Книга памяти. Как в 1938-м году на Урале расстреляли чешского коммуниста, бежавшего в СССР

«Лично писала Сталину, спрашивала, где папа. Ответов не поступало»

Книга памяти. Как в 1938-м году на Урале расстреляли чешского коммуниста, бежавшего в СССР

Сегодня, 30 октября, в России День памяти жертв политических репрессий. Znak.com продолжает публиковать интервью с воспоминаниями родственников погибших в 30-х годах в СССР, собранные Музеем истории Екатеринбурга в рамках нового проекта — Книга памяти. В базе музейщиков уже есть полсотни интервью, к которым приложены исторические фотографии из личных архивов уральцев. К печати подготовлен первый сборник воспоминаний.

Франц Францевич Карасек

Сегодняшнее интервью — с Маей Францевной Брюхановой, дочерью репрессированного идейно стойкого чешского коммуниста Франца Карасека. В 1932 году он бежал в СССР, опасаясь политического преследования на родине за свои убеждения. Спустя шесть лет был расстрелян на Урале в застенках НКВД.

— Майя Францевна, откуда ваш отец родом?

— Мой отец родился 20 января 1904 года в городе Бороградек (Боро-Радек) в Чехословакии. Семья считалась многодетной, кроме Франца было еще три сына — Вацлав, Ярослав, Юзеф и четыре дочери — Мария, Анна, Анышка и Елена. Отец имел рабочую специальность, мать — домохозяйка. Мне мало что известно о его жизни в Чехословакии, но знаю, что папа окончил 7 классов и работал сапожником-модельщиком. В 1922 году вступил в ряды Чешской компартии, где состоял до 1932 года. Кстати, в 1930 году участвовал в выступлениях компартии против войны, был арестован и пять месяцев провел в тюрьме. В 1932 году он вместе со старшим братом Вацлавом нелегально перешел границу СССР. Был задержан и содержался под стражей 12 месяцев. Затем был отправлен работать на Урал.

— Как сложилась судьба братьев после их прибытия на Урал?

— Братья приехали в Первоуральск в 1935 году. Мой дядя Вацлав со временем стал директором Театра марионеток и жил в так называемом Городке эмигрантов. А Франц поначалу работал сапожником в артели «Трудовик». Сохранилась даже фотография того периода. После того, как он получил паспорт, он устроился работать на Первоуральский динасовый завод шуровщиком газогенераторной станции.

Артель «Трудовик»Артель «Трудовик»

— Как он познакомился с вашей мамой?

— Он женился на Диляцкой Гольде Авсеевне, или Ольге Алексеевне, как ее чаще звали, вдове с двумя маленькими девочками. Это моя мама. Она происходила из еврейской семьи, которая проживала в Вильнюсе. Была замужем за Диляцким Ошером. Во время еврейского погрома ее мужа арестовали и убили. Ей пришлось бежать на Урал. Здесь она пошла на строительство Первоуральского новотрубного завода. Работала бригадиром. Позднее стала заведовать детским садом № 43 в поселке Динас. Она по профессии была дошкольным работником. Там, в Динасе, она и познакомилась с Францем, за которого вышла замуж в 1936 году. Они поселились на центральной улице поселка, в деревянном полублагоустроенном доме, в однокомнатной квартире, которую завод выделил Гольде Авсеевне. В 1937 году родилась я.

Франц Карасек в ГГС, 1936 годФранц Карасек в ГГС, 1936 год

— Каким человеком был Франц Карасек, сохранились ли отзывы о нем?

— Соседи и коллеги вспоминали такую деталь: на работу Франц Карасек всегда ходил в белом костюме. А ведь шуровщики чистили приямки у газокамерных печей от шлака, угольной пыли и грязи! Но отец все равно ходил в белом, переодевался, смывал потом после работы в душе с себя грязь, снова надевал белое и шел с работы. К жене и приемным дочерям он относился с большой теплотой и любовью. Кстати, он изготовил шумовку для кнедликов, которую я храню до сих пор. Папа был хозяйственным, всегда помогал маме: еду готовил, воду носил, дрова колол. Он очень хотел иметь корову, но мама не соглашалась. Она сугубо городской житель и не имела представления, как ухаживать за коровой. Зато папа приобрел двух кур, жили они в кладовке. Папа учил Нину, как надо нащупывать под курами снесенные ими яйца. К нашим курицам нередко наведывались чужие куры и тоже неслись между делом. Так что Нина частенько приходила со своей проверки с яйцами. Папа ласково называл маму Лолой, а она его Карасиком. 

Книга памяти. Как в 1938-м по доносу отправили в лагерь лучшего пекаря Свердловска

— Вы ведь фактически не знали своего отца?

— Мне было четыре месяца, когда его арестовали. 

— Вам известно, как происходил арест?

— Арестовали отца 15 декабря 1937 года и доставили в тюрьму в Свердловск. Моя сестра Нина, которой на момент ареста было 7 лет, вспоминала потом, что ночью пришли трое мужчин, провели обыск и отца увели. И еще такую деталь запомнила Нина: один из тех, кто арестовывал отца, уходя, обернулся, посмотрел на нас всех и заплакал. Вот так. Все были смертельно напуганы, мама была убеждена, что скоро нас всех тоже заберут, и у порога стоял чемодан. Она говорила дочерям: «Меня заберут вместе с Маей, а вы крепко держитесь за руки, не отпускайте друг друга и громко плачьте, не давайте вас разлучить. Вы должны вместе попасть в детдом». Но маму не забрали, она считала, что помог тот самый сотрудник НКВД, который плакал, уводя нашего отца. Тем не менее страх остался на всю жизнь. Об этом дне и мама, и сестры предпочитали молчать. Мама говорила старшим дочерям Розе и Нине: «Дети, молчите, за каждое слово могут посадить в тюрьму!» Подробности ареста я узнала совсем недавно от Нины. Когда я знакомилась в архиве с делом отца, то в протоколе обыска значилось: изъяты документы, фотографии и письма на чешском языке. Однако в архиве этих вещей не оказалось, они исчезли бесследно.

— В чем обвиняли Франца Карасека?

— В причастности к разведывательным органам иностранного государства. Следствие вел некий Трепов, начальник первоуральского НКВД. По его инициативе в городе были проведены массовые необоснованные аресты граждан, на которых не было никаких компрометирующих материалов. По указанию Трепова целый конвейер создали [по фабрикации дел]. Протоколы фальсифицировались, переписывались, людей запугивали, пытали. У моего отца тоже выбили признание. В деле имеется его признание в причастности к польской разведке: «В 1935 году на динасовом заводе я был завербован сотрудником польской разведки Данилко». Кстати, Трепов впоследствии был уволен из органов и в 1940 году осужден трибуналом к пяти годам лишения свободы. Всего лишь! А отца 7 февраля осудили, приговорив к расстрелу, который привели в исполнение 14 апреля 1938 года.

— Семья пыталась узнать, что стало с Францем Францевичем?

— Представьте себе, я лично писала Сталину, спрашивала, где мой папа. Ответов, конечно, не было. В 1955 году я закончила школу, стала работать. Мне подсказали, что можно написать в Генпрокуратуру. И наконец, в 1957 году у меня на руках оказалось свидетельство о смерти отца, где указывалось, что он умер 18 августа 1944 года от желтухи. Генпрокуратура внесла протест по делу моего отца, и Военный трибунал отменил постановление НКВД от 7 февраля, где отца осудили и обрекли на смерть. Он был реабилитирован, а нашу семью признали пострадавшей от политических репрессий.

— Был ли еще кто-то в вашей семье репрессирован? 

— Дядя Вацлав Францевич. Его арестовали в ту же ночь, что и папу, 15 декабря. 15 октября 1938 года он был расстрелян. Члены его семьи никогда ни с кем не говорили на эту тему. А сейчас их никого и не осталось.

— Как-то сказывался на вашей биографии статус «дочь врага народа»?

— Конечно. В 14 лет меня принимали в комсомол. В горкоме меня вызвали в приемную комиссию. Второй секретарь горкома комсомола встал и заявил всем, что я «дочь иностранного шпиона». Он громко выражал свое негодование: как я посмела явиться сюда? Я тогда была потрясена и сказала в ответ, что никакая я не дочь врага народа, мой отец не был врагом. Тогда первый секретарь попросил меня выйти из кабинета и подождать в коридоре. Что говорилось тогда при закрытых дверях в кабинете, я не знаю, но в комсомол меня приняли. И сразу же дали комсомольское поручение, сказав, что я должна поправиться и что будут следить за тем, как я его выполню и как стану учиться в школе. Дома я рассказала маме, что случилось на приеме в комсомол, что отца назвали врагом народа. Мама категорически заявила, чтобы я забыла это: «Не верь!» Я ведь, напомню, была четырехмесячной, когда папу забрали, и мне никогда ничего не рассказывали. Тогда я и начала писать Сталину, требуя ответить, где мой отец. Аукнулось мне прошлое и когда я вступала в партию в 1968 году. Начальник цеха выступил резко против моей кандидатуры. Но на Первоуральском динасовом заводе я считалась одним из лучших молодых специалистов, поэтому в партию меня все-таки приняли. 

— Ваши дети и внуки знают историю своей семьи?

— Замуж я вышла в 1959 году. Мы с моим супругом Генрихом Николаевичем прожили вместе 58 лет. В 1954 году он пришел из армии без ноги, на протезе. У нас двое детей — сын Михаил и дочь Лариса, семь внуков и четверо правнуков. Да, я хочу, чтобы мои внуки и правнуки никогда не забывали, через что прошла наша страна. Но вот что обидно: на мемориале, который находится на 12 километре, на плите высечено имя Вацлава Францевича Карасека, а имя моего отца не указали. Ну, хоть в Книге памяти жертв политических репрессий не забыли о нем. Он там указан рядом с братом Вацлавом. Я обращалась неоднократно в общество «Мемориал», обещали содействие в исправлении такой оплошности. Но пока ничего не поменялось. 

— Как вы думаете, кого считать виновным в репрессиях, жертвами которых в СССР стали сотни тысяч семей?

— Время было такое… Сталин ведь войну выиграл, но в то же время убил столько народа в своей стране. Кто же он? Не могу быть судьей.

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Санкт-Петербург
Мундеп из Петербурга попросил Илона Маска решить проблемы городского метро
Россия
Путин предложил повысить оклады космонавтам на 50-70%
Санкт-Петербург
В Петербурге три автомобиля провалились под асфальт
Россия
Главу «Альянса врачей» Васильеву оштрафовали на ₽180 тысяч за акцию у ИК-2 в Покрове
Россия
Россия приостанавливает авиасообщение с Турцией и Танзанией
Россия
СМИ: Россия приостановит чартерные рейсы в Турцию
Россия
Отца директора ФБК Жданова не оказалось в СИЗО, куда его должны были этапировать
Санкт-Петербург
Территорию сгоревшей «Невской мануфактуры» отдали под застройку месяц назад
Россия
«Роснефть»: новости об обысках у главреда «Важных историй» создают «санкционные риски»
Россия
В Ялте матери ребенка с СМА пытаются запретить проводить акции по сбору средств на лечение
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.