Доллар
Евро

«Мы за 25 лет прошли путь, на который другие города тратили века»

Вице-губернатор Александр Высокинский — о судьбе Екатеринбурга и спорах вокруг Экспо

Продвижение екатеринбугской заявки на право проведения Экспо-2025 стало темой № 1 для региональных властей. Соответственно, выдвинулась на первый план работа вице-губернатора Александра Высокинского, который курирует заявку со стороны правительства региона. Znak.com поговорил с Высокинским о том, каким образом Россия пытается собрать голоса стран в пользу екатеринбургской заявки, и попросил его немного порассуждать о судьбе города.

— Как в этой итерации выглядит наша кампания по борьбе за голоса на Экспо? Если я правильно понимаю, главное — собрать нужное количество голосов стран. Я помню, что в прошлый раз мы печатали переводы стихов руководителей островных государств и, видимо, за это получали их голоса. Сейчас такие же методы применяются? Помимо того, что мы подготовили хорошую заявку и красиво про нее рассказываем?

— Есть три магистральных направления, по которым ведется работа. Первое направление: выполнение регламентных мероприятий Международного бюро выставок. Сюда входят и презентации. Последняя презентация, которая была 15 ноября, — это была презентация идеи: о чем мы хотим говорить? Чем наша идея важна и ценна для человечества? Второе направление: лоббистская кампания. Третье направление: Екатеринбург и екатеринбуржцы.

То, о чем вы говорите, — это пункт два, лоббистская кампания. Она выстраивается через ресурсы МИДа и тех, кто работает на внешнем уровне. В чем отличие от прошлой заявки? Тогда Екатеринбург представлял Россию, Екатеринбург собирал голоса для России. А теперь Россия представляет Екатеринбург и собирает для него голоса.

— В чем это проявляется?

— Несравнимый ресурс по активности МИД, торговых представительств РФ, посольств. Я бы сейчас не стал вникать в тонкости: как и что делается. Слишком сильные у нас конкуренты, не слишком хочется рассказывать, как и что мы делаем. Когда все закончится — я с большим удовольствием расскажу о логике…

— В 2026 году.

— Почему? Нет, в конце 2018-го. Ровно через год сядем. 

— Когда победим.

— Да. Безусловно, есть программа помощи развивающимся странам, и это одно из условий Международного бюро выставок. Мы предлагаем те или иные условия участия в выставке. Мы предлагаем продукцию наших предприятий, наших заводов. Это очень нужная продукция для этих стран.

— Например?

— Если без печати…

— Ну как — без печати? У меня диктофон на столе.

— Потом тогда расскажу, кто из наших что поставляет.

— Это за счет федеральных ресурсов? Или мы свои региональные деньги тратим?

— Это федеральные ресурсы. Говорю же, проект стал федеральным.

— В прошлый раз так же говорили… Вот показательная вещь — уровень представительства. Нашу заявку в Париж ездил представлять губернатор. А заявки других стран?

— Заявку Азербайджана представлял посол Азербайджана, заявку Японии — председатель заявочного комитета, Парижа — группа волонтеров из разных стран, включая одного из членов Европарламента. У нас заявку представлял не губернатор, а Денис Мантуров — министр промышленности и торговли РФ. С ним были Владимир Владимирович Познер, Илзе Лиепа и [руководитель заявочного комитета] Светлана Сагайдак. 

— Вы сказали, что третьим направлением борьбы за Экспо является работа с самими екатеринбуржцами.

— Это проверка на зрелость городского сообщества. Насколько оно готово принять мероприятие мирового масштаба. 

— Зачем это нужно? Нет, мне очень нравится, красиво звучит: горожане должны поддержать Экспо. Я всегда за то, чтобы опираться на поддержку граждан. Но, если по-честному, — а зачем нужна эта поддержка, если результат голосования в итоге определит позиция африканских государств?

—Смотри, в апреле к нам приедет инспекционная комиссия. Регламентное мероприятие МВБ, о чем я говорил выше. Эта комиссия будет сравнивать, что у нас написано в заявочной книге и в презентациях и что у нас есть фактически. В июне — июле 2018 года — следующая презентация. Мы презентуем территорию, площадку, логику, идеологию проведения выставки. Мы презентуем архитектурные решения, показываем, насколько все это будет круто. А мы ведь говорим о крупнейшем в истории Экспо-парке — 555 гектаров.

Чтобы горожанам было понятно, с чем можно сравнить? Всемирная выставка ВДНХ проходит у нас в Екатеринбурге. У меня иногда спрашивают: а фонтан «Дружба народов» на входе будет?.. Я говорю: будет. Это павильоны, их будет около 150, а то и больше. Каждая страна представляет свое видение нашей идеи…

— Я прекрасно понимаю, что такое Экспо. Вы мне объясните, зачем горожане-то вам нужны? Вот эти комиссии, которые будут приезжать, — они разве будут интересоваться мнением горожан?

— В том числе. На полном серьезе — люди приезжают инкогнито в Екатеринбург, интересуются прессой, мнениями… Потому что есть выработанные годами требования: городское сообщество должно быть дружелюбно настроено к мероприятию. Это то же самое, что я позову в гости друзей, а кто-нибудь из моих домашних будет постоянно смотреть на них зло. И все станут от этого испытывать дискомфорт. Если городское сообщество недружелюбно к приезжим и не считает, что городу это надо, то мы получим жуликов в такси, карманников, всякую шпану. И людям, которые будут приезжать на выставку, тут может быть некомфортно.

Когда мы говорим о поддержке населения, существует проблема. Мы — достаточно активное гражданское общество. Мы не всегда любим говорить под собственным именем, мы постоянно льем в интернете под чужими именами. Когда это используется как малый инструмент в политической борьбе, чтобы привлечь внимание, — это может работать. Но сейчас надо показать зрелость всего городского сообщества. Что мы можем принимать людей, мы можем в такси говорить по-английски, у нас комфортный аэропорт, у нас хорошие гостиницы, мы можем всех вкусно накормить, у нас безопасно ходить по улицам. Мы должны это показать. Как только идет обсуждение «А зачем нам это надо» — наши оппоненты говорят: люди претендуют на международное мероприятие, но даже с городским сообществом не могут найти консенсуса. Это, с одной стороны, может быть использовано нашими оппонентами, с другой стороны, для Международного бюро выставок — это важный показатель. 

— Мне кажется, что сейчас общим местом во всем мире стали сомнения жителей городов и стран по поводу проведения больших мероприятий. Уже никто не радуется безоговорочно, что в стране пройдет Олимпиада или чемпионат мира по футболу. Во всех странах слышны голоса, что это дорого и неудобно, что лучше бы потратить деньги на что-то полезное.

— Безусловно, мир меняется. Если городское сообщество формулирует вопрос: мы хотим разобраться, зачем это нужно, — такому городскому сообществу нужно разъяснять. А тем, кто пишет в интернете под чужим мнением, разъяснять бесполезно — все равно будет литься желчь. Меня родители учили: когда чем-то занимаешься, ты должен делать все, что от тебя зависит. Сейчас я делаю все, что от меня зависит, чтобы граждане понимали идею Экспо. Если есть вопросы, я отвечаю — начиная от своих знакомых, заканчивая выступлениями в прессе. Вменяемые люди понимают простую вещь: сотни миллиардов инвестиций государственного бюджета…

— Пока сказали — 100 млрд.

— Слушай, ну одно только метро, объемы строительства жилой и нежилой недвижимости, развитие инфраструктуры. Областной бюджет плюс федеральный бюджет — мы точно уйдем за сотню с лишним [миллиардов] и даже больше. Есть хороший пример на тему того, как работают государственные инвестиции, — Росселевская дорога [Кольцовский тракт]. На каждый рубль, вложенный в дорогу, мы привлекли пять рублей инвестиций в проекты, которые уже построены вдоль дороги. В разрешениях на строительство — еще пятерка. 

Как работают инвестиции? 20% от всего — налоги, которые к нам возвращаются. Плюсом — рабочие места, развитая инфраструктура. Если человек здесь открыл бизнес, он же его не бросит, не оставит в чистом поле. Он будет им заниматься, он будет нанимать людей. Это фиксация рабочих мест, развитие. 

Поэтому рассуждать на тему, что это 100 млрд рублей бюджетных инвестиций… Да у нас одно метро под 60!

— А вы уверены, что без метро не обойдется? 

— Хотелось бы, чтобы эта история была с метро.

— Мы об этом слышали и при подготовке к ЧМ-2018, и раньше. Вы же помните.

— Помню. Про метро мы давно разговариваем, нам давно обещают, мы надежды не теряем.

Будем смотреть технологии. У нас сегодня самый близкий к центру города Экспо-парк. Тот же Париж вообще не делает Экспо-парк, они говорят — мы разместим выставку на уже существующих площадках. Осака хочет застроить плавучий остров на 190 гектаров. А мы развиваем целый район Екатеринбурга, который останется и будет работать на процветание города.

Плюс мы развиваем инфраструктуру. У нас сегодня, если говорить по-честному, город рассчитан на 1 млн 200 тысяч жителей. У нас советские СНИПы и ГОСТы. Элементарный пример: когда проектировали Ботанику, Комсомольский, Пионерский, Парковый, норматив автомобильных парковок был — два легковых автомобиля на один подъезд девятиэтажного дома. А сегодня у нас кое-где две машины на квартиру. Точно так же проектировалась ширина дорог, еще множество всего. Сегодня инфраструктура города перегружена, фактически в городе живет 2 млн человек.

— И что, мы получим деньги под Экспо и улучшим инфраструктуру, чтобы город стал адекватен для 2 млн жителей?

— Да. И когда выставка закончится…

— Подождите, нам дадут федеральные деньги или мы на свои будем улучшать инфраструктуру? 

— Федеральные деньги.

— Мы то же самое слышали перед ЧМ-2018. Нам говорили: будет много федеральных средств! В итоге нам практически ничего не дали, мы все делали за свои, да и сделали не очень хорошо. Посмотрите на благоустройство проспекта Ленина, посмотрите на дороги вокруг Центрального стадиона, где невозможно пройти по тротуару, не врезавшись в столб. 

— Доделаем. Чемпионат мира когда?

— Так в следующем году.

— В июне. Все поправим. У нас будет весна, весной, как правило, благоустройство страдает, потом приводится в порядок, это нормально.

То, что мы бьемся за федеральные деньги, — это правильно. У нас не один Екатеринбург проводит ЧМ-2018. Кому-то досталось больше, кому-то досталось меньше. Не буду комментировать. Сколько страна потратила на ЧМ по футболу? А здесь крупный проект будет только в Екатеринбурге. Понятно?

Плюс сегодня Евгений Владимирович [Куйвашев] обсуждает с Денисом Валентиновичем Мантуровым идею «умного города». Изначально строить по-умному. Мантуров говорит: именно в этом месте мы будем испытывать беспилотные машины, именно там пойдет эта технология. Там пойдут технологии умных домов, безопасности.

И еще раз напомню, что федеральные и областные деньги — это катализатор. На каждый рубль вложений — 4-5 рублей частных инвестиций, а то и больше. 

— А частные инвесторы что построят?

— С ними нужно садиться и договариваться по строительству апартаментов, офисных центров, нежилых помещений. Может быть, именно там мы будем развивать инженерную школу, делать Технологический университет, сейчас ведем переговоры с федералами. Есть предложения по идеологии Евразийского университета для обучения большого количества студентов, новой точки притяжения. Это общежития и так далее. Город является молодым, если в нем есть студенты. Раньше говорили: есть школа — есть деревня, нет школы — нет деревни. Так и тут. У нас сегодня около 400 000 студентов, и мы этим гордимся. Это число надо увеличивать, это перспектива развития города. Но, закончив обучение в 23-25, они должны тут найти перспективы, чтобы не уехать.

— Вернусь к вашим словам, что горожане должны продемонстрировать готовность принимать гостей со всего мира. В заявочной книге Екатеринбурга сказано, что запланировано лишь 5% иностранных посетителей, 95% — из России, а 50% — вообще из уральских регионов. Мы ради себя будем стараться?

— Пока эта цифра еще обсуждается: 5%, 7-8%. Мы хотим получить объем посетителей в 30-40 млн за время проведения выставки, за полгода. Уральские регионы — это 12 млн человек. Плюс московские регионы. Я считаю, что там будет достаточно большая доля жителей других стран, потому что одна из целей — формирование Екатеринбурга как мирового города.

Мне иногда говорят: в прошлый раз не получилось выиграть Экспо, чего опять идете? Смотрите, с 1991 года Свердловск—Екатеринбург сделал колоссальный скачок в эволюционном развитии. Он перестает быть промышленным городом, он встает в один ряд с мировыми городами и участвует в финале борьбы за Экспо-2025 вместе с Дубаем. Это все равно, что спрашивать: чего вы с первого раза не взяли олимпийское золото? Но для этого нужно работать. Мы идем второй раз, шишки набили, ошибки понятны. Что нужно исправлять, понятно. Мы идем с пониманием того, что будем побеждать.

Путь, который Екатеринбург прошел за двадцать пять лет, мировые города проходили за сотни лет. В них формировалась рыночная экономика, создавались новые уклады, рождалось активное гражданское общество, пресса. Мы очень быстро прошли все это, мы сильно изменились.

— В чем наши конкурентные преимущества перед другими заявками?

— Идея нашей заявки — о новых технологиях для счастья. Это важный вопрос: делают ли технологии нас счастливее? Появляются гаджеты, все общаются в интернете — это хорошо или плохо? Мне лично гораздо приятнее поговорить с человеком глаза в глаза. Через какое-то время нас начнут заменять роботы. Вы приходите ко мне в кабинет, а вместо замгубернатора сидит робот. Или где-то в системе вместо меня стоит какой-то сервер. Это хорошо или плохо? Технологии заменяют людей, но люди остались прежними. 400 лет назад Макиавелли писал о вечных человеческих ценностях, о политике. Они же никуда не делись, они остались. Мы просто в других костюмах, вместо мечей у нас айфоны, вместо коней автомобили. По идее, технологии должны сделать на счастливее: мы стали больше успевать, стали более производительными. Но стали ли мы счастливее? Вот это и надо обсуждать, в этом и идея нашей заявки.

С точки зрения архитектуры Экспо-площадки мы смотрим сейчас разные мировые примеры. (Показывает снимки в альбоме). Например, выставочные площади, встроенные в экологию: крыша покрыта травой и так далее. Думаем: делать ли канал от пруда в Экспо-парке? Понятно, что просто настроить коробки зданий сегодня нельзя, это никому не интересно.

— Давайте немного про будущее Екатеринбурга вообще. Вы долго работали в администрации Екатеринбурга, теперь работаете в правительстве региона. У вас была возможность взглянуть сверху на развитие Екатеринбурга. Может быть, у вас появляются свежие мысли и идеи по поводу того, куда бы мог развиваться Екатеринбург, какое место он мог бы найти в мире? Что с ним будет в 2020-е годы? Может ли он стать тем самым глобальным городом?

— Екатеринбург имеет все шансы стать глобальным городом. Один из моих учителей говорил, что границы стран могут меняться, а города всегда остаются на своих местах.

— Да, сейчас часто говорят о том, что границы условны, а мир опирается на сеть городов.

— Когда мы говорим «Сиэтл», «Чикаго», «Бирмингем», «Лос-Анджелес» — мы подчас не задумываемся, какая это страна, нам важнее сам город. У Екатеринбурга есть возможности войти в число таких городов. 

Есть важная цифра: 500 километров. Это максимальное расстояние, на котором, по европейскому опыту, формируют потоки пассажиров и людей, выстраиваются связи. Мы находимся в 2000 километрах от Москвы и благодаря этому не попадаем в «московскую воронку», которая высасывает близлежащие области.

— Вплоть до Нижнего Новгорода.

— Можно сесть за руль в Москве, приехать во Владимирскую область, за 200 километров, а будет ощущение, что переместился на машине времени на 20 лет назад. Нас эта воронка затронула в меньшей степени. Мы можем и должны стать плацдармом развития большой страны на восток. Невозможно развивать страну только из Москвы и Санкт-Петербурга, слишком большие расстояния. В нашей стране сейчас 100 млн населения из 140 млн проживают западнее Урала, на ¼ территории страны. Еще на ¾ страны проживают 40 млн. Если мы не начнем заниматься этими ¾, рано или поздно мы можем их потерять.

Поэтому на Урале возможна большая точка роста, которая в советские времена планировалась как Уральский промышленный узел: Пермь — Челябинск — Екатеринбург. Сейчас к этому прибавляется еще Тюмень, которая в ближайшие несколько лет станет миллионником. Итого у нас четыре миллионных города, четыре большие агломерации. Или даже одна большая агломерация из четырех миллионных городов. Мы говорим уже не о создании агломерации «Большой Екатеринбург», а о создании единого экономического пространства со своим большим платежеспособным рынком. 

Как только есть платежеспособный спрос, появляются производства, чтобы обслуживать и производить. Сегодня производитель стремится к потребителю. Невыгодно, например, построить один завод Procter&Gamble и гонять фуры с ватой. Чем больше у нас населения, тем больше желания создать тут производственные линии малого и среднего бизнеса, машиностроения и так далее. Все это дает рабочие места, развитие экономики.

Плюс к этому мы остаемся стратегически важным для страны центром с оборонными предприятиями. В начале 90-х у нас 90% экономики занимала промышленность, а из нее 90% была оборонка. Мы зависели от заказов одного заказчика — государства. В начале 1990-х оборонные предприятия города были конкурентным недостатком — оборонзаказ грохнулся и квалифицированные рабочие завода им. Калинина пошли катать колесные пары на железную дорогу. Было страшно. С тех пор мы прошли путь диверсификации. Сегодня одинаковую долю в структуре экономики города занимают транспорт, складское хозяйство, связь, логистика, банки, промышленность, услуги. Мы стали устойчивы, стали расти на новых полях. Это тенденции развития миллионных городов, все «миллионники» являются центрами обслуживания больших территорий. Мы все эти признаки получили не за сотни лет развития, а за 25 лет. В том числе благодаря [первому мэру Екатеринбурга Аркадию] Чернецкому, которому все пеняли: ты не развиваешь промышленность! Пермь с Челябинском развивали промышленность, а Екатеринбург развивал оптовую и розничную торговлю, услуги. И это выстрелило, и уже потянуло за собой промышленность.

— Соседние миллионники — это конкуренты для Екатеринбурга?

— Я для себя прошел эту эволюцию: в начале 2000-х, когда мы разрабатывали стратегический план развития Екатеринбурга, мы рассматривали соседние города как конкурентов. Сегодня мы их рассматриваем как партнеров. И это поддерживает, например, Челябинск, который говорит: зачем нам конкурировать, если по факту мы уже одно экономическое образование? 200 километров между городами, при этом на 60-70 километров в сторону Челябинска идут наши коттеджные поселки, и на 60-70 километров в сторону Екатеринбурга идут их поселки. Там незастроенными остались 50 километров.

— Какие интеграционные проекты можно реализовать, чтобы ускорить формирование единого экономического пространства? Скоростную магистраль Екатеринбург — Челябинск? А еще? 

— Изначально, когда в начале 2000-х рассматривалась идея строительства скоростной дороги между Екатеринбургом и Челябинском, мы говорили, что нам нужна суперскоростная дорога с одной остановкой посередине, где будет построен новый аэропорт. Одной стороной, пассажирскими терминалами, он должен выходить на М5, а грузовой стороной — на Транссиб, где должен быть «сухой порт» и выход на Китай. Но пока мы росли до этого проекта, «Ренова» превратила «Кольцово» в один из лучших аэропортов, и логистика развивается несколько по-другому. 

Изначально промышленные комплексы Свердловска, Перми и Челябинска строились как уникальные. Наши производства не повторяют друг друга. В советские времена промышленный узел производил все — от иголок до космических кораблей…

— Но сегодня-то зачем производить все? Мир глобален, глобальная торговля. Зачем нам производить все?

— Но должны быть ниши, в которых мы конкурентоспособны. Наша [ракета] «Синева» летает лучше других, как и наши ракеты подводного базирования, без продукции НПО «Автоматика» не взлетает ни один российской корабль.

— Вот бы еще не только в оборонке научиться делать конкурентоспособные вещи.

— Согласен. У нас сегодня товарооборот Свердловской области — 1 трлн 400 млрд рублей. А объем промышленности — 1 трлн 600 млрд рублей. При всех наших промышленных гигантах мы имеем сопоставимый рынок оптовой и розничной торговли. И вот давайте раскладывать этот 1 млрд 400 млн торговли «на атомы». Уберем оптовую торговлю — получим 1 трлн 50 млрд. Это те продажи, которые осуществляются в наших магазинах.

Дальше начинается веселье. 10 млрд рублей в год мы тратим на стройматериалы. А у себя производим 5-7% этого объема. Это не айфоны делать, там ничего сложного нет. Но по каким-то, блин, причинам мы перестали делать даже это. Дальше — 20 млрд мы тратим на обувь.

— А «Уралобуви» уже нет.

— Я не предлагаю всем обуться в «Уралобувь». Но процентов 30 этого рынка мы могли бы иметь.

— Между прочим, уральские бренды начали делать неплохую одежду.

— Вот, 60 млрд тратим на одежду. Я сам хожу в отечественном костюме. Но у себя мы производим 5% таких товаров.

360 млрд мы тратим на товары народного потребления. Придите домой, зайдите на кухню, посмотрите — что из этого местного производства? Даже деревянные доски не наши, всякие разные вилки-ложки-тарелки. Мы тратим колоссальные деньги на все эти вещи, а они, по сути, высасываются из региона вместе с налогами, рабочими местами и прочими пирогами-кокошниками. На эту тему надо садиться и думать. И мы сейчас делаем это в рамках «Пятилетки развития». 

У нас есть резерв, но мы по каким-то причинам отдали свой рынок другим. Давайте разбираться с этой темой. Почему стало невыгодно производить? Давайте слушать предпринимателей. Они говорят: замучили проверками. Но ведь проверки раз в три года? Они говорят: в стране около 50 контрольных организаций. Каждая проверка длится две недели. Посчитайте, сколько проверок у вас будет идти, даже если каждая из организаций придет раз в три года. С этим надо разбираться. Надо разбираться, почему иностранные компании развиваются, а наши нет? Их меньше проверяют? Наша конкуренция неконкурентоспособна?

— В следующем году в Екатеринбурге выборы, опять будет дискуссия — какая нужна власть, нужен ли единый сильный мэр, какая должна быть дума…

— (Смеется).

— Чего вы смеетесь? Это очень важный вопрос, странно, что он вызывает у вас такую реакцию.

— Ты же мой политический путь знаешь. Я в свое время прошел это дело. И поправки вносили… (В 2013 году в Екатеринбурге были приняты т. н. «поправки Высокинского» в Устав города, которые предусматривали отказ от системы сити-менеджера после 2018 года).

— Но у нас же каждый цикл теперь новая парадигма. То так лучше, то вот так. Хочется услышать ваше сегодняшнее мнение из этого кабинета, как для Екатеринбурга лучше?

— Я в меньшей степени думаю, что вот будет такая-то система управления — и будет хорошо. Снова приведу пример Чернецкого. Чернецкий — советский руководитель, назначенный на должность [главы города], затем прошедший демократические выборы. Все зависит от личности руководителя. Советская система — хорошо. Система выборов прямого мэра всенародным голосованием — может быть, тоже неплохо. В первую очередь эффективность развития города зависит от личности, которая будет управлять городом.

— Все-таки — личности? Одного человека?

— Да. Горбачев, пришедший в свое время к управлению Советским Союзом, — это чистый кадровый сбой. И дальше все пошло как карточный домик. Мы потеряли страну, а это всего лишь слабая личность не на своем месте.

— Не буду дискутировать о Горбачеве и развале СССР, но говоря про Екатеринбург: сейчас, мне кажется, в городе как раз нет сильной личности.

— Не буду давать оценок. Городская команда достаточно сильная, это одна из лучших городских команд в стране. Вопрос установок, приоритетов, стратегии. Ну вот тот же Александр Эдмундович [Якоб] — почему нет? Пошли вперед и стали делать.

— У него [Алексей] Кожемяко за спиной маячит.

— Не ко мне… Понимаешь, какая мысль еще в голову приходит. Я в последнее время отношусь к городу, как к семье. Сравни с семьей. Если мы хотим разработать стратегию развития семьи, мы не приглашаем консультантов. Мы садимся и думаем.

— Ну почему. Кто-то к семейным психологам обращается.

— Но решения принимают сами. А когда мы говорим о разработке стратегии города, мы говорим: давайте кого-нибудь попросим, пусть нам разработают. Екатеринбург всегда это делал сам. Многие города заказывали стратегии — не летает. А у Екатеринбурга — реально полетело.

Вторая тема — обсуждение городских приоритетов. В семье мы точно так же обсуждаем. Количество бюджетных денег ограничено, как и доходы семьи. Поэтому сели и обсуждаем: что покупаем — шубу в кредит или зимнюю резину? Что приоритетнее — ремонт на кухне или в большой комнате?

— В городе это не очень работает. Горожане не особо решают, что покупаем,  — «шубу» или «зимнюю резину».

—Мне задавали вопрос: кто лишает голоса горожан? Когда в благополучной Москве, куда только на благоустройство за два года ввалили несколько бюджетов Екатеринбурга, на выборах приходит 15%... Кто их лишил права голоса? И у нас тоже приходит 30%. Кто лишает людей голоса? Мы в ответе за тех, кого избираем. Если вы не ходите на выборы, то как это называется?

Вторая штука — это определенная зрелость. Я помню, как в 2013 году Ройзман, недавно избравшись, выступал на большом приеме городских руководителей в ЦК «Урал». Ройзману дали слово. Он сказал: «Аркадий Михайлович, я проработал три месяца с вашей командой, я посмотрел, что происходит, и я должен извиниться». Для такого поведения нужна зрелость: признать ошибку. Мы сегодня многие вещи воспринимаем как само собой разумеющееся. 

Я 25 лет на госслужбе, с 1999 года — в городе. Я помню, как строились крупные городские объекты, помню все эти обсуждения на тему «Да зачем это надо, вы все делаете не так, у вас все неправильно». Я с этим живу много лет…

— Слушайте, ну, «коллективный Чернецкий» уже в прошлом. А сейчас-то что? Посмотрите на благоустройство улицы Ленина. Сделали велосипедную дорожку шириной в полметра — и никто даже не может признать, что сделали плохо. На голубом глазу рассказывают, что так и должно быть. 

— Наверное, есть какие-то проблемы, но у города есть потенциал все поправить. В том числе с помощью городского сообщества. Мне тоже говорят: у вас тут на Ленина так, а вы Экспо собрались проводить. Но это как говорить про белое и соленое, это разные вещи. Когда в Париже свернешь куда-то, тоже увидишь проблемы. И в Осаке они есть. Мы отнюдь не плохо живем, особенно по сравнению со многими соседними городами.

Мы гордимся тем, что хорошо в городе, но считаем, что это как бы само собой. Я помню, как Крицкий и Липович рисовали развязку у гостиницы «Исеть». Их все поливали в интернете! А потом сделали новый перекресток, он поехал, и пробок в этом месте больше нет. Сколько человек нашло силы перед ними извиниться?

— Да ладно, Липовича сейчас любят. Общественники очень переживают, что его нет в мэрии.

— Я к тому, что мы должны замечать, что мы стали лучше. Еще раз, мы за десятки лет проходим эволюцию, которую другие города проходили сотни лет. Да, где-то криво, косо или чересчур грубо. Но мы стали мировым городом, нас знают, нас видят. Но надо научиться любить самих себя, без этого нас никто не начнет любить. Если мы идем в сторону Экспо — давайте для этого объединимся. Друзья, знакомые, оппоненты. 

Читайте также
Новости России
Россия
Оппозиция внесла проект закона об обязательном стакане молока для учеников начальных школ
Россия
В скандальном барнаульском лицее вскрылся еще один факт буллинга: ученику сломали ногу
Россия
Корабль-разведчик ВМФ Британии добрался до Украины и готовится к маневрам
Россия
В мурманской школе подросток напал на сверстника с ножом
Россия
Принят законопроект о снижении предельного размера процентов для заемщиков
Россия
Объявившие голодовку работники московского хлебозавода «Черкизово» обратились к Путину
Россия
В Москве вынесен приговор водителю автобуса, съехавшего в подземный переход возле метро
Россия
Минюст признал иноагентом организацию по борьбе со СПИД
Россия
Госдума отменила национальный роуминг в России
Россия
Виталий Мутко покинул пост президента РФС
Россия
ФСБ скупо сообщила о ликвидации боевиков ИГИЛ в Ставрополе
Россия
Дрессировщик Запашный прокомментировал желание миллиардера Гуцериева подать на него в суд
Россия
В Национальном онкоцентре в Москве при проверке нашли трупы больных, умерших 10 лет назад
Россия
Госдума приняла закон о декриминализации статьи 282 УК об экстремизме
Россия
Водитель замгендиректора ТАСС заявил, что не нападал на замглавреда «Эха Москвы»
Россия
В Москве суд заблокировал сайт «Умного голосования» Алексея Навального
Россия
Памела Андресон написала Путину письмо с просьбой остановить отлов белух и косаток
Россия
В Иркутске силовик с приятелями изнасиловали женщину в отделе полиции
Россия
На совещании у Лукашенко белорусский чиновник писал о «тёлках» и «мерседесах»
Россия
В Каспийске мэрия отказалась назвать еще одну городскую улицу именем Сталина
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно