Доллар
Евро

«Провел на хлебозаводе большую диверсионную работу»

Книга памяти. Как в 1938-м по доносу отправили в лагерь лучшего пекаря Свердловска

Франц Мали с лучшей бригадой хлебопеков завода «Автомат»Из архива Музея истории Екатеринбурга

Музей истории Екатеринбурга запускает новый проект — Книгу воспоминаний родственников погибших. Запуск приурочен к Дню памяти жертв политрепрессий (30 октября) и открытия памятника «Маски скорби» Эрнста Неизвестного под Екатеринбургом (16 ноября). Сейчас в базе уже есть полсотни интервью с историческими фотографиями из личных архивов уральцев. В ближайшее время их планируется опубликовать в виде памятного сборника. В дальнейшем музей планирует продолжить работу по сбору этих воспоминаний и, не исключено, обнародует их уже на специальной электронной площадке.

В поддержку этого проекта Znak.com начинает серию публикаций уже обработанных биографических интервью с родственниками жертв политических репрессий. Первый материал — воспоминания Нины Францевны Гарелышевой, дочери репрессированного в 1938 году главного пекаря Свердловска — чеха Франца Францевича Мали. Он умер в 40-е годы в застенках Унжлага, располагавшегося на границе нынешних Нижнегородской и Костромской областей.

— Ваш отец чех, как он оказался с СССР? 

— Мой папа родился в Чехословакии 22 сентября 1894 года. Семья его такая: отец — Франц Мали, каменщик, мать — Мария, домохозяйка, и три брата — Антон и Эдуард, шахтеры, а также — Йозеф, тоже каменщик. Мой папа, Франц, был четвертым ребенком. Он окончил семилетку и в 14 лет был отдан внаем хозяину пекарни в качестве мальчика для подсобных работ. Секреты хлебопечения Франц изучал с юности, поэтому и стал после профессиональным пекарем.

Когда папе было 19 лет, началась Первая мировая война. В 20-летнем возрасте его взяли в армию и отправили на фронт. Через 2 месяца он попал в русский плен. С тех пор ни родных, ни родины он больше никогда не увидел. Несколько лет содержался в лагере для военнопленных, работал в шахте. Сначала он находился в Нижнеудинске (Иркутская область — Znak.com), а потом, уже после революции, его в числе прочих военнопленных переслали в Екатеринбург.

После 1918 года военнопленных перевели в статус вольнонаемных, но они обязаны были ежегодно являться в соответствующие органы и отмечаться. Работал папа сначала в гарнизонной пекарне, затем ему доверили заведовать двумя небольшими пекарнями. Когда в Свердловске начали строить хлебозавод «Автомат», папа принимал активное участие в этом. Он всегда был на хорошем счету, был стахановцем, выдвиженцем. Работал бригадиром, мастером, начальником смены. Но наступили 30-е годы, и жизнь в нашей семье, как и во многих тысячах семей, была безжалостно разрушена. 

— Расскажите о вашей семье.

— Франц Мали женился на Марии Владимировне Романовой. В семье родились две дочери, Валентина, старшая, и я, младшая, Нина. Мы жили в Свердловске, все было хорошо до тех пор, пока 26 февраля 1938 года папу не арестовали. Но, как я узнала позже, гонения на отца начались еще в 1937 году. Арест стал результатом доноса и клеветы. 20 лет, то есть до 1958 года, мы вообще ничего о нем не знали. Когда начался процесс реабилитации, мы получили свидетельство о смерти папы. Из этого документа следовало, что он умер 6 ноября 1940 года от воспаления легких. И все. А где он закончил свою жизнь, в каком лагере, мы не знали.

— Когда это выяснилось?

— Спустя 40 лет, в 1998 году, когда открыли архивы. Только тогда мы смогли познакомиться с делом отца. Мы с сестрой сидели в архиве, перелистывая один за другим листы этого дела. Перед нами предстала картина, полная трагизма и унижения личности. Мы узнали такие подробности, от которых щемило сердце. В деле сказано: «Мали Франц Францевич обвиняется в принадлежности к контр-диверсионной группе, вел шпионскую деятельность в пользу одного из капиталистических государств. При вступлении в ВКП(б) скрыл свое иностранное подданство». На самом же деле при вступлении в партию в 1931 году отец этого не скрывал, что подтверждено справкой, в которой говорится «вступает в партию, будучи иностранцем».

— То есть в 1931 году иностранное подданство еще не было в CCCР криминалом? 

— По-видимому, так. Кроме совершенно необоснованных обвинений в том, что Франц Мали якобы скрыл наличие иностранного паспорта, говорилось также, что он умышленно сорвал на четыре часа выпечку хлеба накануне праздника и не выполнил распоряжение главного инженера. А дело было так. 5 ноября 1937 года отец работал во вторую смену. Его помощница, Васильева, ответственная за тестомесильный цех, должна была дать задание дрожжевому мастеру в 10 часов вечера. Она отпросилась у Франца Францевича, начальника смены, чтобы он отпустил ее на пару часов по случаю дня рождения мужа. Папа, доверчивый, добрый человек, ее отпустил, она обещала, что все сделает вовремя. Его вина была в том, что он не проверил, а Васильева пришла поздно, тесто замесили позже обычного, и 6-го ноября, в канун 20-летия Октябрьской революции, выпечку хлеба задержали на 4 часа. Франца Мали обвинили в том, что он злостно задержал выпечку хлеба, заодно припомнили, что он иностранец, значит, еще и шпион. 

— В чью пользу он «шпионил»?

— В деле он назван агентом германской разведки. Приговорен по пункту 6 статьи 58 Уголовного кодекса СССР («Шпионаж» — Znak.com) к 10 годам пребывания в исправительно-трудовых лагерях без права переписки. Меня всегда мучила мысль: как же так — стахановец, передовой рабочий, прекрасный специалист  — и вдруг шпион? Его буквально к празднику 20-й годовщины Октября премировали. Незадолго до этих событий он ездил в Ростов-на-Дону в научную командировку. Его фотографировали с лучшей бригадой, его фото у первой в Свердловске тестомесильной машины помещено на страницах «Уральского рабочего»!

— Вы сами помните своего отца?

— Когда папу арестовали, мне было шесть лет. Я его помню примерно с четырех лет. Мама говорила, что я тогда болела скарлатиной. И вот я в больнице сижу в кроватке, поднимаю голову и вижу в окне папу, его папаху. Моя палата располагалась на первом этаже. Папа только быстро исчезает. Видимо, чтобы меня не огорчать, потому что в инфекционное отделение не пускали. Я, конечно, плакала. Его мелькнувшую в окне каракулевую папаху запомнила на всю жизнь. Еще помню, как папа брал меня на колени и рисовал очень смешных человечков. Говорил — вот это я, это наша мама, это Валя, а это ты, и мне было смешно смотреть на эти рисунки. Папа вообще был очень ласковым и добрым, никогда не повышал голос. Не помню, чтобы у нас в семье разговаривали на повышенных тонах, выясняли отношения.

— Вы помните, как за ним пришли?

— Это была ночь. Когда за папой пришли, его еще не было дома. Зашли двое в длинных черных одеждах, начали обыск. Книги швыряли на пол, туда же отправили моего любимого «Айболита». Вслух возмущались, что папы долго нет, что, может быть, он сбежал. Но папа вернулся. Когда они его уводили, он взял меня на руки, поцеловал, на щеках у него была щетинка, и мне было щекотно от нее. Это последнее, что я запомнила об отце.

Франц МалиФранц МалиИз архива Музея истории Екатеринбурга

— Как вы жили после ареста отца?

— Нас почему-то еще оставили в Свердловске, но маму на работу приняли только чернорабочей на стройку. Как раз строился новый корпус Горного института. По иронии судьбы я в этом здании много лет спустя работала редактором студенческой газеты «Горняк». В феврале 1942 года нас экстренно выселили. За 48 часов мы должны были освободить квартиру. Тогда мы жили в доме №233 на улице Обсерваторской, сейчас это улица Бажова. Слава богу, хоть в Сибирь не выслали. Наверное, там уже все переполнено было. Сказали: езжайте куда хотите. Наших родственников не было за пределами города. Куда ехать? 

В нашем дворе жила, как мне тогда казалось, старая бабушка Фекла Родионовна. Она сказала маме: «Маруся, поезжайте в Щелкун, к моей сестре Груше. Она первое время вас приютит, а там уж определитесь». Был ужасный холод, мы ехали в открытой машине, и я помню, как дребезжали борта газика, видимо, неплотно закрытые. Мы укутались, как могли, покидали на себя все, что у нас было теплое, прижались друг к другу, но все равно очень мерзли. С собой могли взять из скарба только самое необходимое. Приехали в Щелкун, который поразил меня огромными сугробами. Поселились у бабушки Груши, которая жила с дочерью и внучкой. На другой же день мама пошла искать работу. Моя сестра Валя начала работать еще в городе в 15 лет, уже шла война. На заводе имени Воровского она обтачивала гранаты.

— Чем вы занимались? 

— Мама устроилась в химлесхоз. Нам предложили жить в лесу в бараке, вернее, в большой избе с пятью окнами, в шести километрах от села. Рабочие зимой приходили сюда на заготовку леса, а летом добывали живицу — сосновую смолу. В избе, куда нас поселили, ничего не было, кроме длинного стола из неотесанных досок, и такие же длинные две скамьи. Нам сколотили лежанки, отгородили закуток на одно окно, там мы и жили. Посередине избы была печь-очаг. Дров нам немного оставили, а потом мы заготавливали сами. В сильные холода и снегопады рабочие в лес не выходили, и мы, трое беззащитных людей, две девчонки и мама, оставались в бараке одни. Лампы у нас не было, спички скоро кончились, очаг приходилось топить почти целый день, чтобы не замерзнуть и сохранить огонь, освещались мы лучиной. Полешки высушивали, щепали лучину и ею освещали. 

Помню долгие зимние ночи, шум леса и жуткое завывание волков. Они подходили близко, несколько раз даже были видны сверкающие волчьи глаза. Было страшно, но маме все равно приходилось ходить в село, выкупать хлеб. Ей, как работающей — она была и сторожем, и уборщицей ,— давали 800 граммов, а нам — по 400. Какие были при нас вещички, они моментально ушли: мама выменивала на них картошку, капусту. Когда менять стало нечего, мама нанялась вывозить дрова из леса одной бабушке — 12 кубов березовых дров по заснеженным лесу и полю. Бабушка взамен давала нам картошку, капусту. Мы натирали картошку на терке и пекли лепешки прямо на раскаленной плите. Вот так мы дотянули до весны.

Весной ели сосновые побеги, пестики, так называемые пиканки, от которых обметывало губы, летом выкапывали лесные лилии, саранки. А еще в пищу шел журавлиный корень, у него был жуткий запах, добывать его было тяжело, но зато он был вязким, мы его добавляли в картошку и пекли лепешки, но я почему-то и в печеном виде не выносила его запах. 

Весной мы разработали небольшой участок земли, но лето было дождливым и у нас все вымокло, опять нужно было добывать где-то еду. Мама нанималась копать огороды, Валя тоже. А летом приступили к добыче живицы. Валю оформили вздымщиком, это тяжелая мужская работа — нарезать желоба на соснах, по которым стекала живица в воронки. Мама работала сборщицей живицы. Когда мне исполнилось 11 лет, меня тоже официально оформили сборщицей живицы, и мы с мамой ходили в одну делянку, чтобы я не заблудилась одна, ведь надо было обойти сотни сосен. В том году летом было много змей. Я очень боялась встать на змею, когда они уползали, высокая трава слегка покачивалась.

— Когда вы начали заниматься историей гибели отца?

— Как я уже говорила, в 1998 году, когда открыли архивы. Выяснить, в каком лагере он находился и где погиб, я считала своим долгом. В самом конце дела отца было секретное сообщение под литерой «А»: «Этапирован на станцию Яр Фосфоритный в Вятлаг». Я пишу письмо в УВД Кировской области, через месяц получаю ответ: «6 июля 1940 года Франц Францевич Мали этапирован в Унжлаг». Тогда об Унжлаге ничего не было известно, это был самый засекреченный объект ГУЛАГа. Это сейчас в интернете полно информации о нем. Но я знаю, что где-то в средней полосе России есть река Унжа, там и надо искать следы этого засекреченного лагеря. 

И тут к моей знакомой приезжает родственница из города Макарьева, что на реке Унже. Я спрашиваю: «Нина Николаевна, не знаете, где Унжлаг?». Она отвечает: «Так это же через реку, село Тимошино». Мы договорились, что я к ней приеду. Такая возможность появилась в 2002 году. Из Москвы ночь ехала до Костромы, затем 4 часа до Макарьева. Семья Нины Николаевны меня приветливо встретила. На другой день отправилась в Тимошино, для чего надо было сначала переправиться на лодке на другой берег Унжи, а там ждать попутки, если ее не будет — придется возвращаться. 

На мое счастье, попутка подвернулась, меня привезли в Тимошино, работники сельской администрации определили меня к директору школы Татьяне Витальевне Новожиловой. Она сбегала в школу и принесла мне альбом. В нем местные старшеклассники записали воспоминания бывших заключенных, которым ехать было некуда, и они остались жить в Тимошино. У меня в душе бушевала буря гнева, когда я читала об ужасах этого Унжлага. Там мертвых зарывали, а ночью [сами же заключенные] делали подкопы, вырезали у них внутренности и ели, чтобы не умереть от голода.

Сейчас на месте, где в 30-х располагался завод «Автомат», работает Хладокомбинат №3Сейчас на месте, где в 30-х располагался завод «Автомат», работает Хладокомбинат №3Скрин Етв

По мистическому совпадению после изнуряющей жары такая же буря в ту ночь разбушевалась за стенами дома, всю ночь громыхал гром, сверкали ослепительные молнии, словно сама природа была созвучна с моим душевным состоянием. Эта ночь для меня наполнилась кошмаром. На другое утро было очень холодно. Ехать в Унжлаг нужно было еще километров двадцать, он располагался за деревнями Кукуй-1 и Кукуй-2, и дороги туда практически нет. Татьяна Витальевна спрашивает: «Нина Францевна, вы очень хотите побывать там?» Ну как же не хочу, я ехала тысячи километров, мечтала найти место захоронения отца, привезти с него землю на мамину могилу. Муж Татьяны Витальевны говорит: «Вы же там ничего не найдете». Но я не допускала мысли, что можно повернуть обратно. Татьяна Витальевна говорит: «Ну хорошо, муж вас свозит в Кукуй». В Кукуе Николай Васильевич подвез меня к дому Дмитрия Ивановича Пшеницкого, бывшего надзирателя, он как раз охранял политических. Он говорил, что они отличались очень от других заключенных, вели себя интеллигентно, никогда не матерились, поддерживали друг друга. Было жаль их, но мы несли свою службу. 

— Он показал вам это место?

— Там ничего не сохранилось. Прошло столько лет, все заросло прямо на костях человеческих. По словам местных жителей, еще лет пять назад они ходили туда на покосы, там трава очень густая, но сколько кос они там поломали об остатки колючей проволоки!

— А родственников вашего отца из Чехии вы не пытались найти, все-таки сейчас это можно сделать?

— Да, и мне очень помог председатель ленинградской организации общества «Мемориал» Владимир Эдуардович Шнитке, племянник композитора Альфреда Шнитке. Замечательный человек, культурнейший, эрудированный. Он подсказал мне правильный путь. Родственники отца отыскались в Германии, в городе Пассау. Радости моей не было предела. Вот уже года три мы переписываемся с ними по электронной почте. И эту миссию я считала, что выполнила. Но оставалась самая главная загадка — с чего все-таки началась трагическая история моего отца? В 2015 году мы, ветераны, отправились на экскурсию в центр архивной документации, где собраны партийные документы, а так как папа был партийный, его дело оказалось там. 

И в нем я нашла донос директора завода на моего отца.

Читаю подлинник: «В партийный комитет завода “Автомат” от члена ВКП(б) Сивкова. Мне было поручено общим партсобранием выяснить следующее. Первое — вели ли контрреволюционные разговоры члены партии Аристов, Мали и Маликов. Мною установлено: по сообщениям замначальника райотдела милиции товарища Баранцева в декабре-январе 1937 года Аристов, Мали и Маликов выпивали в столовой втузгородка, были задержаны как пьяные. В докладной на имя начальника милиции сказано, что Мали говорил про врага народа Пятакова, что он хороший работник, что его неправильно судили. Маликов слушал и не возражал. То есть были установлены факты контрреволюционного настроения Мали, который агитировал Маликова. Считаю, что Мали ни на одну минуту не может быть членом партии. При этом добавляю, что Мали, как бывший начальник смены, сорвал выпечку хлеба в октябрьские дни, за что снят и уволен с завода». 

В деле есть также выписка из протокола заседания парткома хлебозавода «Автомат» от 15 октября 1937 года об исключении Мали из членов партии. За то, что Мали как начальник смены не выполнил распоряжение главного инженера хлебозавода по выпечке хлеба 5 ноября, а также скрыл при вступлении в партию, что до 1936 года был иностранным подданным, заводской партийный комитет завода постановил исключить его из членов партии. 

Есть и протокол допроса моего отца:

«Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы являетесь участником диверсионно-шпионской группы подрывной организации, созданной в Свердловске по заданию германской разведки. Подтверждаете ли вы это?

Ответ: Да, подтверждаю. Я действительно являюсь участником диверсионно-шпионской организации, по заданию которой проводил подрывную работу. Подпись.

Вопрос: Когда и кем вы были завербованы в диверсионно-шпионскую организацию?

Ответ: В диверсионно-шпионскую организацию я был завербован в 1936 году агентом германской разведки Шифельбайном. Подпись.

Вопрос: Перечислите известных вам участников контрреволюционной организации.

Ответ: Мне известны как активный участник организации Новак Франц Антонович, Рубин Карл Мартынович, Госман Генрих Генрихович, Кацнир Людвиг Александрович, Мишкунец Антон Яковлевич, все они в данное время арестованы. Подпись.

Вопрос: Какую диверсионно-шпионскую работу вы провели?

Ответ: По заданию контрреволюционной организации я провел на хлебозаводе “Автомат” большую диверсионную работу. В 1936 году, работая мастером смены, я три раза выводил из строя печь, благодаря чему недодавал хлеба трудящимся города. Печи выводил путем заштопоривания конвейера. В 1937 году перед 20-й годовщиной Октябрьской революции умышленно на 2 часа задержал выпечку хлеба белого, благодаря чему в магазинах хлеба не было, спрос был большой, кроме того, этим было вызвано большое недовольство трудящихся города. В течение 1937 года я неоднократно пускал в выпечку несоленый замес, благодаря чему десятки тонн хлеба приводились в негодность. 

Кроме того, я как член контрреволюционной организации по прямому заданию германской разведки должен был в период возникновения войны между СССР и Германией организовать массовое отравление выпечки хлеба с целью вызвать у населения панику.

В течение 1936-1937 годов я неоднократно принимал участие в контрреволюционных собраниях, на которых обсуждались вопросы диверсионных действий и шпионская работа. Сборища происходили в закусочной, которой заведовал участник контрреволюционной организации Шварц (арестован). 

Протокол записан с моих слов, мною прочитан. Подпись».

Вот вы можете себе представить, что надо было сделать с человеком, чтобы он говорил: «Да, я отравил»!

Редакция выражает благодарность за подготовку данного материала Музею истории Екатеринбурга и лично Любови Шаповаловой.

Новости России
Россия
У Прилепина проблемы с партией: нет идеологии, денег и приглашений в АП
Россия
Представитель Минобороны вымогал взятку за скафандр, необходимый космонавтам на МКС
Россия
Жители Красноярска пожаловались Шнурову на смог. Тот написал стихи
Россия
В Петрозаводске бригаду «скорой» заперли в карантине из-за шутки пациента про коронавирус
Россия
Интерпол отказался разыскивать журналиста «Росбалта» из-за обвинений в клевете на Усманова
Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Россия
Павленскому предъявили обвинение по делу о публикации компромата на политика и отпустили
Россия
ТАСС: в SSJ-100, который готовится к экстренной посадке, может находиться министр Мантуров
Россия
Протоиерей Смирнов заявил, что российские мужчины — наша национальная катастрофа
Россия
На Ставрополье бывший пресс-секретарь МЧС праздновал юбилей и «заминировал» ресторан
Россия
Россия на время запретила гражданам Китая въезд в страну
Санкт-Петербург
Памятник Собчаку в Петербурге огородили забором перед визитом Путина для защиты президента
Россия
Владислав Сурков уволен с должности помощника президента
Курган
ФСБ пришла к подростку из Кургана, который знал о подготовке школьниками терактов в Крыму
Андрей Баршай
Россия
В Москве суд вынес приговор фигуранту «московского дела» Андрею Баршаю
Россия
Акции «Роснефти» рухнули из-за введения Минфином США санкций против одной из ее «дочек»
Россия
СМИ: трое военнослужащих погибли в воинской части в Мурманской области
Россия
ФСБ выявила двух подростков, готовивших теракты в Крыму
Михаил Мишустин
Курган
Источник: глава правительства Мишустин посетит Курганскую область 25 февраля
Михаил Мальцев впервые вышел с одиночным пикетом
Россия
Что побудило книготорговцев объединиться и выступить по «делу „Сети“». Интервью
Россия
МИД РФ: еще один гражданин России заразился коронавирусом на лайнере Diamond Princess
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно