Доллар
Евро

«Нам интересно создавать новые звуковые пространства»

Музыканты из швейцарского квартета «Стрэймонк» сыграли в Челябинске и рассказали о своем творчестве

Проект с дурашливым названием «Музглупости» делает большое и серьезное дело — учит челябинцев любить хороший джаз и понимать язык современной музыки. Организатор проекта Гоша Акмен несколько раз в год умудряется привозить в Челябинск первоклассных зарубежных джазменов, делая это на собственные средства. Он не взывает к госструктурам с мольбами о помощи, но эффективно работает с самим джазовым сообществом, пробуя разные схемы от краудфандинга до ступенчатой продажи. 

В этот раз Гоша Акмен привез квартет «Стрэймонк» из Швейцарии, который отыграл в клубе Moskva прощальный сет. Прощальный, потому что Moskva прекращает свое существование с января следующего года и «Музглупостям» придется искать новое помещение. Впрочем, скорая потеря площадки не омрачила атмосферы самого концерта. Зал был заполнен почти под завязку самой разнообразной публикой, тут были все, как говорится, от пионера до пенсионера. 

Как и почему молодой джазовый промоутер пытается менять культурный ландшафт Челябинска

«Стрэймонк» не подкачали — очень профессионально и с большой страстью исполнили программу из произведений основателя бэнда — саксофониста Натаниэля Су, отучившимся в легендарном бостонском музыкальном колледже Беркли, первым почетным доктором которого стал сам Дюк Эллингтон. Кстати, модный сейчас в Голливуде композитор Рамин Джавади, написавший саундтрек к «Игре престолов», тоже окончил этот же колледж. Сам Натаниэль Су играл с Куртом Розенвинклем, с Ли Коницем и, что называется, «находится в обойме». 

Как оказалось, Нат не только виртуозный исполнитель, но и очень интересный композитор. С одной стороны, звук «Стрэймонк» — это качественный олдскул, с другой — это свежее прочтение всего, что завещали нам отцы-основатели бибопа. Необычен сам состав бэнда: ритм-секцию составляют барабанщик Йонас Рутер и контрабасист Доминик Жиро, а вот мелодическую нагрузку на себя берут сразу два (!) альтовых саксофона — сам Нат Су и его ученик Габриэль Дальвит.

Слева направо: Гоша Акмен, Доминик Жиро, Натаниэль Су, Габриэль Дальвит и Йонас РутерСлева направо: Гоша Акмен, Доминик Жиро, Натаниэль Су, Габриэль Дальвит и Йонас Рутер

Бессмысленно описывать игру ритм-секции, потому что это просто очень хороший контрабас и отличная перкуссия. Ну и все, что с этим связано — мурашки, желание проскакать козликом по столам клуба и перевернуть половину из них к чертям, и вот это всё. Но два альтовых сакса! Два! Это очень круто. Нам с друзьями повезло сидеть в центре зала и поймать весь этот звуковой поток. 

Играя в паре, Габриэль и Нат вдвое усиливают возможности инструмента, добиваясь невероятного объема звучания, играя в разном ритме, с разным интервалом, расходясь и снова сходясь в изображении мелодического рисунка. 

Проблема любителя рок-н-ролла, мне кажется в том, что ты обречен смириться с тем фактом, что Led Zeppelin больше никогда не запишут нового альбома. Канон застыл. Все пошло дальше, есть новые люди, новые звуки, но канон «цеппелинов» больше не будет развивать никто. А джазовая вселенная больше, и она… как бы бережнее относится к канону. И всегда есть шанс, что идеи (пусть не звуки) Майлза Дэвиса или, например, Чарлза Мингуса получат новое дыхание. И, как раз, Straymonk — именно такой штрек, побочный коридор или то, что в программировании называют fork — побочное ответвление, получившее самостоятельно развитие. Именно поэтому я, фанат угасшего рока 70-х, так мучительно завидую джазменам. Даже без учета их офигительной мифологии и того колоссального бэкграунда, что стоит за ними.

После концерта корреспондент Znak.com расспросил музыкантов о том, как сформировался этот интересный состав и каковы его творческие принципы. 

— Обычно джазовые коллективы исполняют на своих концертах хотя бы один-два джазовых стандарта, но вы этого не сделали. Почему? 

Нат: Я понимаю ваш вопрос. Все мы — музыканты, которые знают много джазовых стандартов и любят их играть. Стандарт — это путь, которым ты разучиваешь музыкальный язык, чтобы говорить на нем. Грамматика этого языка, его словарь — все это базируется на джазовом стандарте. Но — если мы говорим о том, что джазу уже сотня лет, — мы, если так можно выразиться, «поздние дети» джаза и многие поколения музыкантов играли эти стандарты до нас. 

Я могу говорить лишь за себя — человека, который написал произведения, вошедшие в сегодняшнюю программу. Я люблю стандарты и очень люблю их играть.

Но это обычная история для всех джазменов, пробующих писать собственную музыку: в тот момент, когда ты начинаешь сочинять, — ты пытаешься дистанцироваться от канона. 

Давайте взглянем на историю, начиная с бибопа 40-х годов. Майлз Дэвис, Джон Колтрейн, Уэйн Шортер — все они играли стандарты, но как только они начинали играть музыку собственного сочинения, то сразу начинали отдаляться от стандартов.

Ты учишь язык при помощи стандартов, но потом, когда у тебя появляются какие-то творческие амбиции, ты пытаешься понять — насколько возможно применить выученный тобой базовый язык стандартов для описания себя самого и своих идей. Поэтому если мы можем сыграть программу без стандартов — то мы играем ее. 

Доминик: У нас в программе есть композиция, которая строится на аккордах стандарта It Might as Well Be Spring, и она даже входит в наш альбом, который мы записали на CD. Но мы перед каждым выступлением сомневаемся, стоит ли играть ее. Авторская музыка Ната создает определенное настроение, и как бы мы ни любили It Might as Well Be Spring, она все же из этого настроения выбивается. И если мы играем один сет, как это было сегодня, то эта композиция — первый кандидат на исключение из программы. 

— Когда вы играете вместе, со стороны это выглядит так: Нат, как дон Корлеоне, управляет музыкантами движением бровей, а Габриэль — такой МС, который озвучивает его мысли. Каковы вообще отношения внутри вашего коллектива и по каким правилам он живет?

Габриэль: Забавно, мы как раз примерно с год назад выпивали, смеялись и, шутя, дискутировали о том, у кого из нас какие суперспособности (в оригинале — X-men skills. — Прим. авт.). Каждый из нас делает то, что у него получается лучше, чем у всех остальных. У Ната получается писать музыку, и он обычно управляет репетиционным процессом. Йонас лучше всех нас управляется с финансами, я — общаюсь с публикой на концертах. 

— Йонас, ты самый младший в бэнде. Мы сидим вместе за столом, но ты единственный, кто ест одни овощи и не пьет алкогольных напитков. Признайся честно — они тебя унижают, да? 

Доминик: А ты наблюдательный. (Смеется.)

Йонас: Конечно, они меня постоянно запугивают. (Общий хохот.) 

— А если серьезно: каково это — быть младшим в таком составе? Это отношения «ученик — учитель» или более товарищеские? 

Йонас: Нат был моим преподавателем в вузе. 

Габриэль: Кстати, и моим тоже. 

Йонас: Я как-то пропустил у Ната экзамен по теории музыки лет семь назад, и он мне прислал по электронной почте письмо (говорит угрожающим тоном): «Ты выбрал не тот день, мальчик». А Доминик преподавал мне композицию в течение двух лет. С Габриэлем мы познакомились на тусовках, вместе джемовали (устраивали импровизационные концерты. — Прим. авт.). 

Габриэль: Но теперь мы все многому учимся у Йонаса, особенно тому, что касается организации процессов. Ну и конечно, мы очень многому учимся у него в музыке, потому что он уже давно никакой не студент, а полноценный музыкант. 


Йонас исполняет соло на барабанах

— Для среднестатистического русского ваш родной Цюрих — это город банков и часов. Образованный русский знает, что там есть еще сыр и шоколад. Но джаз?! Вы там, на самом деле, днем учитесь академической музыке, а ночью тайком играете джаз в подвале? Или сразу изучаете джазовую музыку? 

Нат: Сейчас в Швейцарии есть целых пять вузов, поддерживаемых федеральным правительством, которые готовят музыкантов. В каждом из них есть отделение классической музыки и отделение джаза, и они политически абсолютно равны. Фактически государство спонсирует изучение джаза на уровне высшего музыкального образования. То есть нет такого разделения, что джаз — это андеграунд, а классическая музыка — нечто более одобряемое. Они равны. 

Ты наверняка знаешь, что Швейцария — очень маленькая страна, и я сейчас скажу забавную вещь: с моей точки зрения, пять джазовых вузов для нас — это перебор. В моих словах, конечно, есть доля шутки, но… Я преподаю в одном вузе, Доминик — в другом, и если мы будем хорошо делать свое дело, то вырастим себе конкурентов, которые впоследствии заберут нашу работу. 

Габриэль: Но они все равно хорошо преподают.

— Как возник ваш квартет? И как получился такой необычный состав?

Габриэль: Я уже упоминал, что учился у Ната четыре года, и он оказал на меня большое влияние. Когда я уже окончил вуз, мы все равно поддерживали контакт и джемовали вместе. После чего я предложил сделать совместную программу, посвященную Телониусу Монку, а позже мы сделали программу по Чарлзу Мингусу. Я согласен, что это очень странная инструментовка и странный состав. Но когда мы делали программу по Мингусу, то поняли, что звучание двух саксофонов в унисон похоже на один большой инструмент, и это очень круто звучит. 

Нам интересно создавать новые звуковые пространства, ни на кого не ориентируясь и создавая новое звучание с нуля. Позже, три года назад, к нам присоединился Доминик, Нат начал писать собственную музыку, и мы поняли, что можем идти по собственному пути. 

— Доминик, контрабас — очень сложный инструмент, играть на нем тяжело даже чисто физически. Как ты тренируешься? Выдергиваешь пальцами гвозди из стен? Или, может, ты умеешь удалять зубы руками?

Доминик: Когда мне исполнилось 22 года, это было довольно давно, я уехал в отпуск на две недели. Через два дня после этих каникул у меня должен был состояться концерт. У меня была разделочная доска из дерева, я вкрутил в нее пару шурупов и натянул контрабасовые струны. Никакого звука, конечно, эта доска не давала, но я просто использовал ее как тренажер по полчаса в день, чтобы не потерять навыков.

— Ничего, Джек Уайт таким методом как-то умудряется рок-н-ролл играть. Правда, в рок-музыке меньше требований к звуку и технике музыканта, чем в джазе.

Доминик: Это, конечно, забавная история, но когда ты осваиваешь правильную технику игры на инструменте, то столько усилий тебе уже не требуется. Конечно, я должен сохранять форму и должен играть ежедневно или по крайней мере через день. Потому что после трехдневного перерыва в игре я уже чувствую, что навык уходит. Мой инструмент требует к себе постоянного внимания. 

— Ребята, скажите, а с кем из уже ушедших джазменов вы бы хотели сыграть, если бы мы жили в идеальном мире?

Доминик: Это хороший вопрос. Может быть, я поиграл бы с Джоном Колтрейном именно те темы, которые впоследствии стали джазовыми стандартами. Я хотел бы получить это ощущение автора, его собственное восприятие его же тем. 

— Ты знаешь, существует даже церковь святого Джона Колтрейна.

Нат: Да, такая церковь есть в Сан-Франциско. 

Габриэль: Я бы тоже сыграл с Колтрейном.

Йонас: А я бы с Майлзом Дэвисом. 

Нат: Я бы тоже хотел сыграть с Колтрейном, но я саксофонист, так что в этом не было бы большого смысла. Я бы сыграл с Ленни Тристано (слепой пианист, оказавший колоссальное влияние на джазовую музыку. — Прим. авт.). Мне нравится и он сам, и его ученики. Двое из них сыграли огромную роль в моем становлении как музыканта — это альт-саксофонист Ли Кониц и тенор-саксофонист Уорн Марш. 

— Кстати, Нат, саксофон — твой первый инструмент? И как ты пришел к джазу?

Нат: Да, саксофон — это мой первый инструмент. Вообще, я родился и вырос в Западной Африке, в Камеруне. Отец был камерунцем, а мама родом из Швейцарии. Я уехал из Африки в четырнадцать, а в семнадцать впервые взял в руки саксофон. В Камеруне я, конечно, не слышал джаза и влюбился в эту музыку уже в Швейцарии. 

— А как же Фела Кути (создатель жанра афробит, в котором присутствуют элементы джаза. — Прим. авт.)? 

Нат: О да! Он же из Абеокуты, это соседняя страна — Нигерия. У нас в Камеруне он был королем музыки! Весь день, с утра и до позднего вечера, куда бы ты ни пошел — из каждого окна раздавалась его музыка. Кстати, ты знаком с творчеством его сына Феми? 

— Увы.

Нат: Оно отличается от творчества Фелы, но это очень неплохая музыка. 

— Вернемся к твоему собственному творчеству. Когда и как ты написал свою первую собственную композицию? 

Нат: Я учился в музыкальном колледже Беркли, в Бостоне. Вокруг меня было очень много по-настоящему крутых, очень уважаемых музыкантов, и где-то в 91-м году у нас сформировался свой состав (далее, по мере того, как Нат рассказывает, с кем именно он учился, у переводчика Гоши Акмена все сильнее расширяются глаза, и он периодически восклицает: «Чувак, ты шутишь? Ты точно не дурачишь меня?!», поскольку сегодня все эти люди практически стали легендами джаза. — Прим. авт.). Мы учились с Марком Тёрнером, Хорхе Росси, Джо Мартином и другими, и у нас образовалась студенческая группа, с которой мы записали два диска. Поначалу мы исполняли произведения Ли Коница и Уорна Марша. Все мы обучались у учеников Ленни Тристано, и это была первая группа, для которой мне захотелось написать собственную композицию. Так, в 92-м году и началась моя композиторская деятельность. 

— Что-то из того периода прозвучало сегодня со сцены? 

Нат: Да, это композиция Beef (говядина. — Прим. авт.), блюз со второго диска, который мы записали с Марком Тёрнером. 

— И последний, традиционный вопрос — чем вы увлекаетесь, помимо музыки? 

Нат: Я преподаю. 

Габриэль: Я играю в сквош (игровой вид спорта, напоминающий теннис в закрытом помещении. — Прим. авт.), и я действительно нуждаюсь в том, чтобы играть пять раз в неделю. 

Доминик: А я люблю…

Габриэль: Выпивать. (Общий смех.) 

Доминик: …люблю заниматься бегом.

Йонас: Хорошая попытка. (Смех переходит в хохот.) 

Доминик: Я люблю бегать на довольно длинные дистанции и очень люблю читать. 

— Что посоветуешь прочесть?

Доминик: Нам с Натом очень нравится современный немецкий философ Петер Слотердайк (его труд «Критика цинического разума» переведен на русский в 2001 году. — Прим. авт.). Я прочел практически все его книги, Нат пока отстает, но он на верном пути. (Смеется.) 

Йонас: А я — чайный маньяк. Я несколько раз бывал в Китае, и дома у меня 30 сортов зеленого чая. Это мое хобби.

Новости России
Россия
В Кремле заявили об отсутствии «судьбоносного прорыва» на саммите в «нормандском формате»
Санкт-Петербург
В Петербурге мать пыталась выкинуть двухлетнюю дочь из окна, чтобы «сделать ангелом»
Россия
Минюст до 15 января рассмотрит вопрос об исключении ФБК из списка иноагентов
Россия
В России четверть школ запретили использовать мобильные телефоны на уроках
Россия
В Омске мальчику в ноги вросла гречка. Отчим в наказание ставил его на крупу
Россия
В России из 68 фильмов, получивших господдержку, в прокате окупились восемь
Россия
В Москве с 28 ноября из-за лжеминирований было эвакуировано 360 тыс. человек
Екатеринбург
На Урале 15 фанатов Макса Коржа пострадали в ДТП с автобусом
Россия
В Тульской области осудили хозяев «кота-наркокурьера»
Тюмень
В Тюмени при пожаре в наркодиспансере пострадали 13 человек, один погиб
Андрей Сахаров
Россия
30 лет со дня смерти Андрея Сахарова. Вспоминаем его идеи, актуальные до сих пор
Россия
В России хотят ввести уголовную ответственность для уклоняющихся от лечения наркоманов
Россия
В Шахтах «учитель года» обматерил ученика, поспорившего с депутатом-единороссом
Россия
Из машины бухгалтера Facebook украли жесткие диски с информацией о 29 тыс. сотрудниках
Россия
Суд Киева арестовал подозреваемую в убийстве журналиста Павла Шеремета
Россия
В Калуге мужчина обстрелял маршрутку
Россия
В Мурманской области наледь с крыши школы упала на учениц
Россия
Один из фигурантов дела о протестах в Ингушетии получил реальный срок
Санкт-Петербург
Петербургские мундепы вызвали полицию, чтобы скрыть утверждение бюджета от жителей
Россия
В Москве прошел пикет в поддержку законопроекта о домашнем насилии
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно