Доллар
Евро

«Надо вкладываться не в криптовалюту, а в борьбу с онкозаболеваниями»

Разработчики уникального российского онкопрепарата ищут деньги на клинические испытания

Максим Кокшаров, исполнительный директор компании «Генная химия»Яромир Романов

Российские исследователи собираются выпустить на рынок препарат «АнтионкоРАН-М». По их словам, это экспериментальное лекарство против рака, основанное на генных технологиях. Сейчас компания ищет партнеров для выпуска препарата, обращаясь к известным россиянам (например, недавно просили поддержки у бывшего главы администрации президента РФ Валентина Юмашева). Исполнительный директор компании «Генная Хирургия» Максим Кокшаров рассказал, в чем новизна препарата и с какими сложностями столкнулись его создатели.

— Что у вас за коллектив?

— Все началось с Евгения Давидовича Свердлова. Это ученый, чье имя известно во всем мире. Академик РАН. В свое время он выделил штамм интерферона, который используется сейчас во всех противовирусных препаратах. Помимо этого, Свердлов давно занимался противоопухолевыми препаратами. Потом к нему присоединилась Ирина Алексеенко. Она сейчас генеральный директор нашей компании «Генная Хирургия», находящейся в Москве.

— Это большая компания, сколько в ней работает человек?

— Около 15 человек. Плюс те люди, которые присоединяются к нам на отдельных этапах.

— Почему вы вообще занялись созданием лекарств?

— Это, в том числе, очень личная история. И у Евгения Давидовича, и у Ирины Алексеенко, и у меня в разные периоды родственники болели раком. Сейчас наш коллектив, пожалуй, единственный в РФ, способный делать препараты генно-иммунной терапии. Мы принципиально не занимаемся химиотерапевтическими или таргетными препаратами, а именно сконцентрированы на генных технологиях. Препаратах, адресно воздействующих на ДНК.

— Почему?

— Прежде всего потому, что в России этим никто не занимается. Да и в мире не так много коллективов, специализирующихся на этой тематике. И так получилось, что ближе всего к выходу на рынок сейчас наш препарат «АнтионкоРАН-М».

— Что это за лекарство?

— Геннотерапевтический препарат. Он, грубо говоря, состоит из гена-убийцы ДНК раковой клетки и гена-иммуностимулятора, который стимулирует иммунные клетки. Все эти гены сидят в полимерной оболочке, которая играет роль средства доставки препарата.

— Когда начались работы над этим лекарством?

— Фундаментальные исследования — первый этап разработки любого препарата — начались в начале 2000-х. Потом шел этап драг-дискавери — поиск нужных генов и молекул. Грубо говоря, средств реализации фундаментальных разработок. Это все закончилось ближе к 2010 году. С этого периода начались доклинические исследования.

— Опыты на мышах?

— В том числе. Сейчас мы заканчиваем этап доклинических испытаний и планируем переходить к клиническим испытаниям, то есть апробации препарата на живых людях. Это потребует еще 2-3 года.

— Если не секрет, сколько денег потрачено на создание этого препарата?

— Порядка 90 млн рублей, или 1,5 млн долларов по нынешнему курсу. Недешевая вещь, но на самом деле опыт других коллег в мире говорит, что это не очень много.

— Это были личные средства компании?

— Не только. Что-то действительно делалось на собственные деньги компании и ее учредителей. Что-то делалось на гранты Минпромторга РФ. Что-то делалось на грант президента РФ, который мы выиграли, а также на личные гранты, которые получали ученые из нашей команды. На самом деле в России мало собственных инновационных препаратов. Согласно статистике  Центра экспертизы и контроля качества медицинской помощи Минздрава РФ, с 2014 по 2016 год в России было зарегистрировано 1400 препаратов, собственно российских только 25. Из них инновационный препарат только один!

Ученые УрФУ рассказали о технологии создания вечно живущего Путина

— Триазавирин?

— Не знаю. Я к тому, что эта статистика явно свидетельствует — мы страна дженериков, а не собственных запатентованных препаратов. Соотношение дженериков и собственных препаратов в России сейчас 90% на 10%. В США, например, пропорция обратная — 10% дженериков и 90% собственных патентованных препаратов. Есть еще один важный аспект — большое количество импортируемых препаратов. Импортируемые препараты по определению не могут быть дешевыми, соответственно, россияне за свое лечение вынуждены платить дороже. 

— Почему вы создавали именно генно-иммунный препарат?

— Применяемые сейчас химиотерапия и лучевая терапия несут серьезные последствия для организма. Грубо говоря, там просто убиваются все живые клетки. Еще одно направление — таргетная терапия. В нее по всему миру вложили уже много денег. Ее принцип состоит в том, что воздействие идет на отдельные клетки микроокружения опухолей. Проблема в том, что эта терапия воздействует в двух-трех случаях из десяти. Опухоли все разные, и в одних случаях есть клетки, на которое можно воздействовать, в других — нет. Мы хотели решить эту проблему. 

— Решили?

— Наша технология состоит в том, чтобы «обрезать» ДНК раковой клетки. Она после этого погибает, и все на этом. Идет точечное воздействие. Генные препараты — это технологии не сегодняшнего, а завтрашнего дня. Как бы это пафосно ни звучало, с учетом наших наработок у России сейчас есть превосходная возможность стать мировым лидером в данном направлении.

— На доклиническом этапе какую эффективность показал ваш «АнтионкоРАН-М»?

— На этом этапе проверяется целый перечень показателей, в том числе продолжительность жизни и изменение размера опухоли. Показатели должны превышать 50%. Если пороговые значения преодолены, то назначаются клинические исследования. 

У нас результат — 80-90%.

— Ну, хорошо — результат есть. Зачем вы сейчас обратились к Юмашеву?

— Как я уже сказал, сейчас мы пытаемся завершить доклиническое исследование и написать досье на препарат. Это необходимые процедуры, чтобы Минздрав РФ написал разрешение на проведение клинических испытаний. Доклинический этап мы хотим закончить в текущем году и собственными ресурсами. Благо являемся резидентами «Сколково»…

— Это как-то помогает вам?

— На самом деле да. Много пишут, что «Сколково» — это распил и так далее, но мы изнутри видим ситуацию совершенно иначе. «Сколково» реально помогает. Часть исследований, например, мы провели, получая от них микро-гранты.

— Есть какая-то проблема с проведением клинических исследований?

— Клинические исследования потребуют порядка 150 млн рублей.

— Ого, то есть больше, чем стоила разработка всего препарата?

— Да, это недешевое удовольствие. При этом мы рассчитываем на самый дешевый вариант.

— Насколько я помню, клинические испытания проводятся в три этапа.

— На первой фазе проверяют безопасность препарата. На второй — эффективность. Третья фаза — это, фактически, перепроверка результатов, полученных на первой и второй фазах. После этого идет регистрация препарата. В онкологии первую и вторую фазу можно фактически совмещать, экономя деньги. Мы, естественно, сейчас начинаем искать финансирование.

— Простите за банальность, но просто так нельзя прийти в Минздрав РФ, положить на стол препарат, досье на него с результатами доклинических исследований и сказать, мол, берите и пользуйтесь?

— Нет. Везде в мире считается, что это все-таки задача разработчика или каких-то венчурных фондов, которые вкладываются в это. Поймите, мало ли какие люди и с чем приходят в Минздрав! Сначала надо доказать состоятельность этого препарата. Если честно, нам и так в Минздраве РФ прилично помогают. 

— Чем?

— Сейчас нам серьезно помогают правильно написать досье на препарат, чтобы потом это по десять раз все не переписывать. Без Института имени Герцена, который относится к системе Минздрава, мы вряд ли смогли бы провести целый ряд исследований. Они тоже заинтересованы в собственном отечественном препарате…

— Мне кажется, это вообще задача государства.

— Ну, при участии Владимира Путина создана специальная межведомственная группа и запущен механизм поддержки — Национальная технологическая инициатива. Его курируют прямо из администрации президента. Отборочные процедуры, чтобы попасть под финансирование НТИ, мы уже прошли все. Осталось только, чтобы наш проект утвердили. Но там определенные условия — финансирование может быть либо возвратное, либо грантовое. Возвратное финансирование для сферы биотеха просто нереально. Мы претендуем на грантовое финансирование. В этой части условия следующие — 70% на клинические испытания дает государство, 30% надо привлечь из внебюджетных источников. Нам эти 30% сейчас надо как-то найти.

— Есть еще какие-то программы в стране?

— Есть второй вариант. Там 50% дает «ВЭБ Инновации», вторые 50% также надо привлечь из внебюджетных источников.

Вице-президент РАН о синтетическом мире, в котором живет человек XXI века

— То есть, обратившись к Юмашеву, вы пытаетесь найти это самое внебюджетное финансирование?

— По сути дела, да. У нас в стране крайне мало венчурных фондов. Те, что есть, готовы вкладывать в проекты максимум 20-30 млн рублей. В нашем случае этого недостаточно. Сейчас мы пытаемся обратиться к различным меценатам, благотворителям, чтобы убедить их в том, что наша разработка — это действительно круто. Убедить их в том, что можно вкладываться не в криптовалюту, а в благое дело борьбы с онкозаболеваниями.

— Не проще ли выйти на иностранные венчурные фонды или фармкомпании, которые гарантировано смогут оплатить все ваши затраты?

— Нас несколько раз уже пытались купить иностранные компании. Пока мы отказывались от этих предложений. Может это наивно, но наша команда исповедует тезис, что деньги нас счастливыми не сделают, но раз мы работаем в России, то наш препарат должен выпускаться здесь и первыми его должны получить жители нашей страны. Тем более, что он может получиться сравнительно недорогим.

— Иностранцы предлагали большую сумму?

— У нас есть соглашение о неразглашении, но сумму предлагали очень приличную.

— Больше, чем стоят клинические испытания препарата?

— Намного. Мы все в один момент стали бы хорошо обеспеченными людьми. Правда, мы продали бы свои наработки и еще несколько лет не смогли бы работать в этой сфере как ученые.

— Вы сказали, что ваш препарат может получиться сравнительно недорогим. Недорогой — это сколько?

— За аналогичные препараты в США озвучивают цену в районе 150 тыс. долларов. Курс химиотерапии колеблется в пределах 10-16 тыс. долларов. Наш препарат обошелся бы в 1 тыс. долларов.

— Второй раз за разговор готов воскликнуть: «Ого!»

— Тут надо учитывать еще, что рынок онкологических препаратов — это на 95% госзакупки. Наш препарат, как кажется, позволил бы экономить бюджетные деньги, которые выделяются на закупку лекарств для медицинских учреждений сейчас. Помимо этого, это еще и отложенный эффект. Эффективность нашего препарата существенно выше, и это означает, что через 2-3 года государству не придется тратиться снова на пациентов, которые уже прошли курс лечения.

— Реакция от меценатов и благотворителей из числа тех, с кем вы уже общались, есть?

— Пока нет.

Читайте также
Реклама на Znak.com
Новости России
Россия
Прокуратура проверит неполиткорректный материал «Вечерней Казани» о темнокожих работниках
Россия
Татьяна Голикова заявила о старте повышения пенсионного возраста в 2019 году
Россия
Опубликовано видео штурма квартиры с заложниками в Москве
Россия
Авторы телеграм-канала по разоблачению «казаков» заявили о вирусной атаке
Россия
Глава РАН: «Мода на инновации идет в ущерб образовательной функции вузов»
Россия
В МТС заявили, что «пакет Яровой» не подорвет инвестпотенциал компании
Россия
В Кемерове задержан начальник регионального МЧС
Россия
В Южной Корее за долги арестовано российское судно «Николай Касаткин»
Россия
Олег Дерипаска официально покинул совет директоров «Русала»
Президент России Владимир Путин
Россия
Путин пошутил, что у президентов «нет конкретной работы»
Россия
Незыгарь: Генерал ФСБ, умерший после крушения вертолета, летел с криминальным авторитетом
Продюссер Харви Вайнштейн
Россия
СМИ: подозреваемый в домогательствах Вайнштейн добровольно сдастся полиции Манхэттена
Эммануэль Макрон и Владимир Путин
Россия
Путин прокомментировал крушение MH17, «даже не знакомясь» с заключением следствия
Депутат Госдумы РФ Наталья Поклонская
Россия
Поклонская требует скрыть фигуры Сталина, Черчилля и Рузвельта в Ливадийском дворце
Россия
СКР возбудил уголовное дело по факту захвата заложников и убийства мужчины в Новогиреево
Россия
Операция в Новогиреево завершена: один заложник скончался, захватчик сам себя ранил ножом
Россия
СМИ: В Москве пьяный вооруженный мужчина взял в заложники троих человек
Актер и режиссер Морган Фриман
Россия
Моргана Фримана обвинили в сексуальных домогательствах
Россия
Депутат Госдумы поставит в Курганской области памятник Путину, несмотря на возражения АП
Россия
Порносайт PornHub запустил собственный VPN
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно