Доллар
Евро

«Лежала газета с портретом Сталина. Она не заметила и наступила»

История «Большого террора». За что репрессировали семью рабочего с «Уралмашзавода»

Семья КорзюковПредоставлено Музеем истории Екатеринбурга

Раз в год, 30 октября, в России проходит День памяти жертв политических репрессий. В этом году поминальные мероприятия прошли при поддержке Совета по правам человека при президенте РФ. Это важно. Но, как кажется, еще важнее не забывать о трагических страницах в истории страны. Сделать это можно, если вспоминать о них хотя бы чуть чаще, чем раз в год. С сегодняшнего дня Znak.com начинает регулярно публиковать воспоминания родственников тех, кто подвергся репрессиям в 1930-1940-х годах, из Книги памяти, которую вот уже второй год собирают работники Музея истории Екатеринбурга.

Многим известно, что в годы «Большого террора» 1930-х годов в СССР в районе 12 километра Московского тракта на окраине Свердловска (прежнее название Екатеринбурга) сотрудники НКВД расстреляли и захоронили около 20 тыс. человек. Мало кто знает, что 800 из них — это были сотрудники «Уралмашзавода». Промышленного гиганта, завода заводов, гордости великих сталинских строек.

Сегодняшний рассказ — интервью с Вероникой Степановной Сапегой, дочерью репрессированного рабочего УЗТМ. 

— Откуда вы родом?

— Моя жизнь началась в Сталинграде, родилась я в 1926 году. Мама моя, Елена Антоновна Шуберт, умерла в 1928 году, так что я ее не помню. У папы, Корзюка Степана Иосифовича, нас было шестеро. Папа родился в 1885 году в Нижнем Новгороде, он поляк. О его жизни и семье я мало что знаю. А в нашей семье было, как я уже говорила, шестеро детей. Сыновья: Петр, 1913 года рождения; Владимир, 1923 года рождения; дочери: Ромуальда, 1912 года рождения; Ядвига, 1917 года рождения, и я. Был еще сын Витя. Вскоре после смерти мамы мы хоронили соседа, когда ему вырыли могилу рядом с могилой мамы, то стал виден ее гроб. Витя прыгнул в могилу мамы и стал целовать ее гроб и плакать, так тяжело он переживал смерть матери. Вскоре Витя умер, похоронили его в одной могиле с мамой. С нами жили еще сестра папы, Анна Иосифовна, и ее сын Костя. Так что, когда умерла мама, осиротела большая семья.

— Где и как познакомились ваши родители?

Ко Дню памяти жертв репрессий. Глава «Мемориала» в Екатеринбурге — об обществе и власти

— Практически ничего не знаю, я мамино лицо-то только на фото видела. Кстати, вот такая еще история мне известна. Бабушка, мама моей мамы, очень не любила моего отца. И при этом она заставила своего брата убить нашу маму, свою дочь. Это было еще в Нижнем Новгороде, где папа познакомился с моей мамой, и они там поженились. Так вот, брат моей бабушки заскочил в ограду, схватил маму и бросил ее в колодец. Она как раз была беременна. Ее первенцем была Ромуальда. Мама зацепилась за сруб. Ее спасли, вытащили. Но она родила ребенка с проблемой позвоночника — у Ромуальды была короткая шея. Мне было полтора года, когда мамы не стало. По рассказам папы знаю, что мама была белошвейкой и ее послали в колхоз помогать, она же обшивала людей. Там она заболела брюшным тифом. Домой ее привезли уже больную. По рассказам сестры, она очень плакала и просила почему-то соленый огурец. Ей дали его, и она умерла, нельзя было давать огурец, оказывается. Я росла болтушкой, рано начала говорить. У нас был каменный дом, я выбежала во двор, залезла на окошко и стала кричать: «Как я буду жить без мамы?!» Мы не хотели больше оставаться в Сталинграде, решили уехать. Много боли.

— Почему вы выбрали Свердловск?

— У папы здесь жил друг, дядя Антон. Вот всей семьей и приехали сюда. Поначалу остановились у дяди Антона. Потом мы поселились на Кировградской, дом 5. Там нам дали трехкомнатную квартиру. Дом вообще пустой был, когда мы стали в него заселяться. Сами выбирали себе квартиру. Три комнаты там располагались по кругу, и я по ним каталась на велосипеде. Петя стал работать разметчиком на «Уралмаше», папа работал на «Уралмаше» и тетя Аня там же — экономистом. Сестра Ромуальда в больнице медсестрой, а Ядвига — в библиотеке.

— Дружно жили?

— Семья была у нас очень дружная. Вот что запомнила, когда была маленькая, как кто-то получал деньги, так сразу шли в магазин. Писали, что нужно купить — семья-то большая, и дружно шли за покупками. Я любила такие дни. Мне, как самой маленькой, всегда что-нибудь вкусное приносили. Особенно Петя, бывало, придет и кричит: «Кому я что-то принес?» Я уже знала, что это мне, но всегда делилась с Володей. Ромуальда готовила, она как мама была для всех нас. Всегда старалась сшить мне что-то красивое — или кружевное платьице, или еще что. Я была маленькая ростом, но во дворе считалась заводилой. И вот 1937 год.

— Вроде бы только семья ожила, но светлый период снова закончился?

— Так и было. Ядвига работала в школе в библиотеке, там и жила. Как-то она шла по школе, и лежала газета с портретом Сталина. Она не заметила газету и наступила на нее. Донесли. Ее прямо из дома приехали и забрали. Следователь на допросах ей сказал, чтобы подписывала все, что ей будут давать. Она подписывала. И, представьте себе, в августе 1938 года ее освободили. А 15 февраля 1938 года ночью пришли за папой.

— Помните, как это происходило?

Петр Степанович КорзюкПетр Степанович КорзюкПредоставлено Музеем истории Екатеринбурга

— Ночью приехал «черный воронок». Постучали в дверь. «Кто?» — спросил папа. «Откройте, НКВД». В дом зашли трое мужчин. Как звери, стали все перерывать. Нас с кроватей согнали, все перевернули вверх дном. А что у нас брать-то было? Кстати, забрали две старые картины. «Степан Иосифович, одевайтесь». И забрали папу. Мы все плачем… Мамы нет, папу забрали… И, кстати, той ночью из нашего подъезда пятиэтажного дома № 5 на Кировградской арестовали всех мужчин, человек десять. Я выходила в коридор, там плакали женщины всего подъезда… Когда папу уводили, он сказал Ромуальде, чтобы пустила в одну из комнат соседку снизу, тетю Олю. Мы с ними дружили, ее мужа, дядю Федю, тоже забрали. 1 марта забрали сестру Ромуальду. Ей дали 10 лет лагерей, как и папе. 15 апреля забрали брата Петю и тетю Анну. Все так же — приехал «воронок», зашли трое. «Корзюк Петр Степанович?» — «Да» — «Вы арестованы» — «За что?» — «Там разберемся». Все перетрясли и увели брата. И остались дома 14-летний Володя, я и Костя, который был младше меня на год. И с нами жила, напомню, соседка снизу, тетя Оля.

— Вашу семью оставили в покое?

— Через три дня снова к нам приехал «черный воронок» — забирали уже меня, Володю и Костю. Когда стали нас сажать в этот «воронок», то Володя шмыг и убежал. Ловить его не стали, а нас повезли на Сортировку, в детприемник. Володя туда приходил, но я его не видела, а он меня видел. Соседи собрали какой-то сладкий подарок, и его послали к нам. Детприемник находился в бараке, с одной стороны жили дети уголовников, с другой — дети политических. Я сидела на качели, брат издали меня увидел, попросил охранника, можно ли ему позвать эту девочку. Охранник прогнал его, пригрозив, что сейчас его самого сюда заберут. Брат ушел. Он рассказывал, что там, на Сортировке, какая-то гора была. Он пришел на нее, выкопал ямку, закопал туда все конфеты и ушел. И говорил еще, что очень плакал. За ним приезжали несколько раз, но соседи прятали его, так и уберегли. Кстати, когда в нашей семье всех взрослых арестовали, в нашу квартиру тут же вселили другую семью, и Вова жил с тетей Олей, ему возвращаться было некуда.

— Как вам там жилось?

— Водили в баню строем. Кормили четыре раза в день, а тех детей, из уголовных, три раза. Прожили там три месяца, и нас повезли в Малицу, на Украину. Там был детский дом. Скажу, что с нами обращались неплохо. Затем нас перевезли в Житомирскую область, местечко Любар, детдом имени Парижской коммуны. Там был монастырь, мы в нем и жили. А в подвалах жили монашки, они солили капусту и готовили еду. Мы к ним часто ходили за кочерыжками. И вот выпустили моего папу, это было 10 апреля 1939 года. Он сразу поехал в Москву, к Калинину, попал к нему на прием. Очень плакал там. Калинин ему сказал: «Не плачь, дед, твои дети скоро будут дома». Он стал разыскивать меня и Костю. Ему даже дали адрес, где мы находимся. А тем временем директор детского дома принес мне письмо, которое ему написал мой папа. Как сейчас помню, сижу за столом, а директор подает мне письмо. Он еще меня дочкой всегда звал. Я там очень активная была, спортом занималась.

— И вас отпустили?

— На следующий день нас послали домой. Дали воспитателя в сопровождающие. Ехали через Москву, и было нас десять человек. В Москве наш воспитатель развозил детей, а мы с Костей на вокзале сидели. В Свердловске мы сначала пошли в исполком — надо было нас под расписку сдать. К себе домой мы уже не могли вернуться — там жили чужие люди. А когда папу освободили, то ему вернули маленькую комнатку в девять квадратных метров в нашей квартире, там он и стал жить. Так вот, мы пришли в квартиру, а нам говорят, что отец наш пошел в НКВД и сегодня вечером должен уехать за вами. А мы уже сами приехали! Володя был на работе, а я сказала Косте, что надо встречать папу, и я сообразила, как он будет идти — обязательно через скверик. Нас привезли в мае, тепло было, но нас одели очень тепло, как на северный полюс. Воспитатели в детском доме считали, что если Урал, то обязательно мороз будет, вот и одели нас тепло, пальто дали и меховые шапки. И вот мы сидим с Костей в сквере, караулим папу. Гляжу — дедушка какой-то идет. Говорю: «Костя, это наш папа идет». Костя говорит: «Нет, он не такой». Так сильно он изменился. Перед нами был старик совсем без зубов. Я узнала потом, что ему их все выбили на допросах. Он идет и смотрит на нас, улыбнулся. И ушел, не узнал, мы же закутаны были… Прибегает соседская девочка и говорит: «Дедушка пришел домой». Мы с Костей бегом туда. Вот помню все хорошо… Он почистил в комнате картошку в маленькую кастрюльку и нес ее на кухню. Нас увидел, картошка упала… Столько слез было, вы не представляете. Я не могу все это рассказывать спокойно, всегда плачу…

— Зато теперь стали жить все вместе.

— Папа стал работать технологом в отделе главного технолога на «Уралмаше». И это с четырьмя классами образования. Но он очень умным был человеком, это ценили. Папа меня просил, чтобы я его всегда встречала после работы. Встречаю его, по дороге в магазин зайдем, что-нибудь купим. Я уже в ремесленное училище поступила. Знаете, как делали? Пришли и целый класс у нас забрали в ремесленное училище.

— В обязательном порядке?

Степан Иосифович КорзюкСтепан Иосифович КорзюкПредоставлено Музеем истории Екатеринбурга

— Да, в обязательном. Я училась в 22-й школе. Это было перед войной. И вот такой момент, но это было уже в 1942 году. Сижу и шью на машинке. Слышу, кто-то в дверь скребется. Подхожу: «Кто там?» — «Я», — слышу тихий ответ. Не могу рассказывать… слезы… Открываю — сестра Ромуальда стоит. С трудом узнала, когда сестру забирали, у нее были длинные косы, а тут все волосы ободраны, плохо одета и худая, как скелет. Она меня обняла и сказала: «Ядя, какая ты большая стала». Она меня с Ядвигой спутала. «Я Вероника», — отвечаю. Извините, что плачу… все пережили. Я стала ее мыть и обстирывать, чтоб в себя пришла, ведь только из лагерей вернулась она, освободили. Была там медсестрой. Находился в лагере латыш Шапаль Рудольф Янович. Он умирал, а Ромуальда за ним ухаживала и буквально спасла, выходила его. И когда он пришел из лагеря, он пришел к ней, и они поженились. Рома тогда уже жила на Эльмаше, ей там дали комнатку. Рудольф Янович стал работать врачом. Вернусь к тому моменту, как она вернулась. Привела ее в порядок и говорю: «Рома, мы сейчас с тобой пойдем папу встречать». Стоим на углу сквера, ждем отца. Смотрим, идет. Как всегда, не один — он очень хороший человек был, всегда окружен людьми, его дети во всем доме звали папой. Отец увидел, что я стою не одна, вгляделся, и вижу, что у него губы затряслись. Узнал, побежал навстречу: «Дочка пришла!» Народу собралось вокруг — ужас сколько! Все стояли и плакали. Пошли домой и папа Рому держал за руку, словно боялся снова потерять свою дочь. Ой, сколько наша семья пережила вообще…

— Как дальше жилось вашей семье после возвращения Ромуальды?

— Тех, кто занимал нашу большую комнату, выселили, и нам вернули нашу квартиру. И еще скажу про Ядвигу. Когда ее арестовали, она была замужем, мужем ее был артист Василий Кайгородов. И он отрекся от нее, раз она шла по политическому делу. Он еще жил какое-то время у нас. И, помню, все говорил про нас: вот, мол, враги народа… С Василием сестра разошлась. Когда Ядвигу освободили, она пришла к своей подруге, которая жила на Эльмаше. Домой она идти не могла, там ведь чужие вселились. Она и пошла к подруге жить. Еще хотела меня с Костей забрать из детского дома. Когда она вышла, стала искать нас, нашла, написала письмо, но ей нас не отдали. Кстати, когда я приехала из Запорожья, я не могла говорить по-русски, говорила по-украински. Ядвига у своей подруги познакомилась со своим вторым мужем, Ричардом Вячеславовичем Янковским, он тоже уже вышел из тюрьмы, был главным инженером электроаппаратного завода. Потом они уехали на Украину, трое детей было у них. Там он работал главным инженером предприятия, на котором выпускали автомобили «Запорожец».

— А судьба вашего брата Петра как сложилась?

— Петр был освобожден в 1942 году, и он ехал в поезде домой. По некоторым данным, сидел он на Колыме. Его прямо сняли с поезда и отправили на фронт, и мы больше уже не знали, где он находится. Написал домой письмо из Сталинграда: «Я на могиле мамы». И еще написал, что идет в решающий бой. И больше мы о нем ничего не знали и не слышали. Папа горевал о нем всю жизнь. И куда мы только не писали, где только не искали брата Петра — никаких следов не нашли, и нигде нет о нем упоминаний, нигде не числится, словно стерли его отовсюду. Ни похоронки, ничего… Остался лишь на семейном фото. Как так может быть? Я недавно снова предприняла попытку разыскать какую-то информацию о судьбе брата, и снова безуспешно. Трагично сложилась жизнь и брата Кости. Он дожил до 50 лет и умер от воспаления легких.

— Что стало с другим братом, Владимиром, и как сложилась ваша жизнь?

— Володя работал на «Уралмаше», женился на девушке Гале, которая работала там же, и они жили с нами в большой комнате. А я после окончания ремесленного училища работала на электроаппаратном. Затем перешла на турбинный завод, там планировщицей была. Там и познакомилась со своим будущим мужем, Сапегой Петром Федоровичем. Он работал в инструментальном цехе, пришел на завод с войны на костылях, раненый весь. 8 февраля 1946 года я вышла за него замуж. Прожили мы с ним 39 лет. Родили троих сыновей, один умер в младенчестве. А один сын покончил с собой в прошлом году. Несчастье не покинуло навсегда мою семью, как оказалось… Папа умер в январе 1977 года, Ромуальда — в 1988 году, Ядвига умерла в 1995 году, в 2001 году похоронили брата Володю, он тогда жил уже в Череповце. У него было трое детей, у тех свои дети, у тех свои… В позапрошлом году я ездила к ним и насчитала потомков Володи 37 человек!

— Вы в несчастьях, которые преследовали вашу семью, вините кого-нибудь, быть может, Сталина?

В Екатеринбурге открыли второй в России памятник «Маски Скорби» Эрнста Неизвестного

— Когда Сталин умер, я плакала. Папа рассказывал, когда его вызвали к следователю, он нерешительно остановился на пороге, следователь был новым. Тот говорит отцу: «Степан Иосифович, проходите». А папа уже боялся и робко спросил: «А можно?» — «Не можно, а нужно. Садитесь». — «Вы знаете, кто на вас написал донос?» — спросил папу следователь. Папа не знал этого. И выяснилось, что когда написавшего донос спросили, зачем он это сделал, тот ответил, что если бы не написал, то его бы посадили. Он работал вместе с папой. «Почему, Степан Иосифович, вы так боитесь?» — еще такой вопрос задал отцу следователь. «Потому что били», — ответил папа. У него ни одного зуба не осталось, все выбили. Когда он пришел работать на «Уралмаш», ему предприятие оплатило зубные протезы.

P.S.: Редакция Znak.com выражает благодарность за помощь при подготовке данного материала «Музею Истории Екатеринбурга», его директору Сергею Юрьевичу Каменскому, а также сотрудникам, непосредственно участвовавшим в подготовке интервью.

Новости России
Россия
Россия объявила предполагаемого шпиона Олега Смоленкова в международный розыск
Россия
Комиссия: у кандидатов в академики РАН есть лженаучные публикации и плагиат в диссертациях
Россия
В Госдуму внесен законопроект об отдельном содержании осужденных воров в законе
Россия
WADA может лишить РУСАДА статуса соответствия антидопинговому кодексу
Андрей Клишас
Россия
Клишас поддержал идею создания списка распространителей фейковых новостей
Россия
Пресс-секретарь Медведева: окончательных решений по сокращению госслужащих пока нет
Александр Агеев
Россия
В СКР объявили о завершении дела об убийстве Михаила Круга
Россия
Бывший глава Оренбурга предстанет перед судом по обвинению во взятках
Россия
Путин распорядился профинансировать из российского бюджета перевооружение армии Абхазии
Россия
Новосибирский художник пишет портрет якутского шамана Александра Габышева
Россия
На сайте РКН может появиться список тех, кто распространяет фейк-ньюс
Россия
У координатора штаба Алексея Навального в Омске прошли обыски
Россия
Курский сенатор пожаловался в СК на юмористический видеоблог бывшего кавээнщика
Россия
Мосгорсуд освободил из СИЗО семерых таможенников Домодедово, обвиняемых во взятке
Россия
Под Оренбургом две бронемашины разбились вдребезги при десантировании из самолетов
Россия
Студенту уральского вуза после ЛГБТ-скандала предложили помощь в получении убежища в США
Россия
В Чечне задержали троих подозреваемых в колдовстве. Их заставили извиниться
Россия
Минфин анонсировал масштабное сокращение армии чиновников
Россия
Состояние экономики России предложили измерять индексом производства самогона
Россия
МИД сообщил об освобождении российских моряков, захваченных пиратами у берегов Камеруна
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно