Доллар
Евро

«По количеству коррупционных дел стало меньше. Но качество не пострадает»

Денис Чернятьев — о детском порно, земельных аферах, «войне» с адвокатами и кадровых проблемах

Первая половина 2017 года стала знаковой для следственного управления СК РФ по Южному Уралу: сотрудники СКР занялись новыми темами, «доводят до ума» ряд громких уголовных дел и оказывают содействие правительству региона в выведении на новый уровень института судебной экспертизы. Об этих и других проблемах и перспективах рассказывает генерал-лейтенант Денис Чернятьев, главный следователь региона.

— Денис Николаевич, год назад, во время нашей прошлой встречи, вы сетовали на кадровые проблемы. Между тем на сегодня известно, что только за полгода из областного СУ СКР уволены семеро следователей. Где правда?

— Правда в том, что у нас ежегодная текучка кадров составляет 6-8%. Основная причина увольнений — люди не справляются с нагрузкой, не могут адаптироваться к сложным условиям работы в ненормированном графике. Приходят молодые ребята, глаза горят, всё понимают и хотят работать. Но некоторые не выдерживают, особенно на начальном этапе, когда затраты и физические, и моральные несопоставимы с тем, что ты имеешь на выходе. 

Иногда приходится расставаться с нерадивым сотрудником и по другим основаниям.

Например, в прошлом году был случай — я уволил сотрудника за нарушение присяги, впервые за всю историю следственного управления по Челябинской области.

 К тому же за последние несколько лет у нас дважды сокращался личный состав, а дополнительных ставок пока не добавляют. Это связано с общими тенденциями реорганизации правоохранительной системы в стране. Так, с момента присоединения Крыма следственные органы в новых субъектах РФ были созданы за счет внутренних резервов ведомства. СКР был единственной госструктурой, которая не попросила дополнительных штатов, справились сами. У нас 8 единиц тогда передали в Крым и Севастополь. Но, несмотря на это, мы справляемся, понимаем необходимость таких решений.

— И на всё про всё хватает нынешней штатной численности?

— У нас всего 398 человек личного состава. Следователей из них 192 человека. Остальные — руководители различного звена, криминалисты, сотрудники кадровых, организационных и обеспечивающих подразделений, есть два эксперта-полиграфолога. На всё не хватает, работаем с серьезной нагрузкой. 

В идеале хотелось бы, конечно, чтобы в каждом муниципальном районе было самостоятельное подразделение, хотя бы по количеству отделов полиции, прокуратуры, судов. Работа была бы более эффективной, «приземленной», что ли. Но пока есть межрайонные отделы с территорией обслуживания до трех муниципальных районов, как, например, в Троицке. То есть одному руководителю приходится одновременно взаимодействовать с тремя прокурорами, начальниками ОВД, председателями судов. У каждого свои требования, свой подход к организации работы. Бывает затруднительно из-за этого. К слову, в большинстве случаев коллеги относятся с пониманием, поддерживают. Надеемся, что ситуация изменится к лучшему.

— Но ведь у вас регулярно случаются перемещения с места на место?

— Да, в соответствии с законом РФ «О Следственном комитете» предусмотрена обязательная ротация руководящих кадров. Не более чем на два срока может один и тот же руководитель работать в одной территории. Приходится решать эти вопросы, идти на рокировки. Берем, например, Копейск и Коркино — два примерно одинаковых по нагрузке района (к СО по Коркино относятся еще Еткуль и Еманжелинск), приглашаю руководителей, предлагаю — ты сюда, ты сюда. Но вот в Ашу, удаленную от центра области, подобрать кого-то уже сложнее. На это есть кадровый резерв, формируемый ежегодно. Занимаемся подготовкой заместителей на должность руководителя, так на всех ступенях. На самом деле сегодня я серьезной кадровой проблемы не вижу: люди к нам идут. У нас всего 28% осталось тех сотрудников, которые в 2007 перешли из прокуратуры. Остальные это уже наши воспитанники или люди, перешедшие к нам из других органов.

Главный следователь Южного Урала – о защите закона и отношении к профессии

— А смежные службы? Институт судмедэкспертизы, например, не вам принадлежит и не от вас зависит.

— Вот тут огорчает некоторое равнодушие к нашим общим проблемам. Когда я в очередной раз поднял вопрос о модернизации в области судебной медицины, министр Кремлев (министр здравоохранения Челябинской области Сергей Кремлев — прим. ред.) меня спросил: что важнее — купить новый рентген-аппарат для детской больницы или хроматограф для экспертизы трупов? Цена-то этого оборудования примерно одинакова. Что тут можно ответить? На то вы и министр, чтобы решать эти проблемы. 

— Детей тоже лечить и диагностировать надо.

— Надо смотреть по важности конкретной ситуации. Хроматограф, как и рентген, кстати, купили. У нас существует система экспертных учреждений, есть при Минюсте научно-исследовательские лаборатории судебной экспертизы, есть экспертные подразделения в МВД и ФСБ, других органах, в том числе и в СК. Но эти подразделения работают в основном с вещественными доказательствами, следами и орудиями преступлений, исследуют документы и объекты. С живыми людьми и телами работают судебные медики и психиатры, и от результатов их работы напрямую зависит качество и результативность расследования уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, в том числе и совершенных против детей. Эти органы по действующей системе — регионального подчинения и финансируются из бюджета субъекта.

— Так это вопросы к министру Кремлеву? Или к губернатору?

— По сути, это вопросы к правительству и депутатскому корпусу, который принимает бюджет. И, надеюсь, в ближайшие годы они будут решены. На состоявшемся на днях координационном совете по противодействию преступности под председательством губернатора Дубровского приняты решения о строительстве нового корпуса стражного отделения Челябинской областной психиатрической больницы, о разработке программы развития экспертной отрасли в Челябинской области с учетом потребностей экспертов. Практически все наши предложения, разработанные на научно-экспертном совете управления, приняты и будут реализованы. Я расцениваю это решение как положительный результат межведомственного взаимодействия правоохранительного блока с региональной властью. У нас одни из лучших экспертов в федеральном округе, и, при соответствующей поддержке, надеемся, развитие отрасли пойдет быстрее и выйдет на современный уровень в ближайшем будущем, что позволит нам значительно повысить качество расследования и судебного рассмотрения уголовных дел.

От детской порнографии до земельных афер

— Давайте перейдем к знаковым уголовным делам. Несколько месяцев назад СУ СКР говорило о завершении расследования по ОПГ, снимавшей порно и занимавшейся детской проституцией.

— Да, такое дело мы расследовали, оно сейчас рассматривается судом, поэтому много я рассказать не могу. Если вкратце — люди, сначала занимавшиеся организацией «обычной» проституции, столкнулись с существованием запроса на сексуальные услуги подростков. Они решили переквалифицироваться. От взрослых путан в конце концов даже отказались, потому что новая криминальная сфера показалась более перспективной. Начали с изготовления порнографии, появился канал сбыта. Детские снимки, как выяснилось, можно хорошо продать, есть спрос в Сети. Видео — еще дороже. Когда обвиняемые «раскрутили» это направление, появились клиенты, которые сначала приобретали порнографию, а потом дошли и до иных запросов.

Понимаете, есть категория педофилов, которые совершают преступления по схеме «напились, набросились, изнасиловали». Таких обычно ловим. А есть очень скрытая группа. Эти «клиенты» не пойдут на открытое преступление, не ловят кого-то по подъездам. Их интересуют вещи латентные, скрытые — когда никто не заявляет. То есть — оказание сексуальных услуг, а не насилие, и они готовы платить деньги.

И те подростки, которых сначала в это дело вовлекали просто для фотосъемки, постепенно переходили уже к проституции. Причем организаторы цинично подводили под это дело и мотивацию: мы не извращенцы, мы просто так зарабатываем. Приводили примеры: если ты бутылки собираешь и сдаешь — ты что, бомж? Нет, это просто бизнес. Вот так. 

— ОПГ, по официальным данным, занималась этими делами несколько лет.

— Да. Очень высокий уровень конспирации был, все связи через соцсети, завуалированно. Выявили только оперативным путем сотрудники уголовного розыска.

— А вы уверены, что это — единственная группа?

— Не уверен. Есть спрос, значит, будет предложение. На этих преступников уголовный розыск вышел достаточно сложно, в ходе другого расследования «зацепили» одного подростка, пошли по цепочке. Отлично сработали. Был ведь и другой случай — несколько лет назад иностранный фотограф попался, там все отличие было в том, что он под видом модельного фотографа работал с разными возрастами. И он, иностранец этот, тоже подбирал моделей из числа несовершеннолетних.

— С 2015 года идет расследование уголовного дела «о миллионе бутылок», по факту хищения изъятого алкоголя, где замешаны бывшие высокопоставленные офицеры полиции — сотрудники угрозыска, УЭБиПК, следователи.

— Работаем. Следствие еще не завершено. 

— Но ведь изначальных фигурантов в рядах уже не осталось? Василий Потехин из следственного управления Челябинского УМВД, Рафаэль Усманов — угро, Валерий Сизенов из управления экономической безопасности?

— Я пока не могу ответить на этот вопрос. Круг лиц, причастных к этому делу, пока до конца не определен. Будем дальше работать, есть понимание, как всё там все происходило, но некоторые вопросы еще остаются. Разберемся.

— В последние месяцы сократилось число громких коррупционных дел. Почему? Почистили хорошо?

— Коррупционных дел у следственного управления действительно стало меньше. В основном это вызвано изменением уголовного закона, мелкие взятки вышли из нашей сферы ответственности, переданы в органы полицейского дознания. Все эти мелкие подношения врачам, преподавателям, инспекторам ГИБДД, что иногда именуются «бытовой» коррупцией, — и в итоге статистика формально действительно стала чуть хуже, но не критично. У нас остались тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные в крупном размере. Мелкие обычно давали до 30% статистики от общего числа выявленных. Мы сейчас такие преступления почти не расследуем, только если дело поставлено на поток и из мелких взяток образуется система поборов. Ну и материалов стало чуть меньше, но это вопросы к оперативным подразделениям. 

— А в чиновничьей среде?

— Ну, тут перспективы есть. Скоро будет вынесен приговор экс-главе Кунашакского района Закирову, и я надеюсь, что приговор будет достаточно суровый. Ожидаем судебных решений по делам экс-вице-губернатора Сандакова, бывшего начальника областной налоговой инспекции Путина. Вынесен приговору бывшему главе Копейска Истомину. К завершению подходит дело бывшего сотрудника «Ростелекома» Прокопенко, обвиняемого в получении коммерческого подкупа, бывшего ректора УралГУФК Орехова, сотрудника ГУ МЧС области Юровского и ряд других. Так что пострадало количество, а качество, думаю, не пострадает. Это гораздо важнее.

— На днях возбуждено дело в Миассе, по поводу незаконного отчуждения земельных участков. Все прочат в обвиняемые главу города…

— В последние годы преступлений в сфере распоряжения земельными участками в области выявлялось достаточно немного, что не соответствовало оценкам уровня криминогенности этой отрасли. Причин здесь несколько, одна из них в том, что в земельных отношениях слишком много нюансов, законодательство достаточно сложное, часто изменялось, обе стороны в незаконной сделке, как правило, заинтересованы в ее сокрытии. Сама практика выявления и раскрытия преступлений в сфере земельных правоотношений пока до конца не отработана. Есть дела особо циничные — как вот в Златоусте по сей день руководство города пытается всех убедить, что продажа участка муниципальной земли за 5 копеек произошла не из преступного умысла, а благодаря кадастровой оценке (бывший глава КУИ Златоуста Андрей Чесноков был осужден за продажу земельного участка за пять копеек, но амнистирован в зале суда, — прим. ред.). Ну смешно же! 

Больше половины подобных дел выявляются, поскольку местные чиновники просто не считают нужным оформлять свои решения хотя бы приблизительно в соответствии с требованиями закона.

 Мы об этом много говорили, о необходимости декриминализации сферы земельных отношений, защиты интересов государства прежде всего. Сейчас от разговоров стали переходить к конкретным делам. Только в этом году по злоупотреблениям в земельной сфере мы возбудили уже 13 уголовных дел, и материалы продолжают к нам поступать, поскольку этим направлением и органы правоохраны, и региональные власти стали заниматься предметно. Схемы различные выявляются. От банальных — выдача фальшивых выписок из похозяйственной книги, до более сложных, связанных с занижением стоимости земельных участков, искусственного расширения границ садоводческих обществ и даже захвата земли под видом организации лагерей и баз отдыха. 

К уголовной ответственности уже привлечены несколько чиновников, в том числе бывший глава Каслинского района Грачев, дело направлено в суд, расследуются дела в отношении главы Баландинского сельского поселения Галицковой, должностных лиц администрации Миасса, о котором вы упомянули, и ряд других. Полагаю, что принятием комплексных мер в этой сфере можно и должно навести порядок. Не так давно этот вопрос в числе других обсуждался на совете по противодействию коррупции, и губернатор по представлению нашего следователя направил проверку ГКУ в Златоуст, где случаи неправомерного выделения земель приобрели уже системный характер.

— А вы в последние годы натаскивали «земельных» следователей?

— Упрощенно можно и так сказать. Причем не только следователей. Сейчас мы идем уже от простого к сложному, наработали практику, изучили законодательство, закончили несколько в общем-то несложных, но значимых дел, вынесены приговоры. Сейчас нас уже нельзя будет обмануть на правильности применения какого-нибудь постановления правительства или местной власти, благодаря которому землю якобы можно продать за пять копеек…

У нас есть следователи и оперативники, готовые заниматься сложными преступными схемами, и мы вместе с коллегами из прокуратуры ФСБ и ГУ МВД начали этой темой заниматься системно.

Основная же задача стоит не лишить законных приобретателей земли, а навести порядок в отрасли. Чтобы прозрачно было, видно, как подана заявка, как и кем рассматривается, как определена цена, проведены конкурсные процедуры.

 Будет порядок — пожалуйста, иди, заключай договор, получай участок, угодья законно. И доходы пойдут в бюджет. Сейчас вопрос остро стоит именно о нарушениях в муниципальном земельном фонде, за федеральной землей все-таки Росимущество и регистрационные органы более-менее следят. А вот если мы сейчас, например, без подготовки зайдем на территорию прибрежных земель водоемов — там все в разы сложнее будет. Работа Росреестра области по кадастровому разграничению земель водоохранных и санитарных зон водоемов по разным причинам пока не завершена, а это очень важный вопрос, это тормозит процесс. Но я уверен, что этот вопрос тоже не за горами. По крайней мере мы готовы. 

— И все-таки, что в Миассе происходит?

— Я пока не могу комментировать. Дело возбуждено по факту незаконной продажи земельного участка из муниципальной собственности. Следствие продолжается. Как только мы получим конкретные результаты, мы сообщим о них общественности.

— В последнее время регулярно стали возникать уголовные дела в части обеспечения нуждающихся — тех же детей-сирот — социальным жильем. Первым и самым громким стало дело бывшего главы Кунашакского района Вадима Закирова, но теперь расследование ведется в Карталинском районе, в других южных территориях…

— На самом деле подобные дела были и раньше, до Закирова, но носили единичный характер. Например, в Сатке сейчас дело в суде — там городские чиновники обвиняются в том, что за счет незаконного распределения квартир по программе переселения из аварийного жилья обеспечили квартиры родственникам и сотрудникам. Подделали документы о том, что эти лица якобы тоже проживали в аварийных домах, за счет этого незаконно включили их в программу. Сейчас государством стали выделяться значительные бюджетные средства для реализации программ переселения и обеспечения жильем, чего раньше не хватало, росли очереди. Вот по-разному и стали их осваивать. 

В Карталах в домах для сирот, построенных абы как, с оформлением задним числом документов на землю, реально живут только две семьи. Остальные переехали, некоторые сдают это жилье. И кто-то готов в нем жить, платит собственникам деньги — потому долгое время и не возникало никаких претензий к властям.

Когда случаи в области перестали носить единичный характер, начались целевые проверки прокуратуры, которые вскрывают нарушения и в других районах. 

Мы добились того, чтобы в муниципалитетах были нормативно закреплены критерии отнесения жилья к благоустроенному. На федеральном уровне таких критериев нет, есть только понятие аварийного жилья. Этой лазейкой и пользуются недобросовестные подрядчики и чиновники, приобретая под видом благоустроенных квартир дешевые подделки. В комиссии по приемке сейчас включены сотрудники министерства социального обеспечения, чего раньше не было. Без их подписи жилье не должно быть принято для закупки. По всем приобретенным домам, квартирам проводятся целевые проверки. Это, конечно, не все меры профилактики, но работа уже идет.

Есть адвокаты «такого» уровня…

— Вы сказали, что ждете вынесения приговоров по делам Орехова, Сандакова, Цыбко. Но в последние месяцы в СМИ вам активно возражает сторона защиты. И за счет этой активности доводы адвокатов выглядят более убедительно, чем молчание следствия и гособвинения. А от вас в ответ следуют разве что жалобы в адвокатские палаты.

— Дело Цыбко заканчивало не наше управление, наши следователи работали в группе. Но для региона оно действительно имеет большое значение. Что касается жалоб… Сейчас вступили в силу изменения в уголовно-процессуальное законодательство. Адвокаты могут разглашать в СМИ ставшую им известной информацию об уголовном деле, но только в пределах того, что уже разгласило следствие или оглашено в суде. Такого явления, как «война» адвокатов со следователями, в области нет. Мы с адвокатским сообществом взаимодействуем в рамках правового поля, в основном со взаимным уважением. Но есть совершенно конкретные, определенного уровня адвокаты, которые полагают возможным публично говорить о некоторых вещах, на наш взгляд недопустимых. Мы ведь тоже в информационной повестке присутствуем и тоже даем информацию по делу.

— Поверьте журналисту — мало информации.

— Даем информацию в пределах, разрешенных законом, чтобы не допустить нарушения прав участников процесса. У меня нет моральных преград, чтобы выдать в СМИ и свое мнение по какому-то делу или подробно прокомментировать ход расследования. Могу высказать свое личное отношение к тем или иным доказательствам, людям, поступкам. Но существует запрет, установленный Уголовно-процессуальным кодексом. И он не случаен.

Разглашение на стадии расследования определенных данных может нанести вред интересам расследования, создать условия для оказания давления на участников процесса, уничтожения доказательств, иного воспрепятствования следствию.

 Если мы начнем болтать о всех нюансах следствия на площадях, то поставим под удар дело, людей, которые нам доверяют, потерпевших, очевидцев, свидетелей. Да и по отношению к судьям, которые будут рассматривать дело, гражданам, которые могут стать присяжными заседателями и должны быть объективными, правильно ли это будет? 

Дело вот в чем: есть охраняемые Конституцией тайна частной жизни и другие личные права граждан. Следствие, выясняя обстоятельства совершенного преступления, так или иначе в них вмешивается, и это разрешено законом в строго ограниченных случаях. Например, при производстве обыска. Если человек выступает свидетелем в каком-то деле, он имеет право до суда сохранить этот факт в тайне, как и содержание данных им показаний, в том числе и по соображениям личной безопасности. И мы такие гарантии даем, поскольку существуют реальные угрозы. Для кого-то это могут быть репутационные потери, кто-то не хочет, чтобы ему окружающие начали задавать вопросы, по другим личным причинам. Есть еще доказательства, которые мы получаем не от граждан, например результаты оперативно-разыскных мероприятий.

— Прослушка телефонных переговоров?

— В том числе. Эти действия осуществляются также в строго установленном законом порядке, но зачем об этом порядке и содержании в конкретном деле знать обывателю? Мы не афишируем такие вещи, наша информация обычно ограничивается изложением факта преступления и подозреваемых в нем лиц, избранных мер пресечения, да и то не всегда. В последнее время в информационном поле стали происходить случаи, когда некоторые защитники, пользуясь имеющимся по закону доступом к материалам дела, стали разглашать ставшую им известной информацию, материалы следствия. Для чего это делается, мы понимаем — с целью привлечь внимание общественности к расследованию, своему в нем участию, заранее, до суда сформировать в обществе негативную оценку каких-то отдельных доказательств, чьих-то показаний, например. Обычно это соединяется с обвинением следователей в некомпетентности, заинтересованности. Это такой стиль защиты, ну и реноме «борцов с режимом». Я ничего против не имею, как строить защиту, это исключительное право адвоката и его доверителя. 

Однако при этом не должно допускаться нарушений закона, и, самое главное, прав участников процесса, среди которых не только обвиняемый, наносить вред интересам следствия, которое является обязанностью государства и производится от его имени.

Поэтому мы считаем недопустимым предание огласке до вынесения судом решения по делу сведений о личности свидетелей и очевидцев преступления, занятой ими позиции по делу, факты и результаты их участия в конкретных следственных действиях без их на то согласия, результатов оперативно-разыскной деятельности, изъятых доказательствах, имеющихся в материалах дела, данных о личности экспертов и других специалистов, привлеченных к расследованию для дачи заключений.

 Мы эти данные не разглашаем в силу указанных мною причин, следовательно, не должны этого делать и другие участники процесса. 

Пожалуйста, выражай свое отношение к предъявленному обвинению, к возбуждению дела, комментируй свои действия по защите, свою позицию, обжалуй действия следователя и т. д., но не более того. Об этом прямо говорит и статья 161 УПК РФ, предусматривающая обязанность всех без исключения граждан, включая участников процесса, не допускать разглашения данных предварительного следствия. Даже с учетом внесенных в нее изменений, которые вступили в силу, кстати, уже после рассматриваемых событий.  

— И все-таки в областной адвокатской палате не скрывают, что жалобу на защитников Николая Сандакова написали именно вы.

— И я этого не скрываю, правда, и не кричу об этом. Я — руководитель следственного органа. Хотя по факту никакой жалобы не было. Я направил информацию руководству адвокатской палаты о выявленных фактах нарушений конкретными адвокатами норм УПК, закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» и Кодекса профессиональной этики адвоката, которые выразились в разглашении материалов конкретных уголовных дел в СМИ, попросив их принять предусмотренные этим же законом меры. 

Речь в информации не шла об адвокатах Сандакова. Константин Акулич в деле Сандакова на следствии как адвокат не участвовал, только в СМИ почему-то выступил по этому делу, Сергей Лаврентьев и Андрей Резанов защищали ректора УралГУФК Орехова. Дело Сандакова уже было в суде, поэтому о каком давлении на адвокатов Сандакова и вообще на адвокатов Челябинской области вел речь какой-то адвокат из Свердловской области в своей очень эмоциональной статье, мне непонятно. Руководство палаты мое обращение рассмотрело и приняло решение возбудить дисциплинарные производства. Нас официально пригласили принять участие в их рассмотрении, разъяснить нашу позицию, это, кстати, предусмотрено процедурой. Наш сотрудник сходил, разъяснил. Потом было принято решение.

— Тем не менее в вашей жалобе — или информации — вам отказали.

— Не вижу в этом какой-то трагедии. Палата в своем праве. Мы в палату обращаемся не впервые, бывал и другой результат. По закону туда любой может обратиться. Наша позиция осталась прежней, и в случае повторения подобного мы будем снова обращаться, другие процессуальные средства есть. Те же адвокаты Сандакова обращались ко мне, к руководству СК России с заявлением привлечь следователя Волкова к уголовной, дисциплинарной ответственности, не согласные с его решениями, да еще в СМИ зачем-то опубликовали это заявление, на стадии расследования. Получается, наши партнеры кричат о нарушении их прав, требуя от нас соблюдать определенные правила, но почему-то не считают нужным делать это сами. Шум поднят практически на пустом месте. Здесь как в старой шутке — адвокат работает, чтобы заработать, а следователь — чтобы наработаться. Согласитесь — вещи разные.

Новости России
Экс-губернатор Еврейской автономной области Александр Левинталь
Россия
Губернатор Еврейской автономной области ушел в отставку
Россия
Губернатор Иркутской области ушел в отставку
Россия
Глава МВД Украины сообщил о задержании подозреваемых в убийстве журналиста Павла Шеремета
Россия
Появились сообщения об обысках в московском офисе компании Nginx
Ольга Епифанова
ЯНАО
Володин запретил депутату Госдумы от арктических регионов с коллегами ехать в командировку
Россия
Росстат: в каждой шестой российской семье стали хуже питаться
Сергей Левченко
Россия
СМИ сообщили об отставке губернатора Иркутской области
Россия
В России растет армия волонтеров — при финансовой поддержке администрации президента
Депутат Елена Шувалова и Алексей Навальный перед зданием Мосгордумы
Россия
Депутат, организовавшая встречу с участием Навального, вышла из столичного отделения КПРФ
Россия
40 лет назад советские лидеры решили ввести войска в Афганистан. Это стало роковой ошибкой
Россия
В Иркутской области учителям и врачам выдали премии, а потом вычли их из зарплат
Россия
Создатели мультсериала о юнармейцах из будущего показали первый концепт персонажа
Россия
Владислав Синица, осужденный за твит о детях силовиков, подал жалобу в ЕСПЧ
Кадр из сериала «Слуга народа»
Россия
В Кремле прокомментировали снятие с эфира сериала «Слуга народа» с Зеленским
Санкт-Петербург
В Петербурге задержаны молодые люди, напавшие на девушку из-за внешнего вида
Россия
Максим Орешкин: «Первое полугодие 2020 года мы уже потеряли»
Россия
Офицер, судьбой которого озаботился фигурант «московского дела», отправлен на обследование
Россия
Площадь пожара на «Адмирале Кузнецове» выросла до 600 кв. метров. Пять человек пострадали
Россия
Россия объявила персонами нон-грата двух немецких дипломатов
Россия
Глава «Комитета против пыток» раскритиковал последнее заседание СПЧ с Путиным
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно