Доллар
Евро

«Власть очень умная. Была бы тупой — мы бы давно ее победили»

Либертарианец Михаил Светов — о «тусовочке», люстрациях, Навальном и Кремле

Михаил Светов, один из организаторов митинга в поддержку Telegram, автор политического YouTube-канала SVTV, член правления Либертарианской партии России, на днях побывал в Екатеринбурге. Znak.com встретился с ним, чтобы поговорить о политике, отношениях партии с Навальным, способах борьбы с властью и сценариях будущего России. 

Либертарианство — это идеология, которая во главу угла ставит свободу человека — как политическую, так и экономическую. В фундаменте либертарианства лежит принцип неагрессии (Non-aggression principle, NAP), который рассматривает любое проявление насилия, кроме самообороны, как агрессию и считает его неприемлемым. С позиций либертарианства государство должно быть жестко ограничено в своих полномочиях (в некоторых изводах этой философии — вовсе упразднено).

— Либертарианской партии России исполнилось 10 лет. Чего удалось добиться за эти годы?

— Достижений много. Они, конечно, все не очень большие, потому что партия существует без ресурсов вообще. Вы будете смеяться, если узнаете, какой у нас месячный бюджет.

— Какой?

— Где-то 30 тыс. рублей. Это то, что поступает в федеральный бюджет из необязательных партийных взносов из регионов. Но есть еще и целевые сборы, когда нужно собрать на митинг, на мою лекцию, тогда суммы бывают больше. Но это не спонсоры, а живые деньги реальных членов партии. 

Возвращаясь к достижениям, я могу назвать два главных. Во-первых, мы выросли с нуля. Мы единственная организация, которая образовалась не вокруг какого-то человека или инициативы сверху. Мы выросли из философского кружка. В первые годы средний возраст членов партии был 20 лет. И вот из этого мы доросли до того, чем являемся. Я сам предъявляю партии «Яблоко» претензии, что они ничего не добились за 10 лет, но это совершенно другая история. Они начинали с большим количеством денег, они начинали с медийным ресурсом, с доступом к телевизору. И они деградировали. А мы маленькие, до сих пор меньше «Яблока», но вся история нашего существования — это история прогресса. 

Второе — когда мы начинали, слово «либертарианство» в России не знал практически никто. Это прослеживается даже по изменению отношения к нам Алексея Навального. Впервые он упомянул о нас в 2009 году, это была дебильная шутка про то, что «либертарианство? Это что-то типа вегетарианства?». Тогда он смотрел на нас сверху вниз. Сейчас — смотрит как на равных. И то, что вы сейчас задаете мне вопросы про либертарианство, само по себе показатель, в 2007 году такое было немыслимо. 

— Либертарианство тем не менее не воспринимается пока как серьезная политическая сила. Наверное, у партии должен быть какой-то план развития, есть ли он? Вы собираетесь расширять аудиторию, захватывать власть?

— Прежде чем захватывать власть (хотя я не хотел бы использовать это выражение), нужно захватывать умы. И у меня есть в этом смысле определенный план действий. Когда я баллотировался в федеральные органы власти ЛПР на партийных выборах, то сказал, что буду вести стратегию медийного сопровождения. И у меня сейчас это не очень плохо получается. Мне кажется, за последние полгода, которые я этим занимаюсь, в партию вступило больше людей, чем за три предыдущих. В этом году в партию вступило почти 400 человек, а всего нас чуть больше 1000 человек. Самое большое отделение в Москве, там мы подбираемся к числу 200 человек. Так что мнение, что либертарианство —  чисто московская движуха, совершенно неверное. В любом городе у нас есть отделения, и это живые отделения, а не «списочные», как у «Яблока». При этом мы каждый год чистим наши списки от мертвых душ. У нас есть такое понятие «сторонники партии», туда мы переводим всех людей, с которыми не можем связаться, которые не подают признаков жизни. Так что тысяча членов партии — это активные люди, которые что-то делают, занимаются организацией митингов, в том числе на стороне Навального. Много штабов Навального управляются нашими активистами. 

— Зачем человеку, разделяющему либертарианские идеи, вообще вступать в партию?

— Во-первых, вступая в партию, вы вступаете не в либертарианство, вы вступаете в организацию, которая является инструментом политической борьбы. Чтобы ваша жизнь и условия, в которых вы живете, все более соответствовали вашим взглядам, вам нужен такой инструмент. Во-вторых, есть преимущества более личного характера. Например, у нас есть внутренняя правозащита. Мы не помогаем людям извне, так что внутренняя правозащита работает гораздо эффективнее, чем если вы пойдете, например, в «Открытую Россию», которая помогает всем. В партию также стоит вступать, чтобы подключиться к каким-то внутренним движухам. Например, у нас есть оружейный клуб. Распространение гражданского оружия — это часть нашей идеологии. Не все знают, что в России достаточно легко получить разрешение на владение огнестрелом. Им нельзя пользоваться для самообороны, но разрешение на владение получить достаточно легко. И любого желающего мы буквально за ручку проведем [по инстанциям] и за два месяца сделаем разрешение на огнестрел, и вы сможете купить себе ружье, ходить на стрельбища, заниматься спортивной стрельбой. 

Но самое главное — это растущий мобилизационный ресурс. Митинг в поддержку Telegram в Москве 30 апреля был успешным, конечно, благодаря поддержке Алексея Навального и Павла Дурова, но организовали его мы полностью своими силами. Это охрана, общение с медиа, организация сцены — что-то, что мы не могли себе позволить еще два года назад, потому что не было людей и ресурсов. Еще один пример — следующая моя лекция. Она пройдет 23 июня в концертном зале Измайлово, вмещающем 1200 человек. Все сейчас думают, что либертарианцы свой митинг собрали с помощью Навального, но они удивятся, когда увидят, что мы соберем полный зал на 1200 человек. По крайней мере, я на это рассчитываю.

«В 2011 году был шанс добиться гораздо большего»

— Насколько партийная форма организации оппозиции эффективна? Власти часто используют официальные структуры для выдергивания инакомыслящих. Так было с национал-социалистами нулевых от Тесака до НСО, так было с несистемными красными. Как только появляется какая-то структура, власть сразу же начинает с ней работать. 

— Да, власть злая, но все равно надо этим заниматься, один в поле не воин. Например, я не мог бы работать в одиночку. Канал я еще смог бы вести, но вот организацией поездок уже занимаются однопартийцы. А власть борется с попытками людей к самоорганизации, и борется эффективно. Значит, нужно пытаться власть перехитрить. У нас было три истории попыток расколоть партию изнутри. Все три провалились, потому что у нас хороший устав, который помогает защищаться, плюс нас защищает идеология. То, что делает уязвимым Навального и его партию — это отсутствие идеологии. «Мы за все хорошее против всего плохого» — а что такое «хорошее»? А мы, либертарианцы, знаем ответ на этот вопрос. 

И чтобы раскол в партии произошел, он должен произойти по идеологическим швам. А у нас идеология достаточно монолитная, хотя и есть определенные трения. Есть договор о неагрессии (либертарианцы считают недопустимым никакое насилие (кроме случаев самообороны. — Ред.), и все остальное вырастает уже из этого. Поэтому, как только приходит какой-то человек и говорит: «Мы сейчас будем делать правильные вещи, но ваше либертарианство какое-то не такое», он сразу теряет поддержку. Нас также защищает строгая иерархическая структура партии. Например, у нас есть такой орган — Этический комитет, это как Верховный суд — он принимает и отвечает на все жалобы и может отменить любое решение любого органа партии. В него избираются люди с очень большим партийным стажем и по идеологическим основаниям. 

— Митинг 30 апреля вызвал удивление у наблюдателей. Кажется, никто не ожидал, что придет столько людей. Но на самом деле 12,5 тыс. человек (по оценке «Белого счетчика») для Москвы — это невеликое число людей. Как ты сам оцениваешь этот митинг: как успех, как провал? Что дальше?

— Это успех для нашей организации, и это провал для Москвы. Протестные настроения в целом сейчас не очень высокие, но с ними нужно работать, они не возьмутся из ниоткуда. Моя задача — объяснить людям, что для того, чтобы не повторить ошибку 2011 года, у гражданского общества должны появиться собственные лидеры. Не люди из телевизора, не люди из думы, а одни из нас. Недостаточно того, что у нас у всех есть Навальный, недостаточно того, что у либертарианцев есть я. Таких людей должно быть много, чтобы в нужный момент они смогли сказать министру экономики правительства Путина: «Чувак, на главном оппозиционном митинге страны тебе не место!». И я занимаюсь этой стратегической работой. Я не знаю, как добиться, чтобы успех 11 года повторился, я знаю, как избежать ошибок 11 года. И когда этот черный лебедь произойдет, я надеюсь, гражданское общество будет готово. 

— Под ошибками 11 года ты имеешь в виду слив протеста, «виски в мэрии» и так далее?

— Это можно называть как угодно. Я совсем не хочу сказать, что тогда был шанс на революцию. Но в чем я уверен, что был шанс добиться гораздо большего, добиться настоящих уступок, отмены хотя бы части репрессивных законов, что сделало бы нашу жизнь сегодня легче. Этого не было сделано, потому что люди, которые отняли инициативу — не знаю, что происходило у них в голове, может быть, головокружение от успехов и они почувствовали, что вот сейчас их позовут в кабинеты Кремля, — они совершили ошибку. И мы получили не либерализацию и новую оттепель, а усиление репрессивного аппарата. 

— По ощущениям, в 2011 году власть сначала отступила на шаг назад, но потом с усиленной жестокостью начала закручивать гайки…

— Это не было шагом назад. В 2011 году власть просто оказалась не готова. Вся та военизированная полиция, которую мы сегодня видим на митингах в Москве, ее тогда не существовало. Росгвардии не существовало. Омоновцы, которые избили людей на митинге 6 мая, появились к митингу 6 мая: у них появилась новая экипировка, их количество увеличилось. Тот короткий период, который показался оттепелью, был паузой, когда власть собиралась с силами. После этого она нанесла ответный удар. В это время оппозиция занималась какой-то хренью. Это относится ко всем событиям 2011–2012 годов. 

«Сейчас они гуглят „Михаил Светов“, и им становится страшно»

— Насколько актуален митинг как форма политического высказывания в современной России? Просто обычно по итогам митингов или ничего не меняется, или становится только хуже. Есть ли какая-то альтернатива? У уличных акций, по идее, должна быть какая-то цель кроме того, чтобы на них пришло больше человек, чем в прошлый раз. Что-то должно меняться после митингов.

— Я сам постоянно критиковал оппозицию до того, как занялся политической работой, за эти бессмысленные регулярные митинги. Я большой их противник. К митингам у меня отношение как к любому медийному поводу. Если ты можешь использовать такое событие себе в плюс — для распространения своих идей, для распространения своей узнаваемости, то это нужно делать. Поэтому митинг за Telegram я считаю успешным, лично меня он сделал гораздо более узнаваемым. И поэтому, когда через две недели происходил похожий митинг — его организовывали уже другие люди, — я им сказал, что он вообще не нужен. Но они этого не понимают. Они не понимают, что нанесли себе урон. Они собрали, по оптимистичным подсчетам, 2 тыс. человек, повыходили на сцену, а зачем они это сделали? Неужели непонятно, что это работает в минус, а не в плюс.

— Еще пострадали люди, которые вышли на улицы, было много задержаний.

— Потому что в зависимости от ситуации, от количества людей, которые выходят на улицу, власть ведет себя по-разному. И лидеры оппозиции, за которыми эти люди идут, должны вести себя по-разному тоже. И когда на митинге 2 тыс. человек — должно быть одно поведение полиции и лидеров оппозиции, а когда 20 тыс. — другое, когда 100 тыс. — третье. Власть это понимает, нужно, чтобы и оппозиция тоже начала это понимать. А то, когда в 2011 году на митинги вышли 100 тыс. человек, лидеры оппозиции вели себя так, как будто у них на митинг вышло 20 тыс. Это непростительная ошибка, если это была ошибка. 

— После митинга за Telegram ты лично ощутил, что было какое-то попадание в больное место власти? Была ли какая-то реакция с той стороны, попытки выйти на связь с тобой?

— Мне стало гораздо сложнее находить помещения для лекций, думаю, это связано с моей узнаваемостью. Раньше они гуглили «Михаил Светов» и находили какой-то YouTube-канал, сейчас они находят что-то другое, и им становится страшно. В Москве у меня было уже 10 отказов по площадке, пока одиннадцатый не согласился. И то, хотя договор уже заключен, я не знаю, откажутся они или нет в последний момент. 

— Кемеровская история чем-то закончилась или нет? (1 апреля Михаил прилетел в Кемерово, чтобы прочитать там лекцию, однако неизвестные схватили его в аэропорту, побили и затолкали в самолет, который улетел обратно в Москву, — ред.).

— Я два раза ходил в следственный комитет, три раза меня допрашивала полиция. Не знаю. Задавали одни и те же вопросы, пока никаких подвижек. 

— Тебя не пытались подкупить? Есть такая точка зрения, что в России оппозиционные проекты делаются для того, чтобы набрать какую-то критическую массу, чтобы затем на тебя вышли люди из Кремля и дали тебе денег.

— Меня сложно подкупить, я финансово независим. Есть попытки купить рекламу на канале, которая работает в пользу кремлевских блогеров, я отказываю. Не знаю, насколько связано с успехом митинга, скорее с ростом канала. 

— Из-за одной из твоих главных идей тебя называют «главным по люстрациям». При этом часто с сарказмом, дескать, требование люстраций — это детский максимализм, неспособность к сотрудничеству. Ведь даже после Второй мировой какие-то люди, которые работали на гестапо и СС, остались во власти, потому что нельзя люстрировать всех бюрократов. Почему ты считаешь, что это не так и что люстрации необходимы именно тотальные?

— Вопрос не вполне корректно задан. Люстрации необходимы, радикальная риторика необходима. Но из этого совершенно не следует, что нам удастся люстрировать каждого второго помощника судьи. У Дональда Трампа есть очень классная книжка, она называется «Искусство сделки», там написана очень важная вещь. Если вы хотите добиться поставленной цели, в любых переговорах вы должны требовать в десять раз больше. И когда вы будете отступать, вы будете отступать к своим оригинальным позициям. Но если вы начнете с оригинальных позиций, то вы будете отступать уже от них и не добьетесь ничего. Это очень правильная мысль. Поэтому, когда я говорю про люстрации, я говорю, что люстрировать будем всех, жалеть не будем никого. Пусть они боятся. А самых главных преступников режима не только люстрируем, но еще и посадим. Все это должно начинаться сверху вниз, с самых главных преступников и постепенно идти по лесенке. Не снизу вверх, как на Украине, где, я настаиваю, не было никаких люстраций. И требовать надо максимума, потому что какой смысл требовать не максимума: так или иначе придется идти на какие-то компромиссы, и они должны быть максимально выгодными тебе. 

Про люстрации я пишу примерно всю свою сознательную политическую жизнь. Но никто меня не слышал в 2011 году. Сейчас люстрации — это лозунг, который набирает популярность. И не благодаря моей работе. Если сейчас от меня избавятся, лозунг станет еще популярнее. 

Но это не самый страшный лозунг, с ним еще можно жить. Потому что после люстраций начнутся дефенестрации (выбрасывание людей из окон — прим.), они просто будут называться более изящно. Требование люстраций — это попытка избежать повешений, избежать того, что люди начнут руководствоваться чистой ненавистью, а она уже ходит по стране как призрак. 

«Тусовочка — это те, кто правящий класс обслуживают»

— Еще одна из твоих наиболее узнаваемых тем и одно из топовых видео на твоем канале — ролик про «тусовочку». Расскажи, пожалуйста, еще раз: что это такое, почему это плохо и что с нею делать? 

— Есть номенклатура — то есть правящий класс, а есть тусовочка — люди, которые говорят вроде бы правильные вещи, но на самом деле этот правящий класс обслуживают. Но тут нужно понимать, что это разные вещи. Мое отношение к номенклатуре отличается от моего отношения к тусовочке. И моя претензия к тусовочке — это лицемерие. Говоря правильные вещи, они общаются в большинстве случаев с людьми, которые, на мой взгляд, являются государственными преступниками. Если ты журналист, ты, конечно, можешь брать интервью у них, потому что это твоя работа. Но зачем идти с ними в кафе, зачем пить с ними пиво, зачем приглашать их на день рождения? Вот [пресс-секретарь президента РФ Дмитрий] Песков — человек, который не может объяснить происхождение своих денег. Человек, который наносит нашей стране ощутимый урон. Зачем его зовет к себе на день рождения Алексей Венедиктов? Зачем с ним тусоваться? Зачем говорить, что он твой друг? Моя задача — сделать так, чтобы такая дружба была позором. Мы не гордимся дружбой с человеком, который отсидел за изнасилование несовершеннолетних, нам стыдно, мы от таких людей отворачиваемся. Я хочу, чтобы от людей типа Пескова тоже отворачивались. Чтобы условная Ксюша Собчак отворачивалась от своих дружков, а не гордилась тем, что она дружит с женой Дерипаски. Пока это не ассоциируется с позором, гражданское общество ничего не добьется. Но при этом члены тусовочки, конечно, государственными преступниками не являются.

Проведя массовый митинг в защиту Telegram, Либертарианская партия заставила говорить о себеПроведя массовый митинг в защиту Telegram, Либертарианская партия заставила говорить о себеZnak.com

— Как ЛПР относится к сотрудничеству с другими политическими силами? Есть большая история разных объединений в российской политике: объединенная оппозиция, странные коллаборации типа Навальный — Ройзман или Ройзман — Явлинский. То, что выглядит со стороны как полная дичь: люди с разными политическими взглядами вдруг начинают дружить. Где для ЛПР пролегает та грань, которую нельзя переходить?

— В текущем историческом моменте единственное, что играет роль: находится ли человек или организация в оппозиции действующему режиму или же она играет по его правилам. Мы сотрудничаем с Навальным, несмотря на принципиальные разногласия по политическим взглядам и в экономике. Но мы находимся по одну сторону баррикад, потому что хотим вернуть политику в страну. Огромное количество партий типа «Яблока», «Парнаса», «Демвыбора», «Партии Роста», миллион их, не хотят этого. Они хотят, чтобы Кремль выделил им очередной грант, чтобы их пустили в телевизор и они комфортно сидели в кресле, строили из себя политиков федерального значения. Я считаю, что всю эту шелуху пора отправить на кладбище истории. И второй митинг за Telegram показал, чего стоят эти политики федерального значения на самом деле. За ними нет никакой поддержки, они находятся на кремлевской системе жизнеобеспечения и существуют только потому, что у них есть регистрация, деньги и периодический доступ в телевизор. Реальной поддержки за ними нет вообще. Она есть за Навальным, она есть в гораздо меньшей степени за нами, и, честно говоря, я больше не могу идентифицировать ни одной политической силы в нашей стране сейчас. 

Проведя массовый митинг в защиту Telegram, Либертарианская партия заставила говорить о себеПроведя массовый митинг в защиту Telegram, Либертарианская партия заставила говорить о себеZnak.com

— То есть если возникнет какая-то организация, не замаравшая себя связями с Кремлем, с АП, — пусть она будет ультраправая, ультралевая, нацисты, коммунисты, кто угодно…

— Навальный же сотрудничал с Удальцовым до того, как тот занялся этим позором с Грудининым. 

— Ну да, но Навальный и с Ройзманом сотрудничал…

— С Ройзманом более сложная история, он сам по себе, за ним нет никакой политической организации, он никогда не пытался ее построить, и он не хочет заниматься федеральной политикой. Он выжидает, и, я думаю, ему это сыграет в минус, если он рассчитывает на какую-то политическую карьеру в будущем. 

Возвращаясь к вопросу, думаю, сейчас неважно, какая у кого идеологическая платформа, мы боремся за то, чтобы побороться друг с другом. Какая разница, какие между нами разногласия сейчас существуют, если мы в принципе не можем претендовать на то, чтобы реализовать хоть какие-то свои идеи. Нам нужно бороться против тех сил, которые уничтожают политику и делают любые наши разногласия нерелевантными. Поэтому на данном этапе да, я готов сотрудничать с кем угодно, кто является настоящей оппозицией, а не провокаторами и соглашателями. 

«У вас нет перспектив, потому что номенклатура вас обворовала»

— Антикоррупционные расследования ФБК и Навального о том, что кто-то что-то ворует, не принесли особого вреда людям, о которых эти расследования сделаны. С чем это может быть связано? Почему общество настолько спокойно к этому относится?

— Это называется выученной беспомощностью. Вы же не предъявляете человеку, которого с двух лет бьют ногами, что он какой-то забитый? Да, у нас забитое гражданское общество, и нужно пытаться помочь ему ощутить собственную силу. Это очень сложно, у меня нет готового рецепта, как этого добиться. Единственное, что я понимаю: нужно работать на момент, когда общество решит, что предел настал. А терпит оно, потому что приучено, что ни на что не влияет. 

Часть оппозиции ведет себя, на мой взгляд, глупо, когда говорит что-то типа «Путин зассал, власть тупая, сидят какие-то идиоты». Это не так. Власть очень умная, она себя ведет невероятно грамотно в своей борьбе против оппозиции в России, и грамотно себя вела в 11 году, и грамотно ведет сейчас. Она позволяет выходить необходимому количеству пара, при этом воспитывая эту беспомощность. И фильмы Навального в этом смысле властью тоже используются очень грамотно. Каждый его фильм — это не упрек Навальному ни в коем случае — но каждый фильм, на который власть не реагирует, делает общество чуть более апатичным. Приучает общество к тому, что во власти сидят откровенные воры и неважно, кто и что об этом говорит, ничего не изменится. Это самосбывающееся пророчество. 

Так что власть у нас умная. Была бы она тупой — мы давно ее победили бы.

— Так имеет ли смысл делать эти фильмы дальше, если этот путь приводит к ухудшению ситуации? Может быть, он вообще неверный?

— Это как в джиу-джитсу, где задача не в том, чтобы сильно ударить, а в том, чтобы хороший удар противника использовать против него. Власть этим занимается, но это не значит, что нужно переставать бороться в принципе. 

То, что делает ФБК, — это хорошо, но делать вид, что этого достаточно, уже нельзя. В том числе из-за этого я сам занялся активной, а не наблюдательской политической деятельностью. Я понял, что есть вещи, которые никто не делает, и придется их делать мне. 

Политика работает с двумя базовыми человеческими эмоциями: любовь и ненависть. И обращаться к ним нужно в равной степени. Навальный сейчас не делает ни того, ни другого. Он недостаточно работает с ненавистью и вообще не работает с любовью, не работает с мечтой. Он придумал мем «прекрасная Россия будущего», но совершенно не объясняет, что это такое. То же самое — он снимает фильмы про зарвавшихся чиновников, но не говорит, почему это плохо. То есть говорит: «плохо, воруют!», но не говорит, что это значит на личном уровне. Я пытаюсь это делать. Создавать образ врага — номенклатуры. И обращаться к ненависти — то есть объяснять, почему номенклатура — это плохо. 

Это плохо, потому что у вас [при них] нет будущего. Все, о чем вы мечтаете, в вашей жизни не произойдет. Если вы хотите купить себе в Москве квартиру, ипотека у вас будет 40 лет. Так не должно быть, такого в мире никогда не было, чтобы у людей настолько не было перспектив. А у вас их нет, потому что номенклатура вас обворовала. Она делает все, чтобы сохранять власть в своих руках. А все ваши издержки превращает в привилегии, которые забирает себе. Это образ врага, это ненависть. 

А любовь — это все то, о чем вы мечтаете, что снится вам по ночам, все то, чего вы для себя хотите, все то, чего у вас не будет, если вы этого врага не поборете. 

Навальный этого не делает. Я это делаю в меру своих сил, у меня получается хуже, чем мне бы хотелось, но реально больше этого не делает никто, и я не понимаю почему. Пока политики этого не делают, ничего не получится, и то, что Навальный этим не занимается, — это просто провал. 


— Ок, случилось так, что вы добились того, что какое-то внушительное количество людей понимает эту мысль. Что должно произойти дальше?

— Дальше они должны дать волю своей ненависти. 

— Почему мы не знаем никого в партии Навального, за исключением четырех—пяти человек: сам Навальный, Волков, Соболь?

— Навальный боится погореть на людях с политической субъектностью. Их конфликт с Кацем — красноречивая история. 

— Но это человек со стороны, который уже был известен до сотрудничества с Навальным. Я имею в виду, почему они не выращивают узнаваемые фигуры в своих рядах?

— Потому что вырастить сложно. Люди с собственной субъектностью могут быть строптивыми, они могут с какими-то вещами не соглашаться. Я думаю, это работает Навальному в минус, когда он занимается президентскими выборами, но когда он занимается работой ФБК, это скорее идет ему в плюс. Для того, чтобы бороться с репрессивным режимом, организация должна быть строго иерархичной. Потому что в противном случае будут подосланы провокаторы, сексоты и развалят все плоды твоего труда. Но в президентской кампании вокруг него должны были появиться люди, которые могли бы стать его суррогатами.

Алексей НавальныйАлексей НавальныйНаиль Фаттахов/Znak.com

— Часто звучит мнение, что Навальный, Дуров, кто-то еще из оппозиции — это проекты Кремля. Как так получилось, что каждый каждого сейчас подозревает в сотрудничестве с Кремлем? И есть ли способ разрушить эти злые чары?

— Не думаю, что кто-то серьезно подозревает Навального в сотрудничестве с Кремлем. Я знаю, что такие голоса слышны, тролли мне об этом постоянно пишут. Но я не видел живого человека, который был бы в значительной мере адекватен и придерживался бы этой точки зрения. Сам я в это не могу поверить вообще. Возможно, история рассудит иначе и окажется, что я ошибаюсь, но сейчас мне это кажется совершенно невероятным. 

— По крайней мере как модель это мнение выглядит любопытно. Представим: номенклатура уже сейчас озабочена вопросом сохранения власти. Пусть одни боярские семьи при «новом» режиме заменят другие, но общая конфигурация останется. И для этого нужен кто-то, чтобы перевернуть стол и произошло что-то похожее на 1991 год: вроде бы революция, а, по сути, ничего не изменилось, власть осталась в руках тех же людей. 

— Я считаю, что это слишком сложно, и в это не верю. Если власть готовит Ланцелота для собственного свержения, значит, она еще умнее, чем я подозреваю. Но если это действительно так, то, может быть, для страны это даже неплохо. Мы же стремимся к тому, чтобы власть менялась и в стране было хорошо жить. И у меня нет цели мести. Есть цель — проведение необходимых реформ. Чтобы в стране заработали ее собственные законы, чтобы заработала Конституция, чтобы не существовало законов, противоречащих правовым нормам, чтобы не существовало пакета Яровой. 

Если бы все обещания, которые нам давали власти в 2011 году, были выполнены, если бы произошла та самая либерализация, если бы «война кремлевских башен» действительно существовала и победила бы ее либеральная сторона и у нас бы не было пакета Яровой, закона Димы Яковлева, войны на Украине, войны в Сирии, всех репрессивных законов, то меня бы не существовало. Не было бы никакой протестной волны, если бы обещания были бы выполнены. 

Но они не были выполнены. А раз так, значит, нам солгали. А раз нам солгали, градус должен повышаться. И он повышается. 

— Ты веришь в осознанную волю номенклатуры как политического субъекта? Просто ты часто говоришь в своих роликах: номенклатура делает то-то, наши враги сознательно делают это, ты рисуешь такой образ врага, у которого есть злая воля.

— Да, воля есть, просто она не осознана самим врагом. Им руководит, если угодно, «невидимая рука», только она не рыночная, а силовая. Это описано в теории игр: когда рациональные акторы, которые хотят только хорошего, принимают ошибочные решения, которые приводят к катастрофе. Та система власти, которая существует у нас в стране — и не только у нас, — она приводит к тому, что люди, возможно, даже желая хорошего, ведут нас к краху. Каждый из них, принимая какой-то незначительный компромисс, чтобы добиться краткосрочной выгоды, все больше и больше централизует денежные потоки и политические рычаги во все меньшем и меньшем количестве рук. Отказаться от этого очень сложно, потому что, сделав это, лично ты проиграешь в краткосрочной перспективе. Это неосознанно, но делают они это специально. Это проблема системная, поэтому все, что я делаю, посвящено борьбе с системой. 

Я не считаю, что во власти сидят исчадия ада. Я не считаю, что там какие-то уникальные психопаты, только и мечтающие о том, чтобы люди нищали, дети голодали, солдаты умирали. И тусовочка на это покупается, они всем рассказывают, что там нормальные люди. Именно поэтому отправлять каких-то делегатов от оппозиции во власть и считать, что они там что-то изменят, — это абсолютно бессмысленная трата времени. Мы проходили это с Никитой Белых, с «Культурной революцией» в Перми, ну вот Немцов бы стал губернатором в Сочи, ничего бы не изменилось. Это не мое мнение, это диагноз, который был вынесен в том же 2011 году. Нам тогда пытались продать идею, что система может измениться. Сейчас у нас есть доказательства того, что это не так. И чем дольше мы откладываем, тем в более страшный кошмар все эти хорошие нормальные люди превратят нашу жизнь. 

— Есть ли у России шанс стать свободным демократическим государством западного типа или уже поздно и окно возможностей закрылось?

— Шанс, естественно, есть. Вопрос в том, какой ценой он будет реализован. Думаю, сценарий 2011 года уже прошел, нам остались только более жесткие варианты. И я надеюсь, что удастся избежать совсем революционного сценария — например такого, как в Сирии. Я надеюсь, Путин не будет вести себя как Асад. 

Есть одна история, как власть готова была поменяться и в итоге поменялась, но пролилась кровь. Это произошло в Китае в 1989 году. Реформы уже были запущены, но недовольство было таким огромным, что миллион человек вышли на площадь Тяньаньмэнь, и этих людей пришлось расстрелять. Единственное, почему Китаю это сошло с рук, это то, что расстрел совпал с началом беспрецедентного экономического роста, вызванного реформами, которые власть готовила, чтобы уберечь себя. И она себя уберегла. 

Можно представить себе такой сценарий в России, если бы у власти стояла задача реформироваться и исправить все ранее допущенные ошибки. Но я не вижу сейчас за властью такого стремления. Да и вообще, зачем до такого доводить, если реформы можно провести не ценой десятков тысяч расстрелянных, а просто вовремя и без жертв? 

Моя претензия к власти: если вы реформируетесь, то какого хрена вы не сделали это вовремя? У вас был шанс, у вас был 2011 год. Ведь 2011 год — это не история о том, что оппозиция слила протест, это о том, что власть упустила свой последний шанс абсолютно бескровно себя реформировать. И я не понимаю, почему.

Телеграм-канал и канал на YouTube Михаила Светова; сайт Либертарианской партии.

Новости России
Россия
Сечин появился на полях БРИКС с травмированной рукой, чем удивил Пескова
Россия
Историка Олега Соколова уволили из СПбГУ за «аморальный проступок»
Россия
Жалобу Дарьи Сосновской, избитой силовиками на митинге, отправили из Росгвардии в МВД
Россия
Второй за месяц воспитанник «Артека» умер в Крыму
Олег Соколов
Санкт-Петербург
Адвокат Олега Соколова заявил, что над историком уже «совершился суд божий»
Россия
В Омске воспитатель детсада заставила малышей достать игрушки из унитаза. Ее уже уволили
Сергей Зайцев
Россия
Журналист «России 24» требует взыскать ₽1 млн с напавшего на него чиновника из Хакасии
Россия
В России предлагают жестче наказывать за угрозы судьям. Трех человек уже задержали за посты
Россия
Росгвардия закупит свыше тысячи стреляющих электрошокеров-дубинок
Россия
Депутат Госдумы заявил, что скандальное выступление Кадырова нельзя переводить буквально
Россия
Псковский единоросс обматерил полицейских, остановивших служебную машину
Константин Козловский в зале суда
Россия
В деле хакерской группы Lurk всплыло имя «повара Путина» Евгения Пригожина
Россия
Жительница алтайского села встала на колени перед Медведевым, чтобы он решил ее проблему
Россия
Верховный суд разъяснил, что декларации нельзя использовать для уголовных и прочих дел
Россия
СК задержал третьего фигуранта дел об угрозах судье Мосгорсуда
Алексей Бурков
ХМАО
Друзья хакера Буркова, которому в США грозит 80 лет тюрьмы, рассказали, как он начинал
Россия
ФСБ проводит обыски в ГУФСИН Ростовской области по делу о разглашении гостайны
Россия
СМИ: в Ростовской области управление ФСБ задержало руководство местного ФСИН
Россия
В Москве школьник отдал приятелю ₽2,5 млн из сейфа родителей для раскрутки телеграм-канала
Россия
Адвокат сообщил, что гособвинение подменило на суде сбежавшего «кота-наркокурьера»
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно