Доллар
Евро

«Апатия населения — то чувство, которое сознательно формируется властью»

Штаб Навального в Екатеринбурге начнет делать расследования о местных депутатах и министрах

Глава штаба Навального в Екатеринбурге Юрий Кузьминых

Штабы оппозиционера Алексея Навального массово открывались в городах России в начале 2017 года и были предназначены для того, чтобы провести федеральную кампанию политика по выборам президента. 18 марта главой России стал Владимир Путин. После этого целью штабов стало проведение митинга против инаугурации президента. Акции прошли 5 мая, закончились задержаниями, арестами, в том числе самого Навального, который до сих пор находится в СИЗО. У сторонников оппозиционера появился логичный вопрос — что будет дальше? Znak.com поговорил с новым руководителем штаба Навального в Екатеринбурге Юрием Кузьминых о том, чем будут заниматься активисты до 2021 года, и о том, почему они почти не участвовали в протесте против отмены выборов мэра города. 

— Что происходит с административным протоколом, который был составлен на вас и волонтера Андрея Трусова после шествия 5 мая? Дата суда до сих пор не назначена?

— Я отказался от информирования о суде каким-либо способом, кроме повестки по адресу регистрации. Видимо, дата назначена, но мне пока повестка не приходила. В суд я не пойду. Часть статьи у меня не арестная, если им сильно надо, они сами за мной приедут. 

— Как вы оцениваете результаты шествия 5 мая? Несколько тысяч человек, которые вышли в Екатеринбурге (по оценкам Znak.com в акции приняли участие около 3000 человек), — это нормальное количество?

— Нормальное. В пиковые моменты, по моим субъективным ощущениям, учитывая, что я был на мартовском шествии 2017 года, было тысяч семь. В какой-то момент меньше. Семь тысяч — это рост по сравнению с мартом 2017 года. Учитывая достаточно сжатую информационную кампанию, которая преимущественно проходила в интернете, это качественно новый уровень. 

— Как вы считаете людей на митингах? Получаются разные цифры: кто-то по головам считает, кто-то по ощущениям.

— Есть методика, которую использует даже полиция. Мы на «Яндекс.Картах» взяли площадь Труда. Средняя норма — один человек на квадратный метр. На площади Труда могло поместиться порядка 7 тыс. человек одновременно. Во время шествия в какой-то момент она была заполнена полностью, были люди на ступенях. Понятно, что это очень приблизительно, но порядок цифр примерно такой. 

«Мы должны стать региональным «Фондом борьбы с коррупцией»

— Это была ваша первая акция после того, как вы возглавили штаб Навального в Екатеринбурге. Насколько я понимаю, по условиям конкурса на пост вы должны были представить программу участия штаба в местной повестке. Что было в вашей программе?

— Я не стал оригинальным, потому что другие регионы заявили то же самое. Мы должны стать региональным «Фондом борьбы с коррупцией». То есть это серия антикоррупционных расследований на местном материале. Я предложил уже отдельные направления, отдельных личностей, в отношении которых можно собирать материал. 

— Это личности какого уровня: чиновники регионального правительства, муниципальные чиновники?

— Я предложил региональных чиновников — это члены правительства. Но одновременно с этим, учитывая, что у нас на носу выборы в думу Екатеринбурга, мы смотрим муниципальный уровень: и кандидатов, и действующих депутатов. 

— Как вы выбираете персон для расследований?

— Подряд. Никакого предпочтения нет. Есть свои методики. Например, есть чешский реестр, где можно забить любую фамилию и посмотреть, есть ли у человека бизнес. Шерстим по всем реестрам, это достаточно бюрократическая, нудная работа. Но практически все расследования ФБК были созданы на основе открытых данных, а не каких-то там сливов, инсайдов. Может, какие-то конспирологи думают только об этом, но на самом деле нет. Все есть в открытом доступе. 

— Когда будут первые расследования?

— Если все пойдет хорошо, где-то в середине июня. 

— Это все будет выходить на региональных площадках или что-то будет в блоге Навального?

— В региональных — обязательно. Что касается федерального продвижения — там объявлен конкурс. Все регионы направляют местные фильмы-расследования. То, что покажется наиболее интересным и качественным продуктом, то будет продвигаться на федеральном уровне. 

— Есть ли у штаба KPI — что штаб должен сделать, чтобы Москва решила, что он эффективен и нужно его сохранить?

— Это рабочие процессы, я не готов это обсуждать. Но он есть. 

— Финансирование регионального штаба зависит от качества расследований?

— Об этом не было сказано [прямо], но я думаю, что конечно. Деятельность штаба: аренда офиса, зарплаты — в любом случае остаются как постоянная статья расходов. Но я думаю, что эти статьи могут как увеличиваться, так и уменьшаться в зависимости от того, какой продукт штаб будет создавать. Если у нас пойдет волна материалов и нужно будет привлекать каких-то людей, которые дополнительно занимаются видео, штаб будет рассматривать увеличение расходов. Если материала будет мало, то тоже встанет вопрос о кадрах и качественно ли мы справляемся с работой. 

«Наши расследования должны стать поводом для митингов и шествий» 

— В марте предыдущий глава штаба Виктор Бармин говорил, что после 18 марта, возможно, штаб вообще физически перестанет существовать, что офиса не будет. Тем не менее вы переехали в новый офис в центре, в правительственном здании…

— Почему это здание правительства — для меня до сих пор загадка. В договоре арендодатель — АО. Я не знаю, кто среди акционеров. Но формально, по юрлицу, это коммерческое мероприятие. Многие нам отказывали, когда узнавали, что мы — штаб Навального. Но здесь собственники сказали, что ничего страшного, лишь бы исправно платежи проходили. 

— Почему было решено оставить офис? Зачем он нужен?

— Какая-то часть людей у нас работает удаленно, это волонтеры. Но кроме расследований у нас будут публичные мероприятия. Антикоррупционные расследования должны приводить к неким выводам со стороны населения. Люди, посмотрев ролики, могут поставить вопрос о том, занимает ли тот или ной чиновник свое место и, может быть, нужно выйти на улицу и сказать: «Уходи в отставку». 

Мы надеемся, что наши расследования послужат информационным поводом для проведения митингов, шествий. Я, конечно, немного оптимистично настроен, но серия митингов «Он вам не Димон» прошла после публикации расследования. Это был федеральный масштаб. Но я думаю, что у нас жулики не меньше.

— Мне кажется, если вы узнаете, что один из региональных министров владеет недвижимостью в другой стране или своровал 15 миллионов долларов, то это ничем не закончится. Подобные расследования выходили в региональных СМИ неоднократно, и никогда это не заканчивалось никакой протестной акцией. Почему после ваших роликов кто-то должен выйти на улицу?

— А те, кто публиковал, ставили своей задачей организацию протестов? Смотрите, у нас есть министерство общественной безопасности. Я не говорю, что мы занимаемся тем же Кудрявцевым, просто к примеру. Какое министерство ни возьми, можно посмотреть, насколько оно эффективно работает, насколько соответствует штат. Министерство создано недавно, его КПД под большим вопросом. То есть вместо общественной безопасности единственное, чем занимается министерство, — блокирует общественные инициативы. 

Смотря как поставить вопрос перед обществом. 5 мая и 2 апреля на митинг за сохранение выборов мэра вышло большое количество людей. Это ядро, которое может расширяться. Они могут выйти и на четко поставленный вопрос, потребовать ответа у чиновников. Это не значит, что мы выйдем и министерство закроют, но по крайней мере общественное давление мы можем создать. 

— Какие у вас есть силы и средства на них? Понятно, что штаб не будет таким, как в Москве, без квадрокоптеров, чтобы снимать дачи. 

— Можно, я не буду [комментировать], либо я буду вынужден рассказать, какие у нас силы…

— Вам их достаточно?

— Достаточно.  

— После 18 марта много людей в штаб приходит? С какими вопросами?

— Достаточно много. Вчера, например, было человек 12. Большая часть — студенты. Многие пришли первый раз, после года деятельности штаба они каким-то чудом узнают, что в городе есть штаб. У людей два настроения: «давайте что-нибудь делать дальше» и «что будем делать дальше». Одни с кучей идей, другие спрашивают, что делать. Каких-то пораженческих настроений нет. 

Приходят с проблемами ЖКХ, с тем, что отказываются возбуждать уголовное дело, хотя состав очевиден. Кейсов, жизненных ситуаций много. И мы вынуждены объяснять, что у нас сил на них не хватит. Мы не юридическая консультация, чтобы каждую проблему решать. Мы же понимаем, что проблема системного характера. Разгребать миллион случаев, не решая проблему коррупции, несменяемости власти нельзя. Мы немножко на другом уровне работаем. 

«Задача власти — создать имитацию демократической жизни» 

— Возвращаясь к отмене выборов мэра. В последние недели это была основная тема в повестке. Штаб Навального фактически никак в этом процессе не участвовал. Почему вы сознательно отдалились от этой темы?

— Мы очень активно участвовали в подготовке митинга 2 апреля, когда на площади Обороны собралось огромное число людей. Несмотря на это, на следующий день Заксобрание приняло закон об отмене выборов мэра. Все остальное — юридические коллизии. Я общался с людьми, которые говорили, что надо прийти на общественные слушания. На следующий день, когда я спросил, почему так получилось, что на слушаниях 1000 человек одобрили отмену выборов, мне сказали: «Знаете, там так хитро были сформулированы вопросы, что люди не понимали, за что голосуют». 

— Мне кажется, это не так. Я думаю, просто никто не пришел, потому что никто не замотивировал людей прийти. 

— Даже если бы эта тысяча проголосовала против поправок, можно было бы о чем-то говорить. После слушаний мне говорили: вот видите, жители поддержали отмену выборов мэра. 

— Если бы штаб организованно призвал и устроил информационную кампанию вокруг посещения слушаний, против тысячи человек, которые за, пришла бы тысяча человек, которые против. 

— Что бы было? 2 апреля нам показало, насколько чиновники прислушиваются к мнению людей. 

— Но ваша задача, как вы до этого говорили, — оказать информационное давление. Потому что по результатам расследований тоже вряд ли какой-то чиновник уйдет в отставку. Но хотя бы об этом будут знать. 

— Очень важно обозначить конкретных ответственных за это. Общественные слушания — это размывание ответственности, способ легитимации. Решения принимаются кулуарным ядром, а потом стоит задача «замазать» как можно большее число людей — показать, что это люди решили. Слушания выполняют только эту функцию. После них говорят, что горожане поддержали отмену выборов мэра, чего и добивались организаторы. Нельзя ткнуть пальцем и сказать: «Он виноват, что выборы отменили». Ройзман может разные эмоции вызывать как человек, но что в нем всегда вызывает симпатию — он не боится брать первоначальную ответственность, обозначать свою личную позицию. Как он с отставкой сказал: я в этом принимать участия не буду. Все оставшиеся в думе друзья — вся ответственность за принятие решений ложится на них. В чатах волонтеров единого мнения, зачем слушания, тоже не было. 

— Чтобы потом указать на то, что люди были против. 

— 2 апреля показали. 

— Почему на следующий день, 3 апреля, никто из них не вышел с пикетами к Заксобранию, когда принимали закон об отмене выборов?

— Мне кажется, это больше выбор тактики. Если никто не выходит, это не значит, что поддерживают [отмену выборов]. Как по отношению к судам: мне говорят, что я должен пойти на суд, чтобы отстаивать свою позицию. Но если заранее понятно, что это процедура профанации, имитация, а мы в этом участвуем, это значит, что цель организаторов акции выполнена. У них задача — создать имитацию демократической жизни. Что люди вроде участвуют в каких-то процедурах, хотя на самом деле они ни на что не влияют. У нас это тоже бойкот — мы в этом балагане участвовать не будем. Слушания — это балаган. Часть людей это понимает, часть еще строит иллюзии. Я думаю, там было не 26 человек против, а больше. Но они были дезориентированы. 

«Какая-то часть ответственности за отставку Ройзмана даже лежит на горожанах»

— В выборах в гордуму Екатеринбурга вы тоже никак не будете участвовать?

— У нас своих кандидатов нет. Если на горизонте появится кандидат — некий аналог Ройзмана, то есть мы будем понимать, что он отражает интересы существенной части горожан, то, возможно, мы его поддержим каким-то образом. Например волонтерами. 

— Отделение новой партии Навального, документы по которой сейчас в Минюсте, будет на базе штаба создаваться?

— Скорее всего. 

— Как тогда партия будет участвовать в политической жизни региона?

— Одна из основных идей — принимать участие в выборах в Госдуму в 2021 году. Выборы в Заксобрание в 2021 году тоже интересны. 

— К этому году вы будете искать и готовить своих кандидатов?

— Да. 

— Как это сочетается с тем, что вы не хотите участвовать в «балагане»?

— Не все является балаганом. Я, может быть, неправильно выразился. Обычно любят сравнивать бойкот Навального по президентским выборам и то, почему он не призвал к бойкоту на выборах в Госдуму. Потому что есть разница. Выборы президента — это игра с нулевой суммой, там второго места нет. Если не можешь стать первым, участвовать в этом не нужно. Выборы в органы местные, региональные дают возможность провести своих людей и получить трибуну. 

— Недавно в Екатеринбург приезжал Алексей Венедиктов. Он говорил о том, что Екатеринбург — не протестный город, как принято считать. Вы согласны?

— Я два года назад переехал из Челябинска. По сравнению с Челябинском это две большие разницы. Екатеринбург — это оппозиционный город. Может, он менее оппозиционен по сравнению с Москвой или Питером. Хотя, если сравнивать майские шествия, соотношение вышедших к общему населению у нас было выше, чем в Москве. 

— Вам не кажется, что протест маргинализуется, зацикливается сам в себе? Это, кстати, видно по чатам сторонников Навального, где немного своя повестка, оторванная от реальности, ощущение, что оппозиция уже победила. 

— Понятно, что 7 тысяч — это не 100 тысяч. Но контекст, в котором люди вышли, в условиях сжатого времени на организацию, в условиях упадка настроений после 18 марта, то, что столько людей вышло, говорит о том, что протест не маргинализуется. У людей не пропал запал. Ну да, 18 марта произошла такая ситуация, но жизнь продолжается. Мы может быть меняем тактику, но работаем дальше. 

У меня складывается ощущение, что оппозиции становится больше, это в основном студенты, а не школьники. Нам пытаются навязать этот стереотип, школьники всегда есть, но на уровне статпогрешности — 1-2%. Основная масса — молодежь. Ее становится все больше. Это мое ощущение. Возможно, Венедиктову кажется, что в Москве все по-другому. 

— Возможно, мнение Венедиктова по поводу Екатеринбурга связано с тем, что в Екатеринбурге так спокойно и безболезненно для города отменили выборы мэра?

— Возможно. Какая-то часть ответственности за отставку Ройзмана даже лежит на горожанах. Не уберегли. У нас проблема с информированностью. За год нашей работы только один месяц нам давали выходить с кубами, после этого все жестко запретили. Забирали листовки. Когда нет широкого доступа к СМИ, с помощью коммуникации только от человека к человеку мы добиваемся неплохих успехов. Дайте нам телеэфир на два дня, я вас уверяю, горожане проснутся в другом городе. 

Проблема с выборами мэра в том же самом — 80% горожан не понимают, какие политические процессы происходят. Не понимают, потому что давно у людей на бытовом уровне ощущение, что они ни на что повлиять не могут. Апатия — то чувство, которое сознательно формируется властью. Это «стокгольмский синдром», когда население начинает симпатизировать насильнику в виде государства, говорить, что так нужно, им виднее. Это дико слышать, но это реальность. Мы боремся с этим на низовом уровне, общаясь с людьми. У кого-то просыпается надежда. Наша задача — менять отношение у людей. Мы не революционеры, как бы нас не выставляли. Нормальные социальные преобразования сверху не происходят — это должен быть общественный запрос снизу. Когда люди выйдут и скажут: «Мы хотим выбирать своего главу города», тогда и глава останется выборным. 

Читайте также
Новости России
Россия
В Москве рабочие хлебозавода объявили голодовку из-за невыплаты зарплаты
Россия
В Москве выросли цены на парковку в центре города
Россия
Бутину могут тайно вывезти из тюрьмы для дачи показаний по другому делу
Россия
Пентагон игнорирует обращение Шойгу о ДРСМД
Россия
Духовные ценности в России предложили внедрять через соцсети
Россия
Трамп назначит главой Белого дома «чокнутого правого»
Россия
«Электроцинк» законсервируют после пожара
Николай Ольховский
Челябинск
Челябинец пожаловался на угрозы от директора ХК «Трактор» Ивана Сеничева
Россия
Следствие вскрыло хищение почти 50 млн рублей при ремонте российских зениток
Россия
Дипломаты из РФ заявили, что Австрия не предоставила доказательств виновности биатлонистов
Президент Сербии Александр Вучич
Россия
Сербия просит созвать экстренное заседание Совбеза ООН из-за армии в Косово
Россия
Ессентукский суд посчитал правомерными 7 отказов в возбуждении дела о пропаже 27 чеченцев
Россия
В Нальчике расследовали дело против полицейского, который выбивал признательные показания
Депутат Думы Нефтекумского городского округа Иван Киц
Россия
Единоросса из Ставрополья подозревают в том, что он на внедорожнике насмерть сбил ребенка
Россия
В Чувашии арестован глава Минэкономразвития, обвиняемый в злоупотреблении полномочиями
Россия
Прокурор просит год условно для мужчины, пронесшего росгвардейца на руках
Россия
В Петербурге на концерт рэпера Хаски приехала Росгвардия
Председатель Внешэкономбанка Игорь Шувалов
Россия
Семье бывшего вице-премьера Шувалова принадлежит вилла на острове Пальма в Дубае за $8 млн
Россия
Экс-замглавы «Военторга» задержали в США за хищение 150 млн долларов у России
Екатеринбург
Что происходило в суде по мере пресечения начальнику СвЖД Миронову. Репортаж
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно