Доллар
Евро

«Нужен чей-то прямой разговор с Путиным»

Как журналистка Светлана Прокопьева живет в ожидании суда по обвинению в оправдании терроризма

Следственное управление СКР по Псковской области завершило расследование громкого дела в отношении колумнистки местного «Эха Москвы» Светланы Прокопьевой, которую обвиняют в оправдании терроризма (статья 205.2 УК РФ). В основу дела легла ее колонка, озвученная в эфире радио, а затем в печатном виде опубликованная на сайте «Псковской ленты новостей». В своем материале журналистка анализировала теракт, произошедший в Архангельске 4 ноября 2018 года, когда студент Михаил Жлобицкий устроил взрыв на входе в приемную регионального управления ФСБ. Прокопьева тогда отметила, что государство несет долю ответственности за поступок юноши. Спустя почти год после тех событий она изучает уголовное дело против себя и морально готовится к обвинительному приговору. Санкция статьи предусматривает до миллиона рублей штрафа либо тюремный срок до семи лет. Znak.com съездил в Псков и узнал, почему Светлана Прокопьева не верит в оправдательный вердикт суда и как ее дело может отразиться на свободе слова.

«К следствию у меня одна глобальная претензия — они придумали это преступление»

Псков — небольшой и красивый городок на западной окраине страны. Для города с населением в 210  тыс. человек он отлично выглядит: мощеные дорожки в скверах и парках, древние храмы и остатки крепостных стен. При этом самый свежий ремонт здесь имеют здания госучреждений. Со Светланой Прокопьевой мы встречаемся на пешеходной улице Пушкина. Пожилой художник развешивает на стене дома свои картины, через дорогу в парке у подножия храма XV века играет саксофонист, собирая плату за свой концерт в коробочку от айфона. Интересуюсь, почему Светлана не уехала из Пскова в более крупный город, как делают много. Журналистка показывает на деревья, растущие на пешеходной улице. Несколько лет назад, когда здесь собирались уложить новую брусчатку, все это собирались спилить.

— Я бегала здесь, рисовала крестики на деревьях, чтобы показать людям, что будет спилено и чего мы лишимся, тогда удалось отстоять деревья. Как теперь это бросишь?

Александр Дыбин / Znak.com

Светлана назначила встречу у офиса Сбербанка. Пока мы разговариваем, сидя на лавочке, клерки и служба безопасности решают, разблокировать ли ее счет, чтобы списать с него плату за коммунальные услуги. Из-за санкций Росфинмониторинга журналистка вынуждена повторять эту процедуру каждый месяц.

— То, что обычно люди делают движением пальца в телефоне, у меня растягивается на неделю, — говорит Светлана Прокопьева. — Росфинмониторинг заблокировал мои счета, но с них я могу оплачивать коммуналку. Для этого надо написать заявление — по каждой квитанции. Прошения рассматривают по неделе. Потом я прихожу, служба безопасности что-то проверяет, потом на две секунды разблокируют счета и списывают коммуналку. Для чего это нужно? Это реально защита от терроризма? Мне никто ничего не объяснял про эти санкции, не предупреждал, не объявлял. Это норма закона: подозреваемый по моей статье может быть внесен в список, а может — и не внесен. Но кто-то побеспокоился, донос написал, куда нужно. Практики оспаривания таких решений нет. Еще никому не удалось это сделать. Мы с адвокатом посмотрели практику и поняли, что надо ждать решение ЕСПЧ, где рассматривается такое же дело. Получим то решение и пойдем.

Светлана Прокопьева рассказывает, что начала ожидать проблем с законом, когда Роскомнадзор предъявил претензии за ее текст псковским СМИ. Сначала были предупреждения, а потом штрафы в 150 тыс. и 200 тыс. рублей для радио «Эхо Москвы. Псков» и сайта «Псковская служба новостей». Попытки обжаловать их в судах пока ни к чему не привели. В этом процессе Прокопьева была только заинтересованной стороной, но поняла, что претензии могут быть предъявлены к ней персонально уже в уголовном формате.

— У меня есть знакомая, адвокат, мы с ней общались по штабу Навального, она знала, что была такая ситуация и у нас была договоренность, что, если что, я ей звоню, — вспоминает Светлана. — Конечно, я заранее присматривала, прикидывала, как защищаться. Было понятно, что нужна будет хорошая экспертиза текста. Я думала, где ее заказать. Спрашивала знакомых по Facebook, незнакомых людей, правозащитников. Но к моменту возбуждения уголовного дела ничего, кроме адвоката, у меня не было. Не было и моральной готовности. Когда пришли с обыском, это был шок. Я подумала: началось. Еще вчера ты была обычным человеком, жила нормальной жизнью, и вдруг без пяти минут — уголовник, в списке действующих террористов. Представьте себя на этом месте. Вам говорят, что вы — террорист и вас посадят на семь лет. Просто так, ни за что. Я ничего такого не сделала, чтобы делать из меня уголовника. Обыск — это неприятно. Шесть часов роются в вещах, перекладывая с места на место. Никому не желаю этого. Текст опубликован в интернете. Что искать дома? Вот нашли ноутбук, вот нашли еще два. Нашли телефон, в котором я переписываюсь про этот текст. Все забрали. Зачем?

Александр Дыбин / Znak.com

Следствие по делу длилось почти восемь месяцев. За это время были допрошены все сотрудники обоих СМИ, хотя Прокопьева приходила на эфир раз в неделю и с большинством коллег толком не общалась.

— Они устанавливали фактические обстоятельства того, что они считают преступлением. Человек идет грабить кого-то, и тогда опрашивают свидетелей: а когда он вышел из дома, а куда он пошел, а где он был, а что у него было в руках, какая отмычка? Тут — ровно то же самое. Где вы писали, каким ноутбуком вы пользовались — вон тем черным или тем серым? Кто еще замешан? Эти СМИ? Так они распространяли, может, они — соучастники? Давайте и их притянем, раскрыть целую организованную группу — это круче, чем прищучить одного несчастного преступника. Так же как они из меня конструируют преступника, из публикации текста конструируют преступление. Поэтому все причастные к публикации попадают. Так устроена система.

К следствию у меня одна глобальная претензия — они придумали это преступление и настойчиво подбирают к нему аргументы. Но это не преступление, а просто моя работа, сделанная качественно. Все! — говорит Светлана Прокопьева.

По ее словам, со стороны может показаться, что следствие ведется аккуратно и корректно: следователь не угрожает, отвечает на все вопросы, уведомляет обо всем адвоката, согласовывает расписание.

— Придраться не к чему, — говорит Светлана. — Кроме главного: они делают бред. Они ведут себя, как роботы. Говорят: мы не собираемся вас сажать, но мы делаем свое дело, мы должны разобраться и сейчас разберемся. Они винтики в системе, не чувствуют себя теми, кто ответственен за мою судьбу. Следователь может взять и прекратить дело, у него есть такое право. Но он этого не делает. Говорит, что он не уверен в моей невиновности.

«Они пытаются залезть мне в голову» 

За почти год, что длится эта история, Светлана Прокопьева насчитала десять экспертиз и заключений специалистов, которые были даны на ее текст. Три из них, написанные профессорами и академиками, говорят, что она не виновна, в своей колонке она не оправдывала терроризм и состава преступления нет. Но следователь этим экспертизам не верит. 

— Есть рецензия на экспертизу ФГУП «Радиочастотный центр», с которого все и началось, и рецензия на экспертизу, которую заказывали во время гражданского суда с Роскомнадзором. Они показывают, какие ошибки допускают эксперты, указывающие на признаки оправдания терроризма. Грубо говоря, они ищут тайные признаки, хотя методика говорит, что никаких тайных признаков не может быть. Эксперт должен четко показать: где это в тексте, а они пытаются залезть мне в голову и нафантазировать, что они там увидели, в голове. В суде это все будет разбираться детально, но это узкая тема. Для человека с улицы все просто: вот есть она экспертиза, вот вторая. И кто он будет разбираться, какая из них больше соответствует методике? Это судья должен разбираться. Будет ли он это делать — большой вопрос. Следователь не захотел. Он сказал мне: с этих (проведенных по инициативе следствия. — Прим. ред.) я брал подписку, а с этих — нет. Поэтому верю тем, с кого брал. Хотя качество работы никакое. Мои экспертизы в дело вошли, но следователь сказал, что не будет считать их доказательством. Но почитал… Теперь будет их оценивать суд, будем просить вызвать в суд экспертов.

Лев ШлосбергЛев ШлосбергАлександр Дыбин / Znak.com

Светлане помогает защищаться депутат Псковского областного собрания, член Федерального политкомитета партии «Яблоко» Лев Шлосберг. Две недели назад в российские СМИ была разослана вторая колонка Светланы Прокопьевой. Коллег попросили поддержать ее, опубликовав этот текст. Лев Шлосберг насчитал 600 публикаций по всей стране. Политик уверен, что эта информационная волна помогла обратить внимание на ситуацию высшее руководство страны. Дело Прокопьевой комментировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

— Долгое время мера пресечения для Светланы не избиралась, — говорит Шлосберг. — Сейчас она на подписке о невыезде: следствие дает понять, что реального заключения не будет. Но здесь важна не санкция как таковая. Выпишут штраф, пусть хоть миллион, или условный срок — не важно. Вопрос в том, что само по себе наказание за выражение мнения на эту тему, в такой форме, такими мыслями, будет признано уголовным преступлением. А дальше начнут сличать слова других журналистов, искать те же фразы. Нашли — пошел работать конвейер. Дело очень опасное. Для того чтобы его остановить, нужно политическое решение. Уже была позиция СПЧ — Федотов просил прокурора Псковской области Белова прекратить дело — и многие другие вещи, пока закрыть не удается. Песков сказал о том, что Путин в курсе, но это не его дело. Это прямая отмашка следствию.

По словам Льва Шлосберга, при подготовке акции в поддержку Светланы Прокопьевой он пользовался чатом журналистов, созданным во время кампании за свободу журналиста «Медузы» Ивана Голунова. Через этот чат ведущие СМИ страны попросили поддержать псковскую журналистку.

— Понятно, что акция в защиту Голунова была шире. Но он — журналист известного федерального СМИ. А здесь провинциальный журналист на самом краю страны. Но удалось добиться одномоментного опубликования второй колонки, смогли запустить дискуссию на эту тему. Высказалась вся «большая тройка»: РБК, «Ведомости», «Коммерсант». Пиком была реакция Пескова. Но этого пока не достаточно. Кто сейчас может повлиять на ситуацию? Вайно, Кириенко, Чайка, Бастрыкин, Путин может повлиять. Пять человек. Нужен чей-то прямой разговор с Путиным, который дойдет и скажет. 

Александр Дыбин / Znak.com

Светлана Прокопьева говорит, что благодарна коллегам за поддержку и считает, что ее ситуация важна для всех журналистов страны, так как от приговора будет многое зависеть для всей профессии.

— Это следствие того, что происходило с прессой все последние годы, — говорит журналистка. — Началось с того, что власть перестала разговаривать с оппонентами, перестала слышать альтернативные точки зрения, чиновники перестали обсуждать проблемы, прислушиваться к экспертам. После того как прекратилось обсуждение, стала преследоваться критика. Ты не можешь спокойно критиковать власть без того, чтобы на тебя не повесили ярлык врага народа, иностранного агента, либераста. Затем цензура стала нормой жизни. Оппозиционные силы сейчас заняты борьбой за выживание, сохранение элементарной демократии, выборов. Уже не до ЖКХ, коммуналки и ни до каких реформ. Ничего не обсуждается, потому что оппозиция выживает, старается не попасть в тюрьму и не остаться без имущества. И в этих условиях сажать человека за другое мнение становиться понятным. А чего она, в самом деле? Это же теракт, теракт — это плохо. Где реки слез? Вместо этого я говорю, посмотрите, до чего довели, вы не даете людям выражать свое мнение, не даете стоять на митингах, сажаете ни за что. Люди разуверились в законных способах, и смотрите, до чего это может довести. Ах, так? Трындец, все — уголовное дело. Мы допустили сужение рамок свободы слова. И мое уголовное дело закрепляет его окончательно. Просто цементирует. Сейчас, если я получаю обвинительный приговор, все скажут: хорошо, мы об этом больше не говорим, чтобы не сесть.

Согласен с этим рассуждениями и Лев Шлосберг:

— Они создают прецеденты, расставляют флажки. Дело Котова — это флажок, дело Егора Жукова, Устинова — флажки. И дело Прокопьевой — это тоже флажок. Но в то же время у них тоже хаос, их перестают бояться. Думаю, они не обсуждают вопрос невиновности Светланы. Если ее объявят виновной, то завтра появится сто таких статей. После возбуждения этого уголовного дела у них не осталось хороших вариантов. Оправдать — значит такое можно публиковать. Вообще если бы всю эту кашу не заварили, то читателей было бы 5 тыс., а тут счет пошел, может быть уже, на миллионы. Думаю, сейчас в системе будет идти торг: сколько нужно дать, чтобы не разозлить общество. Случаев оправдательного приговора по такой статье не было. Ни один суд без отмашки не возьмет на себя ответственность. Не могу представить, что найдется судья, который в этих обстоятельствах скажет: «к черту карьеру, но я оправдаю». Система таких людей не допускает. Такие судьи были еще 20 лет назад. В гражданских делах подвиги еще возможны, в уголовных — нет. Может быть, они все понимают и утешают себя: «ну, ее же не посадят». 

​

Шлосберг вспоминает, что первый следователь, который вел дело Светланы, ушел в декретный отпуск. Причем это был мужчина. Трудно сказать, связано ли это с уголовным делом журналистки или просто в семье сложилась необычная ситуация.

Об уголовном деле против себя, обыске, допросах, перспективе тюремного заключения Светлана говорит очень спокойно, объясняя это тем, что уже устала переживать на эту тему. Но страх перед возможным приговором никуда не ушел.

— Мне уже надоело это все, я уже полгода в этом живу, все просто достало. Хочется заниматься нормальной работой. Просто жду, когда все это дотянется до конца. я хочу доказать невиновность хоть в какой-то инстанции. Думаю, для общества все это закончится с первой инстанцией. Будет обвинительный приговор, и он всех научит, что надо помалкивать и что все, свободы слова нет. Приговор вступит в законную силу после апелляции. Не знаю, сколько народу будет следить за этим. А все остальное — долгая нужная юридическая работа с оспариванием вплоть до ЕСПЧ. Но, конечно, внимание людей переключится на что-то другое.

Спрашиваю, пугает ли Светлану перспектива получить реальный срок.

— Очень пугает. Я журналист и постоянно сталкиваюсь с историями, когда человек попадает в СИЗО, теряет здоровье, люди умирают в тюрьме. Человек находится там в унизительных условиях, вынужден работать, как раб. Никому не хочется оказаться в такой ситуации. И мне не хочется. Понимаю, что моя жизнь сократится на несколько лет. Даже если я не умру там, но выйду оттуда с покосившимся здоровьем, изменившейся внешностью. Да, меня это пугает.

Новости России
Россия
«Роскосмос» намерен потратить 17 млн рублей на новогодние подарки
Россия
Суд арестовал мужчину, обвиняемого в угрозах судье
Россия
Захарова назвала «подгонкой материалов» записи «перехваченных» переговоров по делу MH17
Россия
На ВДНХ из-за теплой погоды зацвели розы
Россия
Один из основателей «Википедии» запустил соцсеть без рекламы и зависимости от лайков
Россия
Медведев подписал документ о запрете посуточной аренды квартир. Как быть собственникам?
Россия
Судья не дает адвокатам Наамы Иссахар изучить материалы судебного разбирательства
Россия
МИД ждет международной реакции на возбуждение на Украине уголовных дел против Соловьева
Великий князь Георгий Романов
Россия
Наследник главы императорского Дома Романовых великий князь Георгий Романов попал в ДТП
Россия
Минюст начал внеплановую проверку ФБК, основанного Алексеем Навальным
Россия
Мединский о деле историка Соколова: если вам нравится Джокер, почему не нравится Соколов?
Россия
Москва признала временное руководство Боливии
Россия
Медведев назначил нового замглавы Минприроды, который будет курировать мусорную реформу
Санкт-Петербург
СКР допросил выпускницу СПбГУ, сообщавшую, что в 2008 году профессор Соколов ее избил
Россия
СКР задержал гендиректора охранного предприятия после стрельбы в колледже Благовещенска
Россия
В Бурятии вынесли приговор полицейским, которые запытали до смерти подростка
Россия
Глава Амурской области призвал усилить контроль пропускного режима в школы, вузы, больницы
Россия
Пресс-секретарь «Роснефти» назвал мудаками всех, кто обсуждал травмированную руку Сечина
Россия
Мединский назвал регионы, отстающие в нацпроекте «Культура»
Россия
Студент колледжа устроил очередную бойню. Как отреагировали политики и чиновники?
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно