Это взрыв

Челябинский музей выставил графику величайших западных художников ХХ века с ограничением 18+

В Александровском зале Музея изобразительных искусств на площади Революции в Челябинске в четверг начала работать выставка «Линия любви. Эротизм в творчестве великих мастеров XX века». Дерзкая, будоражащая, вызывающая, яркая, свежая — челябинцам покажут человеческое тело, увиденное не только Матиссом и Пикассо. Впервые в городе выставляются такие титаны современного искусства, как Эгон Шиле и Пауль Вундерлих. 

Так вышло, что буквально пару месяцев назад близкий друг рассказывал мне о том потрясении, которое вызвали у него работы Эгона Шиле во время последнего посещения Вены. Слушая рассказы о пережитом катарсисе, я горестно вздыхал, понимая, что во времена финансового кризиса никакая Вена мне не светит и я обречен разглядывать картины на экране айпада. И тут — чудо: австрийский гений у нас, в Челябинске! 

О нем и других жемчужинах выставки мы поговорили с представителем галереи «Арт-банк» (Санкт-Петербург), искусствоведом-куратором Дарьей Костенко, которая в рамках сотрудничества галереи с нашим музеем привезла эту коллекцию в Челябинск.   

— Отдельное большое спасибо вам за Шиле…

—  …которого редко показывают. И здесь Шиле очень хорош и в большом объеме. Известно, что он прославился как раз благодаря своим эротическим наброскам, в которые художник никогда не вносил никаких исправлений. Получалось — оставлял, не получалось — выбрасывал, тут же брал новый лист и рисовал снова. Мы были рады включить в эту экспозицию его работы, потому что, говоря об эротике в ХХ веке, нельзя, вообще-то, не сказать о Шиле. Его редко показывают, поскольку его нет в наших собраниях, его не закупали ни Щукин, ни Морозов, ни другие меценаты.  

— Как вообще родилась идея такой выставки?

— Нам хотелось показать эту слегка табуированную тему по следующей причине. Например, у нас есть бесподобная выставка Пикассо, которую я очень надеюсь привезти в Челябинск, поскольку там есть прекраснейшая серия эскизов к знаменитой «Гернике». Есть прекрасные работы Пикассо из цикла «Сюита 347», которые наши коллекционеры готовы предоставить для экспонирования. Но мы не можем включить их в общую выставку, посвященную творчеству Пикассо, поскольку тогда она автоматически получит ограничение 18+. 

Репортаж из первого и единственного музея секса на Урале

Тогда мы решили отобрать отдельные работы, посвященные эротике и любви, и сформировать соответствующую тематическую выставку. При этом здесь представлены откровенный Пикассо; откровенный в каких-то работах Шиле, у которого друг работал в гинекологической клинике, где Шиле мог лучше узнать природу и анатомию женщины; и вместе с ними аккуратный Матисс, для которого эротика — это линия, силуэт женского тела. И все это — разные грани ХХ века. Эти художники по-разному смотрели на искусство и так же по-разному видели эротику и любовь.  

— Вундерлих творил совсем недавно, практически — наш современник. Почему он так мало известен у нас? 

— Он очень известен за границей. Его хорошо покупают, он выставляется в крупнейших музеях мира, но мы на семьдесят лет отстаем в восприятии искусства. (Смеётся.) У нас, например, [перед революцией] был прекрасный Сергей Щукин, который покупал предметы искусства и делал заказы, в том числе и Матиссу. Матисс побывал в России и написал специально для Щукина парные панно «Танец» и «Музыка». После чего приходит революция, коллекцию Щукина национализируют, и мы перестаем покупать западное искусство как таковое. 

Оно объявляется дегенеративным. Кстати, фашисты позже также начинают использовать этот термин, запрещая и уничтожая предметы искусства, казавшиеся им слишком провокационными.

После меценатов Щукина и Морозова современное европейское и американское искусство словно перестает существовать для нашей страны. И только сейчас его совсем немножко начинают привозить. В коллекциях наших первоклассных музеев таких художников, как Вундерлих или даже тот же Дали, тот же Уорхол, увидеть сложно. Их не покупали. Сейчас мы восполняем этот пробел. 

— Расскажите, чем интересен Пауль Вундерлих вообще и почему челябинцы должны обязательно ознакомиться с его творчеством? 

— Он сам работал с литографическим камнем (литография — способ печати, при котором краска под давлением переносится с плоской печатной формы на бумагу. — Прим. авт.). В интернете можно даже найти видеозаписи об этом. Его литографии обладают весомой коллекционной ценностью. Творил он вместе со своей женой, Карин Шекесси, которая была фотохудожником как раз эротического жанра. Здесь, на выставке, можно ознакомиться с тем, как он берет ее фотографию и использует для создания собственного произведения искусства. «Обычно брак заканчивается детьми, а брак между мной и Карин Шекесси закончился искусством», — говорил Вундерлих. Он мастер магического реализма, создающий свой собственный мир и интерпретирующий творения старых мастеров. 

Здесь представлена «Олимпия II», отсылающая нас к творчеству Эдуарда Мане, чья картина с таким же названием, изображавшая обнаженную женщину, вызвала в свое время большой скандал. Здесь же и «Посвящение Энгру», и «Идеолог и его муза», которая отсылает нас к тому же Энгру, его полотну «Юпитер и Фетида». 

Вторая половина ХХ века вообще характеризуется игрой с классикой, попыткой сказать, что мы — новые, мы — другие.   

— Присвоение ограничения 18+ этой выставке выглядит слегка провокационным, не так ли? — задаю вопрос директору Музея искусств Станиславу Ткаченко.  

— Дело не столько в пресловутом ограничении, сколько в подготовленности зрителя, — улыбается Станислав Олегович. — Если человек не смотрел фильмов Гринуэя, не читал книжек, если человек всю жизнь прожил с ощущением, что фильм «Волга-Волга» — это воплощение всего в искусстве (притом, что это — замечательный кинематографический плакат), тогда он будет шокирован и, возможно, возмущен. Настоящее искусство по определению не может быть пошлым, потому что пошлость — это банальность. Мастера, которые представлены на выставке, не были банальны в своих высказываниях.  

Графика западноевропейских художников — это обязательный пункт в рассказе об истории искусства. Тем более что именно в ХХ веке графика стала самостоятельным видом искусства.
Станислав Ткаченко – о Шагале, роли искусства в современном мире и жизни в Челябинске

До этого времени она носила в основном репродукционный характер. Не было же ни принтеров, ни печатных станков, ни офсета, поэтому графика воспроизводила живопись великих художников, по сути дела, их рекламируя. В ХХ же веке графика расцветает как самостоятельное искусство. Люди, приходящие на эту выставку, должны учитывать и этот момент. Тема, которой посвящена выставка, наиболее внятно и убедительно звучала именно в графике. Думаю, что, например, рисованная натура Матисса значительно точнее и выразительнее его живописных произведений.  

— Вынужден признаться: мне с детства графика ближе, чем живопись. Но я никогда не мог сформулировать для себя секрет ее привлекательности. 

— Графика — это формула. В графике не исправишь линию. Эгон Шиле и не исправлял, просто добавлял рядом другую линию. Это, видимо, было в его натуре, всё из сполохов, искр, молний. В нем, конечно, был заключен абсолютно безумный мир.  

— Я специально пришел на выставку, чтобы посмотреть, что именно привезли из наследия Шиле, которого я сам открыл для себя только в 1995 году, — вступает в беседу Анатолий Костюк, председатель челябинского регионального отделения Союза художников России. — Приятно удивлен, что есть и достаточно откровенные вещи, но дело не в этом. Они просто очень выразительны. Диапазон открытости и широты восприятия мира Эгона Шиле поражает. И Пикассо, и Матисса в той или иной степени все мы знаем, включая широкую публику. А вот приезд в Челябинск Шиле — это… Это взрыв.  

— Или, например, Вундерлих, — подхватывает Ткаченко. – Чтобы понимать его, нужно понимать, что такое постмодернизм. Его оммажи, его обращения к классическому искусству потрясающи. То, как он работает с фотографией, то, как он соединяет жизнь и искусство, — удивительно. В Советском Союзе тоже пытались соединить жизнь и искусство, но как-то абсолютно иначе, слишком по-советски. (Улыбается.) Мы выпали из естественного процесса. Мировое искусство претерпевало различные изменения, но там не было такого идеологического давления. Может быть, сейчас в европейском искусстве потеряно ремесленное мастерство, в погоне за оригинальностью есть некоторые потери. 

— Наш художник Владимир Мишин как-то высказал по этому поводу очень интересную мысль, — вспоминает Костюк. – Это, правда, было в начале «нулевых», сейчас мы всё больше сближаемся с западным стандартом в этом плане. Но Мишин подметил: все-таки для русского художника в силу традиции, в силу школы воспитания важна игра не ради игры. Если он и играет какими-то смыслами, пусть и нетрадиционными, ему важно понимать, для чего он ими играет. Если сказать упрощенно, ему важен некий смысл. А западная традиция «игру ради игры» допускает легко. Допускается любое баловство, главное — эпатировать зрителя, а что за этим стоит — пускай зритель додумывает сам.  

— В то же самое время, творческая свобода — это то, чего мы были в значительной мере лишены, — говорит Ткаченко. Хотя, на недавней выставке [«Частные истории» из коллекции Виктора Новичкова] можно было заметить какие-то проявления смелости и свободы, но они были эпизодическими, безусловно. А уж тема эротики?! Эротика и советское искусство — насколько это вообще было совместно? 

— Ну, если только «Женщина с веслом»? 

— Если даже в интернете сейчас выкладывают подборки якобы эротической советской живописи, то это постановочные сцены с натурщицами в основном. Даже если это самостоятельные работы, то они втиснуты в такие рамки, где женщина если и не с веслом, то… пионерка-комсомолка, — смеется Костюк, демонстративно становясь по стойке «смирно» и складывая руки, как школьник за партой. — Конечно, там есть интересные вещи, но, когда смотришь работы в большом количестве, живого чувства иногда не хватает.  

— Тем не менее мы осмелились достать из наших фондов несколько подобных работ, — говорит Ткаченко, показывая на экспонируемые скульптурные композиции. —  Удалось выбрать всего три: две вещи Цепелева и один мрамор Авакяна. 

— Кстати, они хорошо перекликаются с темой выставки, — замечает Костюк. 

— Да, перекликаются. Хотя одну вещь в результате мы решили убрать. Это такая замечательная, обнаженная, крупная женщина, но… Видно, что она стесняется, она пришла, наверное, в баньку, — смеется Ткаченко. – Мы прошли с ней по залу и поняли, что ей здесь не место. 

— На фоне такой раскрепощенности, пожалуй, — улыбается Костюк, показывая на весьма откровенную работу Шиле. – Подобные выставки, подобные темы дают мне повод задуматься: где пролегает эта тонкая грань между раскрепощенностью и развратом, и скромностью и — на самом деле — обычной забитостью? Очень сложно бывает разобраться. Иногда какие-то вещи, до невозможности откровенные, на первый взгляд, оказываются очень целомудренными, потому что художник не врет ни себе, ни зрителю, открыт этому миру. Как, например, в этой работе (показывает на довольно жесткий рисунок Шиле, изображающий женщину с раздвинутыми ногами). Я сейчас крамольную мысль, возможно, выскажу: художник, в данном случае, перед собой, перед миром, перед — если хотите — Богом предстает со словами «я такой, вот он — я».  

 — Через обнаженную натуру он демонстрирует собственную открытость? — переспрашивает Ткаченко. — Это интересная мысль.

— Да, — кивает Костюк. — Бывают художники, которые делают все более целомудренно и даже изысканно, утонченно, и их произведение может чем-то нравиться, но от многих таких вещей веет не то, чтобы пошлостью… Просто думаешь: ну, господи ты, боже мой… Ты, вроде, написал полностью одетую женщину, пытаешься быть таким правильным, а на самом деле у тебя слюни бегут. (Смеется.) В таких работах порой бывает больше даже не пошлости, а порнографии. Хотя об этом лучше говорить, разбирая конкретные работы. 

Недавно я прочел о критерии, который определяет порнографичность в фотографии или кино… 

— Натуралистичное изображение человеческих гениталий? 

— Кто-то весьма художественно сказал, что разница — в освещении. Изображать можно одно и то же, но в эротике есть момент недосказанности. Казалось бы, какой здесь «момент недосказанности»? — говорит Костюк, снова обращаясь к той же откровенной работе Шиле. — Но это не фотография. Здесь есть условность языка, линия, пятно, изломленные пропорции — все это придает правильное отношение к ситуации, делает сюжет искусством.  

— Хорошо сказал, — удовлетворенно подытоживает Ткаченко. 

Выставка «Линия любви. Эротизм в творчестве великих мастеров XX века» будет проходить с 8 июня по 3 сентября в Александровском зале Челябинского государственного музея изобразительных искусств (пл. Революции, 1).

Ежедневно с 10.00 до 18.00 (касса до 17.30)

Четверг с 11.00 до 20.00

Тел. 8 (35-12) 66-38-17

Стоимость билетов: 200/300 рублей.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.