Доллар
Евро

«Это жесткий мир. Он всегда был таким, но сейчас стал особенно жесток»

Режиссер Дмитрий Астрахан о своем творческом методе и рецепте успеха

Известный режиссер Дмитрий Астрахан поставил на сцене челябинского Театра драмы им. Н. Орлова спектакль «Леди на день» — трогательную историю, нашедшую отклик у нашего зрителя. Америка, 30-е годы. Опустившаяся, но не утратившая человеческого облика пьянчужка Анни торгует яблоками на бруклинской улице, чтобы хоть как-то прокормить себя. Ее дочь, долгие годы живущая в Европе, влюблена в молодого испанского графа, молодые собираются пожениться. Есть лишь одно тревожащее обстоятельство — будущий свекор девушки намерен приехать в Нью-Йорк, чтобы лично убедиться в том, что Анни принадлежит к высшему свету, в противном случае — брака не будет. Анни в панике, но на помощь приходят ее многочисленные друзья. Веселый и человечный костюмированный спектакль два дня собирал аншлаг на главной драматической сцене города. Znak.com поговорил с режиссером о его творческом методе.

 — Дмитрий Хананович, вы один из наиболее известных и любимых народом режиссеров. Где вам комфортней — в театре, на съемочной площадке или на ТВ?

— Везде есть свои плюсы и свои минусы. Комфортно, когда делаешь то, что нравится, когда компания складывается так, что ты понимаешь — все будет творчески интересно. Все зависит от материала и от уверенности в том, что ты реализуешь этот материал максимально интересно. 

— Как вы оцениваете состояние отечественного кинематографа последних лет? 

— Да мне свое бы творчество оценить. (Улыбается.) Я не очень хорошо знаю отечественное кино. Недавно проходил «Кинотавр», я не видел, что там показывали, но, говорят, все немного мрачновато. Коллег-режиссеров обсуждать не очень хорошо, все-таки пусть оценкой их творчества занимаются критики. Вообще, снимать стали более изобретательно. Телевизионные сериалы стали более интересными, сюжеты стали более закрученными. 

— А вы смотрите сериалы?

— Да, смотрю, конечно, когда бывает время. Правда, я больше люблю американские сериалы. Канал НВО, например, делает очень интересные вещи. Драма действительно перешла в сериальный формат, это сейчас понимают все. В индустрию телесериалов приходят все более одаренные сценаристы, режиссеры, актеры. Они понимают, что взрослый зритель сегодня там, а кино стало в большей степени аттракционом. В современном кино по-настоящему драматическая история стала встречаться редко. 

 — Давайте вернемся к спектаклю. Вы неоднократно ставили «Леди на день». Чем вам близка эта пьеса?

— В четверг была премьера. Зал встал и стоял пять минут. И хлопал с благодарностью! Хотя был фильм «Леди на день», его многие смотрели, и все равно пять минут оваций. Это очень человеческая история. В ней есть пронзительность, которую очень ценит зритель. Как все это возникло? Вадим Михайлович (Евдокимов, вице-губернатор, курирующий в том числе вопросы развития культуры. — Прим. авт.) и Елена Анатольевна (Петрова — директор Театра драмы им. Н. Орлова. — Прим. авт.), познакомившись со мной, спросили, что я мог бы поставить на этой сценической площадке. Я посчитал, что в качестве первой постановки нужно выбрать «Леди на день», потому что точно знал — это будет праздник. Будет настроение, которое заставит зрителя посмотреть спектакль еще раз. В самой этой истории есть энергетический сплав, она удачно придумана, ее интересно воплощать. 

Поскольку там занято много артистов, ты сразу и с коллективом театра знакомишься более широко. Каждому есть что сыграть, маленьких ролей практически нет. Знаете, кто главный приёмщик спектакля в театре? 

— Кто же, если не секрет?

— Пошивочный цех пришел на прогон (последняя репетиция перед премьерой с использованием костюмов, полного визуального и музыкального оформления, спецэффектов и пр. — Прим. авт.). Для спектакля надо было сшить очень много костюмов, фактически нужно было обшить весь театр. И у пошивочного цеха всегда возникает вопрос: «Зря мы тратили свои силы или нет? Вдруг спектакль выйдет не совсем удачным?». Поэтому они всегда очень внимательно смотрят постановку. И вот они сели рядком, человек шесть, потом подходят с благодарностью… А я видел, как они вытирают слезы, смеются, хохочут. 

Так на следующий день они пришли опять! Я им говорю: «Вы ведь уже все видели», а они отвечают: «Хочется посмотреть, как другой состав отыграет». Я считаю, это — самое ценное. В театре или в кино — неважно. Когда возникает мир, в который люди с удовольствием погружаются, попадают в некую сказку, — это прекрасно. 

Ведь все, что мы делаем, это сказка. Драматическая, детективная, трагическая — неважно. Наша работа — вымысел. «Над вымыслом слезами обольюсь», — говорил Александр Сергеевич [Пушкин]. 

Возникает новый мир, но он рассказывает про нашу жизнь. В «Леди на день» показана Америка 30-х годов со всем своим флером, но это история про жизнь. 

— Как вам работалось с нашими актёрами? Степан Арефьев, например, жаловался, что вы заставили его изменить прическу. 

— Пришлось подстричься, конечно. Ну пора уже хоть что-то изменить в своем облике. Сейчас он уже не жалуется. 

— Погодите, Дмитрий Хананович, я хочу понять. Вот вы физически приходите в театр, впервые встречаетесь с новой труппой…

— Будем честными. Мне заранее прислали видеодиски со спектаклями, которые я просмотрел. Директора театров, как правило, знают свою труппу, поэтому я поинтересовался у Елены Анатольевны, как она видит расстановку актеров в пьесе, и она поделилась со мной своим взглядом. Я совместил его со своим собственным видением, получился некий план — два-три человека на роль. Дальше начались репетиции и пробы, в процессе которых все стало окончательно ясно. 

Я не люблю сидеть за столом и абстрактно говорить об искусстве. Искусство лучше обсуждать, когда оно уже создано. Не в репетиционной обстановке, а в другой. В интернете долгое время ходила цитата из письма Чехова Суворину (главный издатель и близкий друг Чехова в течение долгого времени. — Прим. авт.) в том духе, что «Сидеть бы на палубе, трескать вино и беседовать о литературе, а вечером — дамы». (Смеется.) Вот в такой обстановке надо говорить об искусстве. А когда ты этим искусством занимаешься, тут важно не рассуждать, а понимать, кто и что может сделать, кому какая роль подойдет наилучшим образом, кто и где может себя ярко проявить. 

Конечно, создание спектакля — это забег на длинную дистанцию, и бывают несовпадения, но в целом я считаю, что с расстановкой ролей мы угадали, и у меня нет никакого ощущения, что я где-то промазал. 

— Как режиссер вы демократичный человек? Каков стиль вашей работы? 

— Что означает слово «демократичный»? Хамлю ли я людям, которые меня окружают? Нет. Но я ставлю жесткие рамки. Я приучен к тому, что режиссер строит спектакль от и до. Ты анализируешь пьесу, вскрываешь ситуацию и вырабатываешь способы поведения людей в этой ситуации. Естественно, когда я прихожу на репетицию, у меня есть жестко прописанный вариант поведения героя и пара альтернативных вариантов. Дальше появляется артист, и тут уже возможны нюансы.

Нужно проявлять разум, если вдруг предложения артиста ярче или забавнее твоего собственного видения. Тут не надо быть догматиком. Не надо оставаться в плену собственной идеи, нужно уметь трезво взглянуть на процесс. Это сложная процедура, но она обязательна. 

Режиссер должен с юмором относиться к собственному творчеству. Как говорил наш учитель Александр Александрович Музиль (театральный режиссер и педагог, профессор кафедры режиссуры, декан драматического факультета Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии — ЛГИТМИК. — Прим. авт.): «Ребята, старайтесь относиться к себе без пафоса, как-то легче, спокойнее. Вы не истина в последней инстанции, умейте на время отойти от своего произведения и взглянуть на него со стороны». 

Вообще, он всегда советовал заболеть за несколько дней до выпуска спектакля и не явиться в театр. Если нужно — придумайте себе болезнь, полежите дома несколько дней, а потом придите — и прогоните весь спектакль. Посмотрите все, что вы сделали, свежим глазом и увидите много интересного. (Хохочет.) И это правда. Сразу видишь, где фальшь, где ты пропустил какие-то важные интонации. Умение в процессе творчества дистанцироваться от того, что ты делаешь, это сложно, и это показатель творческой зрелости режиссера, когда он может себе это позволить и не боится этого делать. 

— В 2016 году вы были руководителем «Школы актерского мастерства» на шоу «Дом-2». Какое впечатление оставили участники и «внутренняя кухня» шоу? 

— Как ни странно, именно «внутренняя кухня» шоу оставила приятное впечатление. Когда ты оказываешься внутри, понимаешь, что «Дом-2» — игра. Такая «игра в жизнь». И участники — нормальные ребята, которые живут по правилам этой игры. Очень старательно в нее играют. В проекте участвуют люди, склонные к актерской игре, которые не стали артистами только волею судеб. Кто-то не смог позволить себе пойти в актеры, потому что должен был зарабатывать деньги… Очень разные судьбы, очень разные ребята. 

Я отношусь к «Дому-2» безо всякого снобизма. Это одно из самых популярных шоу в нашей стране. Более двадцати миллионов зрителей следят за ним. 

Для меня же участие в «Доме-2» было интересным еще и потому, что я как раз работал над фильмом «Игра» — скоро он выйдет в прокат, — и там как раз речь идет об «игре в жизнь». Там сама история основана на имитации жизни, и мне, конечно, было интересно то место, где люди круглосуточно «играют в жизнь», причем долгий срок. 

— Кстати, о молодежи. Ваш фильм «Деточки» все-таки получил прокат в России или нет?

— Они получили небольшой прокат в кинотеатре «Художественный»… Слава богу, они не получили запрета (Смущенно.), но большого проката они не получили, зато получили очень много просмотров в интернете. Зрительский интерес огромен. 

— В этом фильме вы ставите сложные проблемы отношения молодежи к насилию. Какой вы видите современную молодежь? Особенно «цифровое поколение» нулевых? 

— Я дам банальный ответ: считаю, что вся молодежь, со всеми ее сложностями, во все времена — прекрасна. Разговоры в духе «вот в наше время» или «вот наше поколение» обычно носят очень личный и очень абстрактный характер. Молодежь патриотична, она хочет справедливости и добра, она стремится к чему-то светлому. Я вижу это по своим детям, их друзьям и знакомым. Потом, я изучаю реакцию на фильм, причем реакцию самых разных слоев, и все они жаждут благородства, не приемлют несправедливости, стремятся совершить какой-то хороший поступок. То есть они сострадают, а если в них это есть, значит, они к этому стремятся. Конечно, они могут выражать свои мысли совершенно непотребно, в матерных выражениях, но говорят-то они о хороших вещах! 

Понимаете, человека мы все-таки судим по его поступкам. Я недавно смотрел фильм, где Бродский читал свои стихи. Я интересовался его манерой чтения и позже наткнулся на одну из его лекций, где Бродский отвечает на вопрос: «Что определяет человека? — хороший он или плохой». Его позиция оказалась близка моей, он безо всякого снобизма сказал: «Хороший человек тот, кто совершает благородные поступки». Ведь если человек прочел Шекспира — этот факт не делает его хорошим человеком. Он лишь означает, что человек прочел Шекспира. Мы будем оценивать его не как знатока Шекспира, нас интересует, готов ли он прийти на помощь другу, готов ли он пожертвовать собой, совершить нечто благородное. Стремится ли он к этому? Или он предатель? Как он относится к женщине? К маме? 

Если мы оцениваем молодежь с этой точки зрения, то неважно, сколько времени она проводит в интернете. Важно, готовы ли они к этим вещам. 

Да, человек может говорить нецензурные слова, но это не означает, что он плохой. Невоспитанный? Да. Но это разные вещи. Александр Матросов был уголовником, но закрыл грудью амбразуру. Поэтому говорить о духовности-бездуховности молодежи на основании того, что они увлечены компьютерами, как-то это… Не тот критерий. 

— Ваш фильм «Изыди», взорвавший общественное мнение, — последний из советских фильмов, претендовавших на «Оскар». Почему не получилось?

— Слава свалилась на меня в тот момент неожиданно. Как только фильм вышел, компания Miramax сразу же предложила его купить и, возможно, привести к номинации на «Оскар». Мои продюсеры были малограмотными людьми в кинематографическом плане, а тут еще какие-то французские жулики пообещали им золотые горы… Я говорил: «Ребята, это Miramax, это не французы с улицы, это компания с биографией, это машина. Пусть они продают меньше, чем французы, но на длинной дистанции мы получим больше». Но тогда я не был до конца уверен в себе и своих словах. Сегодняшний я лег бы костьми и заставил бы отдать ленту Miramax. В борьбе за «Оскар» очень важно, кто тебя ведет, какая компания за тобой стоит. За фильмом «Москва слезам не верит» стоял Советский Союз, тоже была серьезная компания, мягко говоря. (Смеется.)

— О да. Серьезнее, пожалуй, некуда.

— Сейчас время изменилось. Но картина «Изыди» имела шумный успех, это и вправду так, ее показали во всем мире. Я, по сути, объехал весь земной шар вместе с ней.  

— Дмитрий Хананович, откройте тайну золотого ключика. Кино ведь очень дорогое производство. Откуда вы берете деньги?

— Все банально. Ты увлекаешься какой-то идеей и идешь к тому, у кого потенциально могут быть деньги, и пытаешься заразить его своей увлеченностью. Ничего другого не происходит, ты каждый раз увлекаешь кого-то своей идеей. 

 — Государство оказывает какую-то помощь? 

— Иногда помогает, иногда — нет, бывает по-разному. Были картины, на которые давало деньги государство, бывало, телеканалы давали деньги. Сериал «Зал ожидания» был первым продюсерским проектом на тогдашнем ОРТ, которым занимались [Константин] Эрнст и [Анатолий] Максимов. Тогда (речь идет о 90-х годах. — Прим. авт.) вопрос финансирования решался на уровне Березовского, как мне рассказывали. Им впервые выдали деньги именно на кинопроизводство, и они очень волновались, насколько успешным окажется проект. Была задача — обогнать в рейтингах «Санта-Барбару», и мы выиграли. Там делали замеры, работали разные компании, потому что эта победа была принципиально важна — после нее у ОРТ открылась линейка финансирования на собственное производство фильмов. 

Вообще, добывание финансирования — это всегда лотерея. Прежние заслуги могут помочь, а могут и не помочь.

 — О как?!

— М-м-м… (Задумчиво.) заслуги помогают, но они не индульгенция, они не гарантия. Ты всегда должен выигрывать. И каждая твоя победа дает тебе новый шанс. Ты каждый раз, как на экзамене. Но это везде так. 

Я на днях разговаривал со своим товарищем, Женей Ельчиным, который живет в Америке. Он написал книжку «Сталинский нос» и получил за нее медаль Джона Ньюбери — это по сути «Оскар» в детской литературе. Ельчин — блестящий художник, мы с ним еще в Свердловске ставили спектакли. И он рассказывал, что его друг, некогда снявший первые серии «Пиратов Карибского моря», позже провалил в прокате другие два проекта при бюджете порядка ста миллионов долларов. И вот, Женя рассказывает, что они с ним уже две недели делают дизайн презентации нового фильма. Я спрашиваю: «И как?» А Женя говорит: «Невозможно работать с человеком, который боится». Его друг боится, что компания не примет проект в работу, и этот страх творчески деморализует. 

Тут, знаете… Ставишь успешный спектакль и получаешь шанс на следующий спектакль. Ставишь провальный, и тебя больше никогда не позовут. Директор театра тебе улыбнется, вежливо-культурно выпьет с тобой чаю, вежливо проводит тебя до двери и… Забудет. Это жесткий мир. Он всегда был таким, но сейчас стал особенно жесток. Капитализм и звериные законы рынка. (Улыбается.) Твой результат должен быть виден.

 — Вы уже лет тридцать работаете с одним и тем же сценаристом, Олегом Даниловым. Как происходит сам процесс? Есть ли какое-то взаимовлияние?

— Я всегда с ним советуюсь по поводу распределения ролей, он же видит персонажей, когда пишет. Но мы очень близких взглядов на искусство, мы понимаем, что зритель будет смотреть. Все наши споры заканчиваются одним: как наше творчество будет оценено с той стороны рампы или экрана? Это будет понятно зрителю? И тут наши амбиции должны уйти на второй план, потому что решение примет зритель. Поэтому мы не боимся показывать кому-то свои работы, не боимся учитывать чужое мнение, не боимся себя проверить в этом смысле.

 — А у вас есть какое-то представление о вашем зрителе? Видите ли вы того, для кого ставите спектакль или снимаете ленту?

— Ничего не вижу. Я вижу самого себя и свои эмоции. И все. Я могу довериться лишь себе: если я плачу, то, наверное, заплачет зритель. Если я смеюсь, наверное, засмеется и он. Дальше возникает лишь один вопрос: насколько правильным индикатором ты являешься? Треплев (персонаж пьесы Чехова «Чайка». — Прим. авт.) ведь тоже думал, что поставил драму, а поставил ахинею. Он же плакал, когда Нина говорила: «Люди, львы, орлы и куропатки…», а остальные начали смеяться. В этом и заключается бездарность. Почему он бездарен? Потому что неадекватен. Это иногда бывает со студентами, с молодыми авторами, которые присылают мне какие-то истории. Автор видит одно — даже сняв фильм или реализовав пьесу, — а все остальные видят другое. А человек в это верит.

 — Трагедия.

— Трагедия, да. Так ведь Треплев и застрелился из-за этого. (Смеется.) 

 — Вот закончился проект… 

— Чувствую опустошение, да. Есть некая пустота…

 — Что же дает вам вдохновение для продолжения работы? Что или кто?

— Следующий проект. Я всегда стараюсь думать о предстоящей работе, о какой-то интересной истории. Обычно тебя вдохновляет материал. Либо новая пьеса, которую ты читаешь, либо классика. Ты должен загореться какой-то идеей. Я помню Олег [Данилов] принес мне синопсис (краткое изложение сценария или пьесы. — Прим. авт.) «Деточек», думая, что мы вообще не будем это снимать. «Это же непроходимо», — сказал он. Но я понял, что мы должны это сделать, потому что увидел в этой истории какой-то человеческий порыв. В надежде, «а вдруг…» 

Конечно, большое счастье, что сейчас есть интернет. Раньше фильм лег на полку, и все, а сейчас никакой полки больше нет. 

— Вы умудряетесь быть успешным в очень жестких условиях рынка, у вас при этом шестеро детей, и вас любит зритель. Если бы вам предложили сформулировать «Правила жизни Дмитрия Астрахана», какими бы были эти правила?

— Слушайте, ну я не знаю… Мне повезло. Повезло попасть туда, где во мне вовремя увидели способности. Повезло попасть туда, где я реализовался как режиссер. В детстве же я не мечтал стать актером или режиссером. По большому счету, меня всегда вели обстоятельства. Мне все помогали. 

Я бы сказал, что надо верить в судьбу и быть готовым к шансу, но тут нет общих рецептов. Я благодарен своей профессии за то, что она помогала мне переносить любые сложные жизненные ситуации, убегая в мир иллюзий, что-то придумывая. 

Помню, я попал в армию, и первые месяца четыре обстановка была довольно унылой. К счастью, у меня с собой был маленький томик — «Таланты и поклонники» (комедийная пьеса Н. Островского. — Прим. авт.). И я каждый день ходил и придумывал какие-то сцены, маршируя в строю или во время кросса. Бежишь и думаешь: «А эту сцену я сделал бы вот так». Так и пролетает этот унылый день. Кстати, я эту пьесу так и не поставил, хотя сочинил много. (Улыбается.)

В этом смысле песня Лозы очень хороша.

 — Про «маленький плот»?

— Да. Не зря она считается одной из лучших его песен. Ты можешь убежать в мир грез, в детскую мечту. Я всегда говорю своим детям: «Мечтайте!» Помню, в юности я страшно переживал из-за того, что не зарабатываю денег. Решил устроиться на работу. К тому моменту я уже один институт бросил, пошел в другой, мне было стыдно перед родителями за то, что я не могу определиться, что сижу у них на шее… В общем, я пошел сторожить какую-то столовую. Через неделю моих ночных отлучек, папа спросил: «А ты где вообще болтаешься?» Я говорю: «Я работаю». Он спросил: «Зачем?» Я говорю: «Чтобы зарабатывать». Он опять спрашивает: «Зачем?» Я говорю: «Чтобы деньги приносить». Тогда папа спрашивает: «Тебе не хватает, что ли? Ты, вроде как, одет-обут. На кино или на прогулку с девушкой мы с мамой тебе всегда сможем найти денег. Ты лучше ничего не делай, побездельничай. Полежи, помечтай. Может, мысль какая в голову придет. Потому что потом ты не сможешь бездельничать, тебе придется работать, а вот сейчас ты еще можешь что-то придумать ». 

Я очень хорошо помню этот совет. С работы я тогда ушел, причем довольно быстро. Конечно, это мое везение. Конечно, если нет голода или ситуации, когда надо кормить больную маму — всякое бывает, — если у человека есть возможность предаться каким-то мечтам, что-то прочесть, подумать, углубиться в себя, то стоит это сделать. Думаю, тогда можно услышать какие-то голоса, которые тебя позовут, и ты куда-то прыгнешь (Щелкает пальцами.), в это «вдруг». Никто из нас не знает, что там, в этом «вдруг». 

Новости России
Сенатор Андрей Клишас
Россия
Клишас: у Собянина нет полномочий, чтобы вводить режим всеобщей самоизоляции
Россия
«Медуза»: жители Москвы получат QR-коды, чтобы выходить из дома во время самоизоляции
Мэр Москвы Сергей Собянин
Россия
Собянин запретил москвичам покидать дома из-за коронавируса. Полный список ограничений
Россия
Минпромторг оценил потери потребрынка из-за карантина в 50–80%
Россия
В Уфе 11 подростков задержали во время «антикарантинной» вечеринке в ночном клубе
Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Россия
Главой Роскомнадзора назначен Андрей Липов
Россия
Скончался экс-глава Мосгоризбиркома Валентин Горбунов
Россия
Китай заявил о победе в борьбе с распространением коронавируса
Россия
Оперштаб по коронавирусу: в Москве почти 40% пациентов на ИВЛ моложе 40 лет
Россия
В Якутии мужчина убил семью с двумя детьми. Их отец дал на него показания
Россия
Захарова рассказала, что ей звонят богатые люди и просят забрать их детей из-за границы
Россия
Патриарх Кирилл попросил верующих молиться дома из-за пандемии коронавируса
Россия
В России число зараженных коронавирусом выросло до 1534
Россия
Собянин заявил, что ситуация с коронавирусом перешла в новую стадию
Россия
Китайская провинция Хубэй возобновила авиасообщение, прерванное из-за коронавируса
Россия
В Москве ребенка ранили из пневматики на детской площадке
Россия
Миллиардер Игорь Сосин госпитализирован с коронавирусом
Санкт-Петербург
Священники объехали Санкт-Петербург с иконой для избавления от «морового поветрия»
Россия
«Роснефть» продала активы в Венесуэле
Санкт-Петербург
В Санкт-Петербурге больной коронавирусом скончался от сердечной недостаточности
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно