Государству легче снова увеличить пособия, чем дать возможность достойно зарабатывать

Экономист Евгений Гонтмахер: почему очередное послание Путина не поможет победить растущую бедность

Яромир Романов / Znak.com

В среду, 15 января, президент Владимир Путин выступит с ежегодным посланием к Федеральному собранию. Эксперты и журналисты ждут, что глава государства сосредоточится на внутренних делах: стагнации в экономике, проблеме падающих или не растущих долгое время доходов россиян. Но обоснованны ли эти ожидания? И каким могло бы быть послание, которое дало бы надежду на улучшение ситуации? Об этом — в разговоре с доктором экономических наук, профессором, членом экспертной группы «Европейский диалог» Евгением Гонтмахером.

— Евгений Шлемович, вы разделяете надежды, что проблемы экономики и социальной сферы внутри страны наконец станут частью реальной президентской повестки? Окажется ли предстоящее послание в этом смысле эпохальным?

— Не думаю, что это будет эпохальное послание. С моей точки зрения, Путин не будет много говорить об экономике. Если этот «внутренний» компонент и окажется мощным, то он скорее будет именно о проблеме доходов и уровне жизни. Но в любом случае эпохальным это его выступление станет, если только Путин начнет говорить о реформах. Причем могу сказать, где и какого типа должны быть эти реформы…

— Прежде обозначим, в какой мы точке. В конце 2019 года некоторыми экспертами была сделана некая робкая констатация, что Россия вроде бы начала выбираться из того вязкого кризиса, в который угодила после известных событий в 2014 года. Вы с этими оценками согласны? 

— Во-первых, открытая фаза кризиса стала очевидной еще в 2013 году, когда при цене на нефть $115 за баррель у нас годовые темпы экономического роста были всего 1,3%. И это еще до Украины и санкций. Тогда все поняли, что сколько бы нефть ни стоила, экономического роста не будет. Сейчас цена на нефть не 100 долларов с лишним, конечно, но все равно неплохая. А что экономике от этого? Были периоды, когда у нас был и вовсе минус, причем существенный, но нынешние 1,5% роста — явно недостаточны. Это меньше, чем в Соединенных Штатах, в некоторых странах Европы, и вы понимаете, что это значит. Если мы хотим не отставать все сильнее от тех, кто впереди, нам требуется не менее 4% роста ежегодно, и то мы будем догонять долгие-долгие годы. 

Я считаю, что наш кризис в самом разгаре и он носит устойчивый характер. Когда идет разговор о стабильности, надо говорить о стабильности кризиса, который постепенно разъедает основы нашей жизни. Идет деградация экономической базы, человеческого капитала. Возможно, до открытого кризиса, когда все обрушится, дело не дойдет — может, опомнимся и начнем что-нибудь делать. Пока же наша модель попросту препятствует экономическому росту. Фактически это так. Но разговор об этом ограничивается лишь путинскими призывами к прорыву. Правильно, прорыв очень нужен, я с этим согласен. Но он просто невозможен без серьезных системных реформ.

kremlin.ru

— Какие предложения сделали бы, с вашей точки зрения, путинское послание реформаторским?

— Ну, например, если бы президент предложил заморозить повышение пенсионного возраста. Само по себе это не будет, конечно, реформой, но станет событием достаточно радикальным в социальной сфере. Вместо этого Путин, скорее всего, предложит лишь немножко увеличить размер индексации пенсий, сделав их рост несколько более значительным. Это, безусловно, неплохо — пенсионеры у нас нуждаются в деньгах. Но реформой это нельзя назвать тем более.

Что не так с отчетами Минздрава о росте продолжительности жизни в России

Еще одна сфера — здравоохранение, где проблем столько, что только в октябре прошлого года Путин лично провел три отраслевых мероприятия. Что вообще-то совершенно для него необычно — известно, что президент так часто на одну тему мероприятия не проводит, это нечто чрезвычайное. Так вот, возвращаясь к предстоящему посланию, эпохальным, как вы выразились, оно станет, если Путин предложит обществу подключиться к разработке новой национальной модели здравоохранения. Сейчас такой модели, по сути, нет. Президент сам признает и не раз об этом говорил, что обязательное медстрахование, лежащее в основе того, что у нас есть, носит в России имитационный характер. 

В целом же на здравоохранение тратится непозволительно мало: мы отстаем в разы от того, что нужно, чтобы поддерживать на должном уровне состояние здоровья граждан. Но зайдет ли разговор об этом? Сомневаюсь.

Далее. Эпохальным послание станет, если речь в нем зайдет о реформе местного самоуправления, о восстановлении его прав и финансовых основ. К самочувствию социальной сферы это имеет самое прямое отношение, потому что если вспомнить о той же медицине, то к настоящему времени муниципальное здравоохранение фактически уничтожено. Школы формально муниципальные, но зарплаты педагогов финансируются из региональных бюджетов, как, впрочем, и практически все остальное. Если бы президент что-нибудь сказал о децентрализации социальной политики, а значит, и о повышении ее эффективности, имея в виду, что чем ближе источник денег к получателю, тем эффективней их можно потратить — под контролем муниципалитетов, общественности… Но, я думаю, он об этом не скажет.

Неплохо было бы, если бы речь всерьез зашла и о малом бизнесе. Это проблема у нас не столько экономическая, сколько социальная, ведь малый бизнес — это люди, много людей. Но заработки там снижаются, снижается численность занятых, снижается доля малого бизнеса в ВВП. Эпохально прозвучало бы предложение освободить малое предпринимательство от налогов, скажем, на пять лет. Но этого мы тоже не услышим.

Подводя итог, даже несколько названных пунктов, прозвучав в послании, означали бы поворот к новой социальной политике. Но вместо этого будет привычная точечная раздача денег. Объявят о каких-то новых пособиях, увеличении размера старых. Почти наверняка будет что-то про увеличение расходов на семьи, у которых есть дети. Это некий пунктик нашего руководства: надо повышать рождаемость, поэтому надо давать больше денег. Хотя эксперты давно объяснили, что деньгами рождаемость не купишь, для этого есть более значимые факторы.

Яромир Романов / Znak.com

— В любом случае, разве все это — не про доходы?

— Если всерьез обсуждать вопрос повышения доходов, то нет фактора важнее, чем заработная плата. Две трети доходов населения — это зарплата. Половина из нас работает в госсекторе, это бюджетники, чье благосостояние в полной мере зависит от государства. И президентское послание станет значимым, если будут объявлены новые инициативы в отношении зарплат бюджетников. Типовые ставки — я подчеркиваю, именно ставки — должны быть не ниже, чем зарплаты по региону, тогда как в майских указах 2012 года, если помните, говорилось об оплате труда врачей и учителей, со всеми надбавками, коэффициентами и тому подобным. Конечно, такое смещение акцента будет эпохальным. В том числе потому, что все это — снова к разговору о том, сколько мы тратим из бюджета на ключевые социальные сферы — образование и здравоохранение.

Евгений ГонтмахерЕвгений ГонтмахерЯромир Романов / Znak.com

Второй важный момент — это то, как мы смотрим на такое явление, как бедность. Как мы ее считаем и как с ней боремся. А бедность — понятие многомерное. Росстат в 2018 году издал очень хороший доклад, который показывает этот многомерный, объемный характер бедности. Он включает субъективные оценки, как люди сами оценивают свое положение. И ситуацию с лишениями, которые начинает терпеть человек, если ему не по карману услуги, соответствующие достойному уровню жизни. У тебя, допустим, есть деньги на хлеб и молоко. Но если тебе недоступны качественные медицинские услуги, качественное жилье — это уже признак бедности. 

Но у нас все сводится к прожиточному минимуму, который, я напомню, в 1992 году в указе Ельцина носил двойное название: прожиточный и — в скобках — физиологический. Потом второе слово убрали, но в нем вся правда: это показатель, сколько надо человеку, чтобы элементарно жить.

В общем, в борьбе с бедностью надо пересмотреть критерии бедности и тактику этой борьбы. И здесь мы с вами снова упираемся в зарплаты. Потому что большая часть наших бедных — это работающие люди. 

Официальное исследование Высшей школы экономики показывает, что две трети семей борются за выживание, живя буквально от зарплаты до зарплаты. 

У них не остается денег на развитие: на дополнительные занятия в школе и в кружке детям, на занятия взрослых фитнесом, на нормальный отпуск всей семье. Нет возможности совершать какие-то покупки и в целом соответствовать нормальному образу жизни, который, кстати, наше общество понимает уже давно. Мы же в постсоветское время уже не только по телевизору успели видеть, как это может быть… Но теперь, увы, все больше отдаляемся от этого.

Znak.com / данные Росстата

К вопросу о бедности. В послании может прозвучать идея освободить от уплаты НДФЛ тех, чьи доходы на уровне МРОТ и ниже. Это, может, и позитивно, но тех, кого это затронет, очень мало — 5–6% от общего числа занятых на рынке труда. Кроме того, мы хорошо знаем еще с советской практики: если человек где-то получает небольшую зарплату, значит, он работает где-то еще, где платят, скорее всего, тоже немного, но в сумме получается вполне приличный доход. Впрочем, есть реально малообеспеченный слой наемных работников, которые получают ненамного больше минималки, но с утра до вечера заняты на одном месте. Тогда выходит, что предложение не брать 13% с заработка на уровне МРОТ и ниже бьет мимо цели. 

И да, конечно, не хотелось бы, чтобы одновременно прозвучала инициатива поднять НДФЛ, скажем, до 15–16% для всех остальных. Это было бы эпохальное предложение — вроде пенсионной реформы, которая, судя по опросам, продолжает сильно заботить россиян.

— А все-таки, чем плоха раздача денег, тем более если она точечная? 

— Понимаете, речь о том, что прогрессивная и эффективная социальная политика строится не на такой раздаче, а на базовых институтах общества. В политической сфере это институты, обеспечивающие проведение широких и, главное, глубоких общественных дискуссий. В условиях жесткой вертикали, когда все решения принимаются на самом верху, это невозможно, но в странах, где для таких дискуссий условия созданы, повышение пенсионного возраста обсуждали бы несколько лет. А не так, как у нас: в мае — июне Медведев объявил о реформе, а к концу года был принят закон, подписанный президентом… С тем же здравоохранением нам нужна мощная дискуссия, отчасти политическая. 

От власти требуется организовать эту дискуссию и ее модерировать, не пуская на самотек и не присваивая себе право от лица широкой общественности объявить о заранее принятом решении.

И второе — экономика.  Мало того, что экономика не растет. А если растет, надо еще разбираться, чем вызван этот рост, какой этот рост по своему качеству. Не является ли он статистическим — от того, что мы реализовали какой-то мегапроект в нефтегазовой сфере, в то время как остальные отрасли продолжают топтаться на месте? С чего бы расти экономике, если все хорошие места сосредоточены в «Газпроме» и «Роснефти», а это считаные проценты в общей массе. И, кстати, какое будущее у нашего нефтегазового сектора? И каково самочувствие других секторов, в том числе в ситуации, когда индекс предпринимательской активности в целом стремится к нулю из-за токсичности среды? Этими вопросами надо заниматься, и это может дать экономический эффект, который позволит в конечном счете проводить серьезные социальные реформы. 

kremlin.ru

— Если вы про деньги, они же в стране вроде бы есть. В Фонде национального благосостояния накоплены триллионы…

— Да, потому что бюджет профицитный. Но где общественная дискуссия, как этим распорядиться? Она разве что в каких-то высоких кабинетах: мол, мы тут 7% от ВВП в кубышке собрали и по закону можем начинать на что-то тратить. Так на что — на инфраструктурный проект, мягко говоря, никому не нужный и малоэффективный или все-таки на социальные программы? Без общественной дискуссии перепадет что-то народу из этой кубышки: где пособие было тысячу рублей, станет полторы тысячи. Будет это стоить примерно триллион на ближайшие 3–4 года — из тех 9 триллионов, которые собраны в ФНБ. Пустяки. Но не произойдет обновление механизмов социальной политики. 

А эти механизмы должны быть настроены на то, чтобы государство оказывало помощь, но не делало свою помощь главным источником дохода граждан.
Евгений Гонтмахер: как освободиться от бедности и почему власть не борется с нею

А у нас получается, что государство все охотнее берет на себя роль благодетеля. Потому что ему, государству, легче увеличить пособие по уходу за инвалидом, чем создавать и развивать систему реабилитации людей с ограниченными возможностями, чтобы у многих из этих людей была возможность самим зарабатывать. Это легче, чем обустраивать среду, чтобы снизить нагрузку на членов семьи. Словом, делать то, требует больших вложений и времени, которое должно пройти, прежде чем эти меры дадут эффект.

Ну и не стоит забывать, что этим своим посланием Путин входит в новый избирательный цикл. В следующем году выборы в Государственную думу. А там дальше и 2024 год, если, конечно, вопрос о транзите не начнут решать еще раньше. Власть сейчас нуждается в социальном позитиве, подмасливании избирателей. И будет поступать соответствующим образом. 

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.

Читайте, где удобно