Доллар
Евро

«Фотография должна быть такой, чтобы человек не проходил мимо»

В Челябинске открывается персональная выставка Алексея Серебрякова «Амбротипия»

Вечером в пятницу, 10 ноября, в челябинском Музее изобразительных искусств открывается долгожданная выставка Алексея Серебрякова «Амбротипия». Событие это примечательное по многим причинам. Во-первых, крайне редко фотохудожник удостаивается персональной выставки на главной художественной площадке города, фотография все-таки пока еще только-только отвоевывает позиции в мире визуальных искусств. Во-вторых, для местного фотохудожника — это вообще нечто небывалое. В-третьих, Серебрякову еще нет и сорока, что по нафталиновым советским меркам никуда не годится для вхождения в официальный пантеон Людей Искусства. Понятно, что это смешно, но этот советский душок еще не отовсюду выветрился. 

Примечательно и то, что как художник и парфюмер Серебряков известен крайне узкому кругу друзей и специалистов. Широкие же массы знают его прежде всего как выдающегося спортсмена, одного из пионеров силового экстрима в России. Теперь, наконец, о его таланте в искусстве смогут узнать и за пределами его лаборатории, что не может не радовать. 

Дело в том, что художественные произведения, которые Алексей создает при помощи света и мокро-коллодиевого раствора на стеклянных пластинах — настолько хрупки, что вывесить их на общее обозрения требует немалых усилий.

В музее будут выставлены отпечатки на дюратрансе — пленке высочайшего фотографического качества, которая светится, когда с обратной стороны на нее попадает даже незначительное количество света. Это гарантирует, что зритель получит примерно тот же художественный опыт, как в тот момент, когда берет еще мокрую стеклянную пластину с изображением. 

Разумеется, всей магии эта технология не передает, поскольку невозможно достоверно передать то ощущение волшебства, которое возникает, когда смотришь, как постепенно возникает изображение на стекле, по которому бродит взбалмошный коллодиевый раствор, оставляющий неуправляемые живые следы — все эти пузырьки, каверны и лакуны, делающие изображение суперживым.

Накануне открытия выставки Znak.com поговорил с фотохудожником Алексеем Серебряковым и членом кураторской группы SOFT FOCUS Светланой Ветровой об особенностях художественного метода, технологии и восприятия художника, а также о том, почему челябинцам обязательно надо сходить и посмотреть на «Амбротипию».

— Как можно объяснить, например, простому пацанчику, допустим, с «Ленаря», почему надо прийти на выставку и посмотреть на работы Серебрякова?

Светлана Ветрова: Самое первое объяснение — стоит прийти, потому что такое мало где увидишь. Это очень редкое явление. Всегда интересны такие штуки, которые люди научились делать и делают, и при этом, там, где ты обычно живешь, ты вряд ли когда-либо с ними столкнешься. Это просто очень любопытно — фотографии на стекле. Кто еще сможет это показать? Есть человек, который самостоятельно научился технологии позапрошлого века и начал получать те же результаты, какие люди получали в то время. Это же интересно. 

Одна журналистка написала, что Алексей использует технологию Серебряного века. Это не так. Когда у нас настал Серебряный век, эта технология уже умерла. (Смеется.) 

Отбор работ на выставкуОтбор работ на выставку

Алексей Серебряков: Я бы хотел сказать о том, что я ценю в искусстве. Мы как-то говорили с тобой о людях, занимающихся восточными единоборствами, искусством меча. Они настолько уверены в себе и настолько спокойны, что могут позволить себе быть сентиментальными. Они настолько владели мечом, что за две секунды могли лишить обидчика жизни и при этом могли написать сентиментальные танка или хокку (традиционные стихотворные формы в Японии. — Прим. авт.). 

Когда я рос, то старался демонстрировать на людях в основном брутальные качества. Возможно, тогда я был недостаточно силен внутренне. Сейчас же я достаточно сформирован, чтобы перестать играть в эту игру. Я — здоровый сильный мужик. Поэтому я могу говорить некоторые достаточно сентиментальные вещи, говорить: «Не бойтесь быть сентиментальными». С каждым годом понимание этого принципа растет и творчество становится все честнее. А честность для меня в творчестве — самое важное. 

— Уникальная техника, оригинальный художественный язык — как ты пришел к этому?

Серебряков: Мой художественный язык до сих пор совершенствуется год от года. Сначала я снимал на узкую пленку, потом появилась цифра. Потом я вернулся к пленке, но уже среднеформатной. Мне всегда нужна была эта поворотная стенка [камеры], чтобы я мог управлять зоной резкости. Чтобы я сам мог помещать в зону резкости те участки, которые для меня наиболее важны. Что-то подчеркнуть, а что-то — увести. Визуально раскачать вестибулярный аппарат зрителя, чтобы дать понять человеку, что фотография — не плоская.

Ветрова: Алексей хочет сказать, что фотография может переживаться не оптически, а телесно. 

— Представим, что широкий читатель как максимум видел обложку журнала «Огонек». Как он может воспринять фотографию телесно?

Ветрова: Глянцевая фотография чаще всего действительно имеет плоскую поверхность. А амбротип, да и вообще большой формат, так позволяет выстроить зону резкости, что человек находит глазом собственный путь в изображении. Зритель проходит по нему и переживает телесные ощущения. Он начинает пространственно ощущать себя в том мире, который для него смоделировал художник. Это всегда очень интересно. Тебя может покачнуть. Ты можешь пошатнуться туда, вглубь изображения, вернуться назад. По ключевым точкам выстраивается свой индивидуальный коридор, и эти моторные ощущения — «вестибулярные», как говорит Алексей, — очень интересны. 

Серебряков: Это очень сложно показать в узкой пленке или в узкой цифре. Там можно выбирать точку резкости/нерезкости, применять дальнофокусные объективы, телевики — но это все равно не то. Хочется же передать тактильные ощущения, хочется потрогать пальцами.

Я очень долго шел к поиску своей техники. Я очень долго искал, что же мне подойдет. 

Мне очень нравились работы Кита Картера, который играет с зонами резкости и размытости. В этом что-то есть. Человеческий глаз ведь тоже постоянно перенастраивается, оставляя что-то вне зоны резкости. 

Ветрова: Хотелось заставить поработать и оптику, и тело, прочувствовать их. Как человек смотрит на фотографию? Некоторые сразу ищут на фотографии объекты. А если объект прост? Это часто бывает у Алексея — например, его фотография «Капустные миры», там просто листы капусты, ну, кто капусту не видел? Тогда ты начинаешь искать — как тебе смотреть? Ты, как зритель, сталкиваешься с изображением, и, разумеется, тебя ведет резкость. Один пятачок в резкости, другой — в меньшей резкости, но подальше. Глаз начинает идти по фотографии и эти ощущения… Просто не все умеют переживать кайф от того, что ты идешь куда-то и с тобой что-то происходит, твое тело отзывается, ты чувствуешь, что ты попадаешь в новое пространство.

Мне кажется, Алексей вообще лишен того, чтобы показать символическое видение объектов. Он не пытается нагрузить сверхсмыслов, накопленных культурой…

— Спасибо ему за это…

Ветрова: Да, у него очень наивный и детский взгляд в этом смысле, когда срабатывает рефлекс «схватить и потрогать», пережить атмосферу. Он попал в какие-то обстоятельства — и фиксируется на первых же ощущениях, которые он получил. Он не ищет, что за этим скрыто, и поскольку он — человек довольно щедрый, то хочет поделиться впечатлениями с другими людьми. 

— Алексей, я помню, как ты при мне снимал груши конференц. Они были живыми, вкусно пахнущими, податливыми наощупь и… Вдруг за несколько минут обратились в памятник самим себе. Способна ли какая-то еще техника, кроме амбротипии, на такое преображения?

Серебряков: Вообще, большой формат позволяет такие изменения. Большой формат — это вся фототехника, имеющая кадровое окно больше размера 8×10 сантиметров. Все видели изображение этой камеры-гармошки. Это — камера-обскура по-простому. 

Ветрова: Глубина резкости. Важно, насколько вдаль может уходить глубина резкости.

Серебряков: У меня есть Nikon 800-й — хорошая современная камера, 36 млн пикселей. Теперь представь — тут порядка 200 млн пикселей с возможностью поворачивать приемную стенку в разных плоскостях, тем самым и регулируя резкость, и выравнивая все оптические и сферические искажения. Например, на узкий формат невозможно сфотографировать здание так, чтобы его не «повело», чтобы его геометрия не исказилась на снимке. А на большом формате это решается очень просто, мы можем выстроить в кадре верную геометрию, двигая приемную стенку. 

С директором музея Станиславом ТкаченкоС директором музея Станиславом Ткаченко

Ветрова: Можно сказать, что видение этой камеры приближается по своим возможностям к человеческому зрению?

Серебряков: Да, мы можем все наладить таким образом, каким мы воспринимаем. Здание не будет перекошенным. Его углы и грани будут прямыми. Поэтому, например, архитектуру имеет смысл снимать только на крупноформатную технику. С другой стороны, эти искажения мы можем обращать в свой плюс. Можно еще более усугубить перспективу, что-то вытащить. Твои руки в большей мере развязаны, ты в большей степени творец, управляющий пространством. А амбротипия с ее ручным поливом (имеется в виду процесс физического поливания проявляющим раствором стекла, заменяющего пленку. — Прим. авт.) еще более добавляет снимкам странности. 

— Когда ты описываешь процесс съемки, ты часто делаешь много жестов, иллюстрирующих процесс растекания коллодиевого раствора по стеклу. Это очень тактильный процесс. Вместе с тем я хорошо помню, как ты переживаешь малейший перепад половиц во время, например, выполнения становой тяги, когда поднимаешь экстремальный вес…

Серебряков: Да, там перепад в миллиметр может оказаться фатальным. 

— Скажи, эта доминирующая тактильность, телесность — и в творчестве, и в спорте — повлияла на твой выбор амбротипии как фотографической техники? 

Серебряков: Я никогда не анализировал этот процесс, возможно, моя телесность и передается посредством техники амбротипии. Ольга Владимировна Конфедерат (киновед, одна из членов кураторской группы Soft Focus. — Прим. авт.) говорит, что когда смотрит мой кубинский цикл фото, снятый на среднеформатную пленку, то видит, что моя Куба очень равновесна. Она видит, что я воспитывался на штанге, меня не «проваливает». Я не падаю, я всегда крепко стою на ногах. Даже если один край моей фотографии пошел закручиваться, то на другом краю обязательно обнаружится мелочь, которая композиционно выровняет кадр и не даст ему опрокинуться. Она полагает, что это идет от моего умения держать баланс, например, в приседании со штангой, где он очень важен. 

Завоз работ в музейЗавоз работ в музей

Сам-то я это не анализировал так глубоко. Наверное, я переношу свои спортивные навыки на сферу искусства, но отдаю полученный результат на суд таких людей, как Ольга Владимировна. Это она видит все со стороны, поскольку анализировать фотографию — ее дело, а мое дело — снимать, как я умею.

Я всегда пытался сделать фотографию такой, чтобы человек не проходил мимо нее. Она должна остаться у него в голове. Я не хотел делать проходных вещей. Я подхожу к фотографии долго.

Могу час выстраивать кадр, а иногда и дольше. Я всегда работаю над кадром так, чтобы зрителю было интересно. Хотя… Зрителю — это уже потом, сначала я снимаю так, чтобы интересно стало мне самому. Это мое переживание, и, мне кажется, с каждым годом мне удается все лучше и лучше его передать. 

Это похоже на работу рассказчика, который услышал историю и должен передать ее дальше с максимальной точностью. Это похоже на задачу парфюмера: если он делает водный аромат, значит, должен передать, как они гуляли на яхте, пили виски, как им было хорошо в эту минуту — все это он передает в аромате. Я же должен передать определенную обстановку, причем не тупо, а — если речь идет о той же прогулке на яхте — это должна быть, допустим, мачта, покрытая капельками, немного размытая, передающая ощущение водной дисперсии в соленом воздухе. Зритель придет к этим ощущениям через эти мелочи. Он почувствует эту соленость воздуха и воды вокруг. 

Именно это я ценю в своей фотографии, когда она получается. Светлана называет это «суггестивными переживаниями». 

Ветрова: Да, это внушенные переживания. Алексей переживает мир чувственно, он совершенно не склонен к какой-то рефлексии в момент этого переживания, она у него очень отсроченная. Он либо хочет передать настроение — и тогда его снимок несет в себе атмосферность, популярное нынче слово. Либо он увлекается фактурами. Мне кажется, из всех переживаний, тактильные для него — самые сильные. Он также передает пластику, что близко фактуре, но все же считывается глазом. И формы у него либо пластичные, но тактильно ощущаемые — шершавые, гладкие, скользкие либо несущие настроение. 

Даже когда мы композиционно выстраивали стены на выставке, они выстраивались по принципу «либо-либо» в композиционные блоки, которые держат друг друга или настроением, или переживанием пластики и тактильных ощущений. 

— Ты готов выстраивать кадр целый день. Но мы-то все живем в мире Инстаграма, где царит сиюминутность. Потребитель же готов потреблять контент бесконечно и с максимальной скоростью, как земляной червь, который только и делает, что потребляет и за этот счет двигается. Как ты преодолеваешь это противоречие?

Серебряков: Не иду на поводу. У меня есть достаточное количество друзей и знакомых, которые максимально используют свою знаменитость в Инстаграм. Я знаю, что нужно потребителям. Я могу закинуть туда фигню, которую они проглотят, и мой аккаунт взлетит до ста тысяч подписчиков. Но пока меня это не сломало, я не потакаю массовому вкусу и всегда выставляю только то, что имеет художественную ценность. 

Я могу месяцами не выкладывать ни одной спортивной фотографии, но потом сразу выложить, например, видео, на котором я поднимаю 90 кг на чистый бицепс. Просто, чтобы вы не думали, что Серебряков там покрылся соплями, и чтобы вы знали, что если что — он придет и откусит вам голову. (Смеется.) 

Но я не хочу вкидывать потребителям то, что они хотят сожрать, чтобы эта «инстаграммная гидра» размножилась. (Смеется.) 

Я знаю, на чем выезжают мои коллеги по спорту. У меня квалификация отнюдь не ниже, я мог бы использовать всю эту фигню, но не иду на компромисс. Тут мне на днях оставили комментарий в духе: «Что-то тебя давно не видно в спорте, мы не любим тебя вне спорта». Я ответил: «Кто любил — тот любит, а кто ушел — тот, значит, и не любил никогда». 

Пусть лучше останутся те, кто воспринимает меня разным. Я — не мышца. Я, в первую очередь, голова. И что бы я ни делал — будь то фотография или мои спортивные результаты — все идет от головы. Я хотел бы, чтобы те, кто приходят ко мне в Инстаграм, любили меня как личность, а не как человека, который собрался и дал спортивный результат. Я всегда могу вернуть свою спортивную форму и сделать так, чтобы меня вновь полюбили таким раздутым. Да, это тяжело и сложно, но я не хочу давать повода к рассуждениям типа «такой ты нам нужен, а такой — нет». Я всегда одинаков. Моя голова всегда одинакова. 

Ветрова: Вы спрашивали про наливание раствора в процессе амбротипии, про тактильную сторону этого процесса. Мне кажется, Леша нашел себя в этом. Ты ведь и дальше видишь себя в амбротипии, нет? Или где ты видишь себя в дальнейшем?

Серебряков: В коротком метре, конечно. Мне всегда было интересно экспериментально-художественное кино. 

Ветрова: Приближающееся к видео-арту?

Серебряков: Да. 

Алексей Серебряков как тонко чувствующий художник и режиссер в поисках идеального кадра

— Но ведь твой «Лебедь Туонелы» — это не кино, это именно арт.

Ветрова: Да, это такая длящаяся фотография, которая навевает те же суггестивные ощущения, которые он пытается воспроизвести в одном кадре. 

— Ты часто говоришь, что ты — не мышца. Но все, кто знает тебя лично, прекрасно понимают, что ты действительно не мышца. Может, пора перестать доказывать эту очевидную вещь? 

Серебряков: А я уже давно ничего не доказываю. Я расслабился по этому поводу. Но я не могу уйти из спорта, он очень систематизирует. Но я уже наплевал на все это. Сейчас, в период подготовки к выставке, мы с кураторами часто смеемся, видя очередную статью: «Ну вот, снова написали, как про медведя на велосипеде». (Смеется.) Все начинается со слова «Оказывается!». «Оказывается, Серебряков-то еще и…». Да не «еще и»! Я всегда фотографировал, мои художественные поиски начались одновременно с занятиями силовыми видами спорта! 

— А откуда вообще пошла эта совершенно тупая оппозиция «мышца vs мозг»? Ведь в истории человечества было полно культур, где физическое и духовное совершенство считались равными, более того, именно это равенство и считалось идеалом!

Ветрова: Еще в Средневековье христианская культура задала оппозицию «тело — душа», где тело считалось низким.

— Но ведь мы достаточное время прожили в дехристианизированной культуре, чтобы отказаться от такого жесткого противопоставления?

Ветрова: Да ну. Мне кажется эта оппозиция, заложенная в культуре, до сих пор не разбита. С тех пор, как мы ушли от идеалов калокагатии (гармоничное сочетание физических и нравственных достоинств, идеал воспитания человека в Древней Греции. — Прим. авт.), так у нас все продолжаются и продолжаются попытки к нему вернуться, и Возрождение все никак не заканчивается. 

— А как же фитоняши с круглыми попками в Инстаграме? Они на чью мельницу воду льют?

Серебряков: Они бывают очень разными. Мы смотрим на оболочку, оболочка нас устраивает — да, они красивы. Но мы не можем судить о человеке, пока мы с ним не пообщались. Да и в этом случае, это будет лишь нашим персональным опытом понимания конкретного человека. Вдруг он отлично разбирается в квантовой физике, а мы просто оказались не в состоянии понять его? 

Ветрова: Спортивные достижения требуют колоссального вложения сил и временных затрат. Возможно, отсюда этот стереотип. Ботаник — значит, не сможет ни разу подтянуться. 

Монтаж выставкиМонтаж выставки

— Но ведь все, абсолютно все требует времени и усилий, нет? Давайте лучше об источниках вдохновения. Я не смог принять последнюю работу Алексея Германа «Трудно быть богом», но для тебя она оказалась источником вдохновения. На меня от нее повеяло мертвечиной, а в разложении мне трудно увидеть эстетику.

Серебряков: Но ведь ты — буддист, и ты должен видеть эту эстетику, должен пройти через процесс умирания и увидеть ее. Положить на балконе кусок мяса и пронаблюдать, как в нем потихоньку заселились мухи. Увидеть этот круговорот, как нормальный. 

Ветрова: На фоне разложения прекрасное становится более ценным, потому что становится понятным, что его совсем скоро ожидает смерть. Как в голландских натюрмортах всегда стремились добавить какой-то гнилой фрукт или иную примету тления, чтобы показать, что природа, имеющая сейчас такие прекрасные эстетические формы, вскоре умрет. И она ценна именно тем, что присутствует здесь, за минуту до гибели. 

Серебряков: Если мы говорим о фотографической технике в приложении к этой теме, нельзя не вспомнить Салли Манн (одна из самых титулованных и знаменитых фотохудожниц США. — Прим. авт.). У нее есть прекрасная серия амбротипических работ «То, что останется», снятая на полигоне, куда судмедэксперты свозят мертвых и наблюдают за процессом их разложения, чтобы изучить их. Это очень интересная и глубокая работа над собой. 

Ветрова: Художник должен иметь силу смотреть на все и ни от чего не отворачиваться. Принимать мир в его полноте.

Серебряков: Потому что мир — прекрасен. Это очень высокий тренинг. 

— Хм… Но ты ведь очень витален, тебя физически много. Скажи, ты боишься смерти?

Серебряков: Я даже не задумывался. У меня есть какая-то неопределенность по поводу смерти. У меня не так давно ушла любимая бабушка. Ушел любимый кот. Почему я должен бояться, если мои любимые — уже там? Неужели я такой слабак? Нет, я вполне могу за компанию с ними оказаться там. Я не хочу, но придет время — и я пойду туда. 

Очень многие люди сейчас думают: «раз уж там что-то есть, то давайте уж мы тут побудем хорошими, давайте "договоримся"». А у меня есть подружка Наталья Тойвокайнен (она читала руны Калевалы за кадром в фильме Серебрякова «Лебедь Туонелы». — Прим. авт.), которая говорит: «А я рада, что после смерти превращусь в молекулы». Она готова превратиться в молекулы, не подводя под это никакие религиозные доктрины. У меня такие люди вызывают уважение. Люди, которые являются хорошими и добрыми не потому, что после смерти их ждет кара, а просто потому, что они не могут по-другому. Моя бабушка была такой. 

Человек должен честно проживать свою жизнь. И если «там» действительно что-то есть, такой человек молекулой не останется. 

— Спектр эмоций, которыми ты хотел бы выстрелить в зрителя, довольно широк. Но если собрать его в узкий пучок, подобно гиперболоиду инженера Гарина, то что ты все-таки хотел бы сказать своим творчеством людям?

Серебряков: Если все это собрать в пучок, тогда соберется вся моя жизнь, весь мой опыт. Он просто сконцентрируется до предела. 

— И о чем он скажет?

Серебряков: А я не могу сказать о чем. Получится же, как у Ницше, какой-то Сверхчеловек. (Хохочет.) Не превращайся в червя. (Задумывается.) Живи, как в последний день. Развивайся. Интересуйся. Взаимодействуй с миром. Все мое творчество об этом.  

Новости России
Россия
Глава Ставрополья объявил 31 декабря выходным днем
Россия
В России весной 2020 года изменится состав документов на автомобиль
Россия
В Москве из-за лжеминирований пришлось эвакуировать 110 тысяч человек
Россия
Егор Жуков заявил, что намерен дальше заниматься политикой
Россия
В Бурятии родители оставили ребенка на ночь одного. Он пошел их искать и сломал ногу
Мэр Липецка Евгения Уваркина
Россия
Мэр Липецка с матом осмотрела благоустройство парка
Россия
В России число смертей от отравления алкоголем выросло почти на 12%
Россия
В Москве автомобиль сбил пешеходов и врезался в вестибюль метро
Тюмень
Егор Крид пожаловался Урганту на родительский комитет Тюмени
Санкт-Петербург
В Ленинградской области чиновница матом призвала молодежь больше работать
Илон Маск
Россия
Суд признал Илона Маска невиновным в клевете из-за твита о дайвере-«педофиле»
Россия
ВТБ и пресс-секретарь Медведева прокомментировали расследование Навального о бизнес-джетах
Россия
Spiegel узнал о расследовании в отношении Петрова и Боширова по «делу Скрипаля» в Германии
Россия
«Нафтогаз» выдвинул требования к РФ, при выполнении которых отзовет иски к «Газпрому»
Россия
Из Сирии доставили и передали родителям четверых российских детей
Россия
ВЦИОМ опубликовал данные опроса об одобрении президента и политиков
Россия
Болельщики ушли с трибун во время матчей РПЛ в знак протеста
Россия
В Мадриде несколько тысяч человек вышли на «Марш за климат»
Россия
Священник призвал усыновлять детей вместо ЭКО
Россия
Два фигуранта «дела 27 июля» получили реальные сроки
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно