. Нельзя отрицать очевидное. А на CNN она есть? Вы посмотрите, что там творится. Там тоже есть.

Но при этом я звоню на наши федеральные телеканалы и говорю, что 2 апреля — Всемирный день информирования об аутизме. И мне говорят: мы помним, мы готовим свои сюжеты. Там есть люди, которые занимаются темами инвалидности, благотворительности, социальными проектами. Я этих людей должна записать в негодяи, проклясть их до третьего колена? Но зачем? Я так не чувствую. В прошлом году корреспондент «Первого канала» месяц ходил за нами и снял сюжет об аутизме с высочайшим уровнем осмысления проблемы, эмпатии. Мне этого парня записать в пропагандисты? Я не могу, у меня просто не получится.

Но в то же время это не значит, что при встрече с Валерой Фадеевым я должна броситься ему на шею.

У нас в теме аутизма есть такой термин — «индивидуальный образовательный маршрут». Вот такой индивидуальный маршрут нужен абсолютно во всем, в том числе в выборе слов, которые ты говоришь миру. А я не готова никого поучать и наставлять, я уже вышла из этого возраста.

Яромир Романов/Znak.com

За 4,5 года существования фонда я столкнулась с таким количеством неожиданностей! Столько раз было такое: вроде бы человек из твоей социальной страты, близкой биографии и так далее, а оказывается бесчувственным, необязательным, безответственным или совершенно дикарских взглядов в том, что касается ментальных особенностей людей. А какая-нибудь советская тетя в костюме с большими пуговицами, сидящая в официальном кабинете или в «Единой России» вдруг оказывается хорошим, сердечным человеком, который всё прочитает, задаст все вопросы и постарается помочь. Как после этого кого-то огульно называть врагами, предателями или, наоборот, — друзьями?.. Большая очень страна. Очень разные люди живут. 

— Получается, что люди важнее организаций, в которых они работают и состоят?

— Мой друг Максим Ковальский недавно сказал мне интересную фразу. Я думаю о ней уже месяц. Он сказал: «Я не верю в людей, я верю в поступки». Он имел в виду, что ни одному человеку нельзя выдавать приговор: он плохой или он хороший. Один и тот же человек, говорит Ковальский, сегодня поступил плохо, а завтра поступит хорошо.

Я так не чувствую, но я хотела бы уметь так чувствовать. Потому что, может быть, действительно нужно иметь отношение к поступкам. Кроме всего прочего, это по-христиански: Христос на кресте простил разбойника, и первым в Царствие небесное вошел разбойник. А нам-то тогда зачем ярлыки выдавать?

Мне кажется, что резкие суждения и жесткие приговоры — признак как минимум наивности, а как максимум — инфантилизма и безответственности.

— Увидим ли мы в 2017 году какие-то ваши работы как сценариста или режиссера?

— Надеюсь, что увидите, но в 2018-м. В этом году летом я собираюсь начать снимать картину по сценарию, который мы написали втроем: я, мой постоянный соавтор Анна Пармас и замечательный писатель Павел Басинский. Я хочу поставить эту картину как режиссер. Это будет один эпизод из жизни молодого Льва Николаевича Толстого. Хотя картина не о Толстом.

— Что за эпизод?

— В кино считается дурной приметой говорить о будущем. Мы с Аней Пармас два года писали сценарий восьмисерийного сериала про Вертинского по заказу «Первого канала». Я должна была быть режиссером. Это была огромная, страшно интересная, важная и сложная работа. Написать восемь серий, когда действие начинается в 1915 году, заканчивается в 1951-м, — это не жук чихнул. Сценарий шел непросто, но мы его закончили, и Анастасия Александровна Вертинская нас похвалила, и канал был доволен. И я начала всем рассказывать, что буду снимать картину о Вертинском. Но потом обнаружилось, что ситуация на канале изменилась и у него нет возможности снимать такую дорогостоящую картину. Это было очень обидно, ведь это был целый кусок жизни, работа двух лет. Кроме того, когда ты работаешь над сценарием, ты уже снимаешь это кино в голове и тебе трудно остановиться. Это в тебе сначала растет, а потом — умирает. И это очень болезненный опыт. Так что теперь я поостерегусь. Киношники не говорят о будущем, не пьют за будущее.

— Сегодня многие крупные голливудские режиссеры, сценаристы и актеры обратились к сериалам. Считается, что большой экран — это прежде всего эффекты, шоу, а в сериалах больше нарратива, драматургии, больше возможностей для сценариста. Вы смотрите западные сериалы?

— Я обожаю смотреть сериалы. Туда ушла большая романная форма. Считаю абсолютным шедевром на все времена «Клан Сопрано», именно с точки зрения драматургии. Это работа невероятного уровня. Из того, что снимается в последнее время, мне нравится датско-шведский «Мост», нравится «Карточный домик», но еще больше мне нравятся «Миллиарды». До этого была довольно сильная «Схватка» с Гленн Клоуз. Гениальная «Больница Никербокер», там и сценарий потрясающий, но еще более впечатляет режиссерская и операторская работа Содерберга. То, как там передано ощущение времени, — это невероятно. В первом сезоне True Detective сценарий как раз неважнецкий, но превосходная режиссура и выдающиеся актерские работы. Это все страшно интересно с точки зрения киноязыка, сюжетов.

Комедийные сериалы я смотрю редко, мне нравится разве что политическая сатира «На грани» с Тимом Роббинсом. 

— На днях в Екатеринбург приезжал Тимур Бекмамбетов и привозил свой фильм «Время первых». Премьере этого фильма предшествовал скандал: прокатчиков попросили из-за него сдвинуть премьеру «Форсажа», и те возмутились, потому что они потеряют деньги. Как вам кажется, нуждается ли российское кино в подобной протекции?

— С одной стороны, я как убежденный либерал-рыночник против всякого протекционизма. Но с другой стороны, любому национальному кино, кроме американского, чтобы состояться, требуется какая-то протекция. Германия, Франция, Англия — все поддерживают национальный кинематограф, хотя механизмы разные. Никто не может противостоять Голливуду. 

Все зависит от того, кто как мы рассматриваем кино. Как бизнес? Нужны ли протекционистские меры бизнесу? Нет, не нужны. Но там еще есть часть, которая является искусством. Нужна ли поддержка национальному искусству? Ответ очевиден: да, нужна. Нигде в мире искусство не приносит прибыль. Оно существует для другого. 

Яромир Романов/Znak.com

Что касается кинопрокатчиков (хотя они мои коллеги и в некотором роде товарищи), когда они ворчат, мне хочется уронить им на голову тяжелое ведро. Потому что с каждого рубля, который зритель платит за билет, кинотеатр автоматически забирает 50 копеек. И из этих 50 копеек в отрасль не идет ничего: не финансируется кинопроизводство, не открываются новые студии, не производится киноаппаратура. Просто на этом месте раньше был мебельный салон, а теперь кинотеатр, даже владелец не менялся. Но это абсурдная ситуация. Чтобы окупиться, российское кино должно на каждый вложенный рубль принести два рубля. А на американское кино деньги тратились не здесь. Эта ситуация абсурдная, дикая и странная.

— Но тут появляется другой вопрос: насколько государство имеет право вмешиваться в работу художника, если оно дает ему деньги? Это вопрос, который в прошлом году ставил Константин Райкин, правда, применительно к театру.

— Цензура запрещена Конституцией. Если происходит факт цензуры, это нарушение Конституции. Это должно быть предметом судебного разбирательства. По-моему, это очевидно.

Но вот я часто слышу от продюсеров, что зритель не хочет драмы, он хочет отдохнуть. Это цензура?

— Это диктат рынка.

— И что с этим делать? А государство заявляет, что зрители хотят с утра до вечера гордиться своей страной. Просыпаясь утром, наш зритель хочет гордиться своей страной, и засыпая вечером, тоже хочет. 

Есть в обществе запрос на гордость и развлечение? Конечно, есть. Но вопрос в объеме. Искусство занимается сложным. Искусство надо поддерживать, даже если оно не дает возможность отдыхать или не заставляет гордиться. Как это объяснить продюсерам или чиновникам? Это вопрос просвещения.

В Екатеринбурге появились кинотеатр и музей, где готовы принимать аутистов

При этом многие прекрасные картины выходят при поддержке Министерства культуры или Фонда кино. Собственно, у нас нет картин, которые выходят без этой поддержки. Вот сейчас при поддержке Минкульта выйдет замечательная картина «Аритмия» Бориса Хлебникова…

— Да и «Левиафан» был.

— Да, и что тут скажешь? Выходят же эти картины.

— Вам не хочется соединить свою работу в кино и тему информирования об аутизме?

— Я хочу снять историю отца ребенка-инвалида. В семьях с инвалидностью очень высокий процент разводов, уходят отцы. Мать остается одна. Поговорите об этом с Чулпан Хаматовой, она даст вам страшную статистику: 70-85% отцов уходит. Но те 15-30%, которые остаются и взваливают на себя эту ношу, — это абсолютно героические люди. В какой-то момент их жены перестают быть женами и становятся только матерями. Это тяжело. Я знаю таких отцов, мне очень хочется подумать и что-то сказать по этому поводу.

Помочь фонду «Выход» можно по этой ссылке.

Новости России
Россия
ЕСПЧ коммуницировал коллективную жалобу россиян на внесудебные казни в Чечне
Россия
Путин присвоил звание генерал-полковника назначенному врио губернатора Игорю Кобзеву
Председатель Евросовета Шарль Мишель (слева)
Россия
Глава Евросовета объявил о продлении санкций в отношении России еще на полгода
Россия
Сразу после отставки главы Иркутской области МЧС объявило о проверке выплат компенсаций пострадавшим при наводнении
Россия
«Коммерсантъ» узнал, почему загорелся авианосец «Адмирал Кузнецов»
Россия
В Красноярске мануальный терапевт сломала младенцу две ноги, одну в трех местах
Президент Украины Владимир Зеленский (в центре)
Россия
Зеленский заявил, что не давал интервью России 1. Канал анонсировал «полноценное интервью»
Фигурист Евгений Плющенко и продюсер Яна Рудковская
Россия
Полиция завела дело из-за угроз убийством 6-летнему сыну Яны Рудковской и Евгения Плющенко
Россия
Во время пожара на авианосце «Адмирал Кузнецов» погиб военный
Россия
Органы опеки подали иск об ограничении прав родителей, дочь которых живет в больнице
Россия
СК проводит проверку из-за смерти журналиста, которому медики останавливали кровотечение курицей
Экс-губернатор Еврейской автономной области Александр Левинталь
Россия
Губернатор Еврейской автономной области ушел в отставку
Россия
Губернатор Иркутской области ушел в отставку
Россия
Глава МВД Украины сообщил о задержании подозреваемых в убийстве журналиста Павла Шеремета
Россия
Появились сообщения об обысках в московском офисе компании Nginx
Ольга Епифанова
ЯНАО
Володин запретил депутату Госдумы от арктических регионов с коллегами ехать в командировку
Россия
Росстат: в каждой шестой российской семье стали хуже питаться
Сергей Левченко
Россия
СМИ сообщили об отставке губернатора Иркутской области
Россия
В России растет армия волонтеров — при финансовой поддержке администрации президента
Депутат Елена Шувалова и Алексей Навальный перед зданием Мосгордумы
Россия
Депутат, организовавшая встречу с участием Навального, вышла из столичного отделения КПРФ
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно