«Здесь может родиться новая модель российской политики»

Бизнесмен и политик Олег Николаев — о Севастополе как всероссийском эксперименте

Севастопольский бизнесмен Олег Николаев — соратник Алексея Чалого, создатель ряда общественных проектов в городе-герое, например движения по борьбе с городскими свалками. В 2016 году баллотировался в Госдуму от «Партии Роста», находясь в жесткой оппозиции к тогдашнему севастопольскому губернатору Сергею Меняйло. В интервью Znak.com Николаев рассказал, как жители Севастополя вместо «возвращения в СССР» попали в современную Россию, и допустил, что может принять участие в губернаторских выборах осенью 2017 года, выступив против врио губернатора Дмитрия Овсянникова.  

Олег Николаев

— Скоро губернаторские выборы в Севастополе. Планируете принять участие?

— Социология показывает, что я сохранил доверие людей, и это не только голоса, отданные за меня на выборах в Госдуму. Такой поддержки более чем достаточно для старта предвыборной кампании. Однако даже такой гандикап не исключает давления со стороны местного административного ресурса на районных депутатов, чтобы я не прошел муниципальный фильтр. Я имею непосредственное отношение к тому, что севастопольцы добились права всенародно избирать губернатора. Участие в конкурентной кампании для меня станет делом чести. Есть ряд публичных людей — и моих единомышленников по общественным проектам и в политике, готовых меня поддержать. Шестого июня на городской сессии будут назначены выборы. До принятия окончательного решения времени мало, но еще немного остается. И у меня есть что предложить Севастополю: свое видение его развития, в случае выдвижения. 

— Севастополь уже три года находится в составе России. Оправдались ожидания?

— Россия и была тем ожиданием возвращения домой. Я думаю, что Севастополь после возвращения никак не может стать на свой путь. Город — колыбель православия, патриотизма, база Черномоского флота, центр соприкосновения нескольких цивилизаций — нуждается в новой самоидентификации, сохраняя эти традиции. Но никакого осязаемого вектора в этом направлении у сменившихся дважды городских властей так и не появилось. Даже не смогли порядок на улицах навести. Москвой с 2014 года потрачено около 100 миллиардов на город, при этом почти ничего не видно. Деньги и три года потрачены впустую — это я точно могу сказать.

— Воодушевление последних лет сейчас проходит? Нет у людей разочарования? 

— Это похоже не на разочарование — люди больше недоумевают. Ведь они в своих представлениях видели возврат в страну, которой нет, в СССР. Реальность оказалась другой. Помню, как многие севастопольцы рукоплескали, хоть и выборочной, но национализации собственности украинских олигархов. И вот совсем недавно они оказались почти в такой же ситуации, когда правительство Севастополя обнародовало Генплан. У горожан до сих пор права собственности не переоформлены в российском правовом поле (стоят в многотысячной очереди), а им показали, что их земельные участки принадлежат Минобороны. Или там, где стоит их дом, планируют разместить многоэтажную жилую застройку. Генплан должен был воодушевить горожан, а в итоге получился бардак и протест. Люди уже три года наблюдают, как у одних отбирали собственность, а другим позволялось все, и от этого страдал не только город, но и обычные севастопольцы. Они напуганы, поэтому вышли на митинг 27 мая против Генплана. 

— Вы видели украинскую политику, теперь видите российскую. В чем разница? Каковы основные черты политики в Севастополе?

— Украинскую политику я видел, но не обращал на нее внимания. А уже в 2015 году политика из-за моей общественной позиции и выступлении на стороне Алексея Чалого сама занялась мной. Я не знаю, удалось бы мне отстоять свой ресторан «Остров» при Украине, если бы тогдашняя городская власть оказывала такое же давление, как почившее крымское полпредство и правительство Сергея Меняйло. Кстати, все это продолжилось и после их переезда в Сибирь и на Кавказ. Было бы на меня вылито столько же грязи и лжи в подконтрольных им СМИ и на страницах изданий их соратника — экс-министра обороны Украины Павла Лебедева? Теперь без разницы, так как «Остров» больше не существует, а сравнивать мне, на самом деле, не с чем. 

— Расскажите о ваших нынешних отношения с Чалым. 

— Встречаемся, разговариваем, иногда спорим — все, как и раньше, как и три года назад. Мне хочется верить, что, несмотря на его общую усталость после трех лет защиты города от передела и беззакония, он снова начнет заниматься политикой. Потому что все, с чем мы боролись, возвращается при сменщиках. Я надеюсь, что Чалый станет более активно говорить не только с командой, но и с горожанами, которых он повел за собой в Россию в 2014 году. 

— Может быть, ему стоило тогда, в 2014 году, стать все-таки губернатором? 

— Чтобы Чалый тогда остался губернатором, нужен был человек рядом — доверенное лицо — первый зам, готовый отложить политические амбиции ради Севастополя и заняться «говном и паром», а Алексей Михайлович смог бы сосредоточился на стратегии развития. Но, видимо, такого человека рядом не нашлось, тем более что следовала череда предательств. А может быть, сработал чисто психологический эффект, когда ты в упор не замечаешь того, кто рядом. В итоге он передал управление городом человеку со стороны — Сергею Меняйло. Вот этого точно, как оказалось, делать не стоило. 

— Почему в итоге убрали Сергея Меняйло?

— Сергей Иванович абсолютно не справился, а его дальнейшее нахождение на посту градоначальника могло привести к бунту. Спустя месяц-два после назначения он начал нарушать договоренности с Чалым, свидетелем которых я не раз становился. Мы тогда еще собирались втроем, обсуждали будущее Севастополя. Потом он показал, что не может управлять таким сложным организмом, как город. 

Это делали за него — и те, кто были выше, и те, кто были под ним. Он стал подмахивать документы так называемым бывшим хозяевам города, паразитировавшим на городской собственности и земле. А в части наведения порядка и развития отсутствовал центр принятия решений. Практически каждый значимый чиновник пытался что-то урвать — в правительстве Меняйло люди постоянно менялись. 

Это отражалось на всем в городе, поэтому в 2015 году я предложил единомышленникам организовать сбор подписей к президенту о критической ситуации в Севастополе. За 10 дней к нам присоединилось 22,5 тысячи человек. Все собранные подписи мы отправили в Администрацию президента, их лично передала сенатор Ольга Тимофеева. Кремль публично поручил правительству Севастополя исправить 170 замечаний горожан. Но ничего так и не было сделано. В 2016 году я стал баллотироваться в депутаты Госдумы, в том числе и для того, чтобы снова обратить внимание Москвы на то, что все осталось без изменений. И вот в середине кампании Владимир Путин повысил Сергея Меняйло в Сибирь. Но я принял решение продолжить кампанию, несмотря на то, что, по сути, одна из основных задач была выполнена. 

— Как складываются отношения с новым губернатором? 

— Его приход я воспринял с воодушевлением, как и весь город, впрочем. Даже когда он поддержал моего конкурента — единоросса, мы сохраняли нормальные отношения. После выборов мы обсуждали вариант моего включения в команду. Мне тогда нравился его настрой: и личные беседы, и его публичные заявления давали надежду на позитивные перемены в Севастополе. Я готов был помогать. Но спустя какое-то время он словно проснулся не тем, кем хотел казаться, стал делать все наоборот. Когда я публично прокомментировал его конфликт с руководителем дирекции ФЦП Андреем Никитченко, я вдруг превратился для него в личного врага, упоминаемого им практически в любой ситуации в негативном ключе. С какого-то момента он стал видеть во мне оппонента, а потом и конкурента из-за разногласий по тому, что он делает. По-моему, он рассматривает свое губернаторство лишь как очередную, временную ступень в своей карьере. Но не всем дано управлять в сложной и новой ситуации.

— На протяжении последних трех лет мы наблюдаем в Севастополе постоянные политические конфликты. В чем их причина?

— В том, что в 2014 году у нас практически полностью поменялась власть — и законодательная, и исполнительная. Например, в Крыму депутаты республиканского парламента просто сменили паспорта и партбилеты на российские. Так постукраинская политическая элита полностью сохранила свое влияние. А в Севастополе практически все старые связи были разрушены, но «бывшие» недолго восстанавливали свой доступ в кабинеты, применив привычные коррупционные методы. Против этого выступает большая (пока еще) часть депутатов Заксобрания. С ними ведется информационная война, достается и мне, конечно, потому что я часто выступаю на стороне общественной и парламентской команды Алексея Чалого. Весело наблюдать за подобными публикациями, которые появляются практически ежедневно. 

— Чалый в конфликтной ситуации при выборах в Заксобрание провел блок своих людей. Эта ставка сработала? 

— Да, мы вместе собирали команду, которая никогда не была в городском совете при Украине. Но в ходе избирательной кампании соратники начали шататься и отваливаться: кем-то овладел страх перед давлением административного ресурса, кем-то корыстные интересы, кто-то посчитал Алексея Чалого чересчур авторитарным. Так заксобрание раскололось на два лагеря. Численно меньший принял сторону Сергея Меняйло. Преимущество помогало хоть как-то контролировать правительство — буквально бить по рукам. В настоящий момент противостояние сохраняется. Дмитрий Овсянников не смог уладить конфликты, договориться. Оглядываясь назад, я понимаю, что нужно было внимательнее относиться к этому вопросу — решиться на избрание самому. Но тогда я не видел себя в политике, просто помогал Чалому и Севастополю сформировать честную команду, но тогда все делали наспех — времени было мало — вот и расхлебываем теперь.

— Какие сейчас есть основные конфликты в регионе?

— Основной конфликт сейчас — социальная несправедливость. Севастополь хоть и субъект Федерации — третий по территории город в России, но здесь все процессы публичны, каждый знает, что происходит. Люди видят, что бенефициарами их осознанного выбора на референдуме становятся те, кто растаскивал Севастополь по кускам при Украине, и для них ничего не поменялось — они продолжают это делать и в России. В этом и причина, почему севастопольцы встали против Генплана. Три года они видят, что правила игры разные для всех, и в этой игре они боятся потерять все. 

Врио губернатора Дмитрий ОвсянниковВрио губернатора Дмитрий ОвсянниковПравительство Севастополя

— В какой ситуации сейчас находится история с передачей земли байк-клубу «Ночные волки»? 

— Правительство под давлением общественности и ОНФ недавно анонсировало пересмотр договора аренды с «Ночными волками». Врио губернатора еще в августе прошлого года обещал скорректировать площадь отданного байкерам участка, если его границы попадают на различные охраняемые зоны. Тому обещанию скоро уже год, а как будет исполняться новое — увидим. 

— Вы все-таки больше бизнесмен, чем политик. Зачем вам политика? В России бизнесмены стараются от нее держаться в стороне. 

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Для меня очевидно, что нельзя требовать от других того, что не делаешь сам. В 2014 году я хотел помочь сформировать лучший в стране законодательный орган. Он, кстати, во многом удался — нечасто встретишь парламент, который спорит с исполнительной властью. Затем появление в 2016 году «Партии Роста» во главе с Борисом Титовым стало для меня, как и для многих таких, как я, надеждой на появление политической силы, способной объединить людей дела. Надеждой на появление второй политической силы в стране. В Греции, кстати, откуда к нам пришло слово «политика», тех, кто участвовал в общественной жизни, называли — политикус, а тех, кто этого избегал или был отлучен, — идиотикус. Я пошел в политику, потому что иначе было нельзя, во многом ради будущего своих детей в Севастополе, который не должен превратиться в захолустье у моря. 

— Несистемная российская оппозиция в севастопольской политике отсутствует. Если бы она туда пришла, были бы перспективы?

— Пока перспектив у несистемной оппозиции нет. Я вообще не вижу никакой несистемной оппозиции, чтобы была по сути, а не ради «хайпа» и лайков. Пример тому — как Ирина Хакамада зачем-то стала кандидатом от «Партии Роста». Состоя в политической силе, которая изначально исповедовала «Крым наш», госпожа Хакамада рассказала в интервью о том, что России хорошо бы выплатить Украине контрибуцию за Крым. Зачем идти в партию, программу которой не разделяешь? Так она дала повод растиражировать это заявление моим оппонентам — главный их контраргумент против меня во всей кампании, а для себя добилась цитирования в федеральных СМИ — не найдя, видимо, ничего более яркого для своих симпатиков. В этом, мне кажется, вся системная оппозиция — использовать момент, даже в ущерб временным или постоянным партнерам, а реальной повестки или внятной позиции ни у кого там я не наблюдаю. 

— Каковы сейчас позиции политических партий? Насколько значимую роль они играют в жизни Севастополя?

— Понятно, что основная выборная роль здесь у «Единой России». Севастополь даже при низкой явке при Украине в большинстве своем голосовал за партию власти или за кандидата от нее. Но на стороне «ЕР» играет и безграничное доверие севастопольцев к Владимиру Путину, который совершил долгожданный для всех здесь шаг в 2014 году. У нас была повестка «Партии Роста» как новой экономической политики России, поддержанной президентом. Смешно, конечно, но эффект уничтожили листовки с фото и заявлением Хакамады рядом с моим изображением. У руля других партий в Севастополе стоят люди, которым горожане практически не доверяют. Это показали и выборы в Госдуму, когда кандидаты от ЛДПР, и даже адмирал флота с популярным здесь Лужковым на плакате от КПРФ, набрали значительно меньше меня и единоросса. 

— Насколько, на ваш взгляд, проблемы Севастополя общие с проблемами российской политики вообще?

— Севастополь, на мой взгляд, сейчас выполняет роль полигона для испытания российской политики. Севастопольские ветра сдувают шелуху, обнажая суть и проблемы, которыми в условиях стабильности обрастают политические движения на материке: отсутствие внятной партийной повестки, фактическая однопартийность системы и связанное с этим отсутствие конкуренции. Я считаю, что здесь, в Севастополе, может родиться новая модель российской политики, при должном понимании этих процессов администрацией президента. Здесь хорошо работают общественные институты, которые на материке забюрократизированы. Я имею в виду ОНФ, через который мы действительно добивались многого — в частности, защищали город, его историю и природу от застройки. ОНФ три года выступал в качестве настоящего сильного инструмента контроля. 

— Как вы считаете, насколько политическая ситуация в России сейчас стабильна? 

— Я не буду оригинальным, если скажу, что стабильность в нашей системе измеряется рейтингом президента. Но этой «крышей» общественного доверия Путину злоупотребляют его назначенцы, и Севастополь не исключение. Градоначальник вешает портрет президента в кабинет, как ярлык, оправдывая им любое свое действие: «меня Путин назначил, ты что — против Путина». Мне кажется, что основная угроза стабильности именно в этом, манипуляции и подмене понятий. 

— Если не Путин, то кто? Вы представляете себе Россию без Путина?

— Любой человек, наверное, представляет себе Россию без Владимира Путина: Россию Рюриковичей, Россию Толстого, Россию генеральных секретарей — в представлениях нет недостатка. Очевидно, что Путин будет переизбран на новый конституционный срок, 6 лет, который истекает в марте 2024 года. Тогда же исполнится 10 лет с момента воссоединения Крыма и Севастополя с Россией. И каким будет Севастополь к этому юбилею, меня сейчас заботит больше всего. 

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.