Доллар
Евро

«А потому что Исакий не надо было трогать»

Олег Кашин о своем скандальном высказывании по поводу теракта в Санкт-Петербурге

Алексей Даничев/РИА Новости

Везде пишут (раз, два, три, четыре, пять), что я сказал что-то недопустимое и неприличное о теракте в Петербурге. Что везде пишут — это, конечно, ерунда, пропаганде верить — последнее дело, но я и лично знаю нескольких людей, которых этот мой твит задел, и легко допускаю, что действительно были люди, которые сочли мои слова бестактными, некорректными, оскорбительными. В соцсетях так бывает, святая вера в собственную правоту — не наш метод, и я хочу попросить прощения у всех, кого мой твит всерьез огорчил или возмутил.

Простите меня, пожалуйста. 


***

Чего я вообще не представляю — каково это, когда в твоем городе такое происходит впервые. Я переехал жить в Москву в 2003 году, и это была уже Москва, пережившая и «Норд-ост», и взрывы домов в 1999 году, а дела более давние, к которым стоит отнести и октябрь 1993 года, стали к тому времени уже совсем далекой историей. 2003–2004 год — это взрывы на фестивале «Крылья» и у гостиницы «Националь», в метро на перегоне между «Автозаводской» и «Павелецкой», взрыв у метро «Рижская» в конце августа 2004 года, строго между двумя взорванными самолетами и Бесланом. По частоте террористических атак Москва того периода была, наверное, похожа на Израиль, но рутиной теракты тогда так и не стали — каждый раз все случалось, как впервые, каждый раз казалось, что жизнь больше не будет прежней.

Потом шесть лет Москва прожила без терактов, и взрывы в метро на «Лубянке» и на «Парке культуры» по всей логике должны были стать гораздо более сильным шоком, чем страшная повседневность начала нулевых, но нет — свое главное впечатление о тех событиях я храню именно таким: не было чувства разверзшегося над головой неба, было ощущение всеобщего штатного поведения в нештатной ситуации. На Лубянскую площадь садился вертолет, из метро выносили мертвые тела в черных пакетах, люди несли цветы к пострадавшим станциям, в больницах собирали донорскую кровь, в прокремлевских изданиях тиражировали выдуманную цитату диссидента Ковалева, что «террористов можно понять» — все занимались своим делом, и было ясно, что завтра все вернется к обычной жизни, то есть всерьез говорить, что жизнь не станет прежней или что мы проснулись в другой стране, не получалось — и страна та же, и жизнь.

Московский опыт, я думаю, не позволяет понять петербургскую неопытность — москвичи просто не помнят, когда это случилось у них в первый раз, в Москве «что-то такое» происходило всегда, а когда «что-то такое» случается в Петербурге, журналисты, пытаясь выстроить систему координат, упираются в убийство Кирова как в предыдущий теракт, то есть во времена в любом случае доисторические, или, если угодно, доблокадные — не с чем сравнить, не с чем поставить в один ряд.

Как каждый француз — парижанин, так и каждый русский — и москвич, и петербуржец одновременно, — может быть, реальные петербуржцы с этим не согласятся, но вообще город принадлежит не только им, это все наше, самое родное из всего родного. Эти камни, эта вода, эти деревья и статуи, эти Достоевский, Зощенко, Хармс и БГ, это самое европейское и самое русское, что у нас есть. Не хочется противопоставлять, но опыт Москвы вообще-то укладывается в циничноватую формулу Садик Хана про неизбежность терроризма в мировых мегаполисах, а Петербург не укладывается, и удар по нему — это самый болезненный удар в сердце, это больнее всего.

И люди, которых не вернешь. 

*** 

Город попал в беду — наш город, общий, общерусский. Но в чем нелепость отсылки к убийству Кирова? Выстрел в Смольном терактом был лишь формально, и если говорить о терроризме всерьез, то гораздо адекватнее подходит под определение теракта последовавшая за смертью Кирова зачистка Ленинграда сталинской госбезопасностью. Но как тогда будет правильно? Город попал в беду, и это самая страшная беда со времен, когда он «шевелил кандалами цепочек дверных» и «ненужным довеском болтался возле тюрем своих»? Тоже ведь нет, потому что мы знаем, что дальше была блокада, и она страшнее всего — и взрывов, и расстрелов, и послевоенного «ленинградского дела». Когда есть эталонная беда, все остальное на ее фоне меркнет, теряется, но это ведь не значит, что все другие, «малые» беды, не имеют значения.

К «малым» бедам без натяжки можно отнести и тоскливое позднесоветское прозябание «великого города с областной судьбой», и невзоровский инфернальный Питер восьмидесятых-девяностых, когда нищета и бандитизм превратили бывшую блистательную имперскую столицу в помесь гангстерского Чикаго и пиратского Могадишо. И последняя из этих бед — самая свежая, когда воцарившиеся в городе набожные временщики начали, пользуясь своей властью, делать из него что-то совсем несусветное с казаками и «православными активистами». В городе Милонова нет ни Ленинградской симфонии, ни «Русского альбома», ни «Медного всадника», есть только циничная комса и отставные чекисты, на каком-то основании решившие, что этот город принадлежит им. Кульминацией этой беды стала, конечно, передача Исаакиевского собора — нет, не церкви, а митрополиту Варсонофию, церковному чиновнику из Мордовии, ставшему в полтавченковском Петербурге влиятельным неформальным политиком наподобие «ночных губернаторов» в девяностые. Эти события, даже без туманных разговоров о метафизике и о разбуженной злой силе, теперь навсегда встанут рядом в календаре — отъем у города его главного храма и взрыв в метро. Это самые значительные события петербургской истории 2017 года, и хочется надеяться, что ничего третьего к ним до конца года не прибавится.

Жанр «что я имел в виду» — препошлейший. Ничего не имел в виду сверх того, что сказал, а почему сказал — ну вот поэтому. Не надо было трогать Исаакий.

*** 

Странная честь — третье место в индивидуальном зачете неправильно скорбящих, где первые два места делят Аркадий Бабченко и Божена Рынска, то есть я настолько маргинален, что мое имя приходит в головы менеджерам нашего пропагандного ведомства только после того, как выработаны все остальные. Да и сам трюк, будучи повторенным неоднократно, теряет свое первоначальное обаяние, мало на кого уже действует, и если ту же Божену какие-то зрители федеральных каналов еще могли ругать всерьез, то мне остались только самые доверчивые и наивные, от которых остается не столько обороняться, сколько обнять и пожалеть.

Антиотщепенческая риторика от частоты употребления работает плохо, и люди, ругающие меня за этот твит, повторяют свое «сдохни, мразь» заученно и вяло. Мой твит не стоит тех слов, которые произносятся в связи с ним, и это очевидно даже тем, кто делает вид, что негодует.

Телеведущий Соловьев говорит, что я еще совсем недавно припадал к руке Медведева; это «недавно» — вернейший признак старости, я встречался с Медведевым почти семь лет назад, семь лет — это почти 20 процентов всей моей прожитой до сих пор жизни, и воды за это время утекло столько, что я бы и сам об этом забыл, если бы не напоминали.

Пространство общественного высказывания — не церковь и не кладбище. Любые слова, вызывающие спор, уместны и нужны. И карикатуры тоже нужны, и ревизия любых исторических эпизодов, и спорные выставки, и страшное кино. Свобода начинается со спора, и российская власть (а ей наша свобода, конечно, не нужна) это понимает, пядь за пядью отвоевывая то пространство, в котором споры считаются недопустимыми. Мой твит попал уже в это пространство, отвоеванное.

Мою бестактность или неправоту с лихвой компенсирует реакция лояльной Кремлю прессы — я-то просто написал твит, восемь слов, а они работают, они конвертируют горе в ненависть, и вот это уже беспримесное свинство. Но оно же дает всем, кому это интересно, понятный и, мне кажется, несложный выбор между мной и тем же Соловьевым. Кто вам больше нравится, кого вы хотели бы слушать, кому верить? Газеты и телеканалы, развязывающие и поддерживающие настоящие кровопролитные войны, или мой твиттер — что опаснее, что возмутительнее?

Что происходило на улицах Санкт-Петербурга вскоре после теракта. Репортаж

Ирония судьбы — именно индустрия, съевшая миллион собак на вырывании разных слов и действий из контекста, сейчас пытается манипулировать людьми за мой счет, помещая мои слова в контекст, потому что без многословных пояснений фраза «А потому что Исакий не надо было трогать» не значит ничего. Если им придет в голову возбуждать по этой фразе дело, я бы с удовольствием на это посмотрел. 

***

Петербургские таксисты при неработающем метро возили людей бесплатно, и многие вспоминали — ведь еще семь лет назад в Москве таксисты, наоборот, заламывали цены, когда случались теракты.

Теракт в метро Санкт-Петербурга — обобщение

И тут нужно важное уточнение: правильнее говорить не «таксисты заламывали цены», а «федеральные телеканалы первой новостью в день теракта рассказывали о таксистах, заламывающих цены». Пропаганда, делавшая упор на таксистах-рвачах после взрывов на Лубянке и в аэропорту Домодедово — факт, а сами таксисты — то ли факт, то ли нет, городская легенда. Просто семь лет пропаганда училась забивать важные и очевидные вопросы ерундой сначала про таксистов, а в последнее время — про неправильно скорбящих. Давайте пообсуждаем меня или немцев, которые не стали подсвечивать Бранденбургские ворота цветами российского флага — ведь это важнее и интереснее вопросов к спецслужбам, к властям, городским и федеральным, к государственным медиа, к сирийской кампании, к визовой политике, к межнациональным отношениям. Наши неосторожные высказывания очень нужны им, и в этот понедельник я сделал им подарок, мне жаль.

Публикации рубрики «Мнение» выражают точку зрения их авторов.

Читайте также
Новости России
Россия
Минздрав выступил против устрашающих картинок на бутылках с алкоголем
Россия
СКР завел уголовное дело из-за застрявших в Китае российских туристов
Россия
В Петербурге суд отклонил иск к «ВКонтакте» о разглашении личных данных силовикам
Россия
Ксения Собчак ушла с поста главного редактора русской версии журнала L’Officiel
Россия
В Instagram появились голосовые сообщения
Экс-министр экономразвития РФ Алексей Улюкаев (в центре)
Россия
Осужденный за взяточничество Алексей Улюкаев выплатил штраф в размере 130 млн рублей
Россия
По факту оскорблений полицейскими изнасилованной девочки МВД проводит проверку
Россия
Макрон объявил во Франции «чрезвычайное экономическое положение» и увеличил МРОТ на €100
Пранкеры Вован и Лексус
Россия
Пранкеры: москвичка узнала о том, что «онкобольные заразны» из эфира телеканала «Звезда»
Президент России Владимир Путин
Россия
Путин поддержал идею о переносе столицы Дальнего Востока из Хабаровска
Арестованная в США россиянка Мария Бутина
Россия
CNN: Мария Бутина просит назначить заседание, чтобы заключить сделку со следствием
Россия
Суд отказался отпустить Льва Пономарева из спецприемника на прощание с Людмилой Алексеевой
Россия
В Красноярске суд запретил страницы «ВКонтакте» за «обесценивание понятия любви»
Россия
Активиста SERB задержали за угрозы разгромить кинотеатр, но после беседы отпустили
Россия
Координатора штаба Навального во Владивостоке отпустили из полиции
Россия
Четверть врачей признались, что их заставляют навязывать пациентам платные услуги
Борис Зимин
Россия
Зачем семья миллионеров Зиминых помогает Навальному и независимым медиа. Интервью
Сергей Морозов
Россия
Ульяновский губернатор запретил чиновникам ездить на служебных авто
Россия
Медведев запретил продавать спиротосодержащую продукцию дешевле, чем алкоголь
Россия
МВД удалило из «Википедии» данные об участии Колокольцева в съезде «Единой России»
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно