«Политическая функция опросов должна быть поставлена под сомнение»

Имитация народной воли. Почему нельзя доверять соцопросам?

В этом месяце в свет вышла книга «Общественное мнение, или Власть цифр». Ее автор — профессор московской Высшей школы социальных и экономических наук Григорий Юдин. Политический режим в России держится за результаты соцопросов и видит в них инструмент собственной легитимации. Возможно, поэтому в стране так часто проводят социологические исследования, а их результаты выдаются за мнение россиян, ими оперируют всевозможные эксперты. Но так ли это на самом деле? О том, почему опросы общественного мнения потеряли свою прежнюю значимость, почему все больше людей отказываются участвовать в них и почему в их результатах нужно серьезно сомневаться — об этом рассказал автор книги в интервью Znak.com. 

Неверно считать результаты соцопросов отражением мнения всего обществаZnak.com

«Социология не имеет никакого отношения к изучению общественного мнения»

— СМИ едва ли не каждый день публикуют данные новых соцопросов. Ваша книга может помочь лучше их понимать?

— Книга решает две задачи. Первая — помочь тем, кто хочет разбираться в данных опросах общественного мнения, понимать, что значат эти цифры и можно ли им доверять. Вторая — объяснить, какую роль играют опросы общественного мнения в современной политике, и почему они так важны в России сегодня, каким образом они позволяют производить и конструировать легитимность.

Кроме того, книга построена на опровержении нескольких основных мифов об общественном мнении. Один из этих мифов заключается в том, что изучением общественного мнения занимается социология. Но социология не имеет никакого отношения к изучению общественного мнения. И более того, никогда и не имела. Это разные традиции. Почему они стали отождествляться, можно прочитать в книге. Социологи всегда довольно зло критиковали опросы общественного мнения. Это заблуждение особо распространено в России. 

Григорий ЮдинГригорий ЮдинFacebook Василия Петрова

— Это сугубо научная работа или у нее более широкий круг читателей? 

— Это научно-популярная книга, она вышла в серии «Азбука понятий» Европейского Университета в Санкт-Петербурге, и сама эта серия ориентирована на широкого читателя. Это такие небольшие, карманного формата книжки, каждая из которых презентует одно ключевое для современной социально-политической жизни понятие. Там есть книжки про понятия «государство», «демократия», «республика», «история», «авторитет», «цивилизация». И вот появилась книжка про общественное мнение. Книга доступна каждому и сделана так, что все термины, которые в ней встречаются, поясняются, все фамилии сопровождаются сносками с рассказами, книга фактически интерактивна, в ней есть ссылки на важные источники, которые могут помочь разобраться с тематикой. Там есть врезки с ключевыми цитатами, которые позволят резюмировать материал и четко понять, о чем идет речь. И даже есть концептуальные картинки, приглашающие читателя поразмышлять. 

— Вы делаете акцент на понятии «репрезентативность». Этому понятию посвящена целая глава. В чем здесь вы видите проблему?

— Репрезентативность — это ключевая вещь. Мы часто, когда читаем данные опросов общественного мнения, встречаем фразу, что опрос репрезентативен. Смысл ее в том, что она должна убедить, будто мнение опрошенной группы — это мнение всей страны. Проблема в том, что по ряду причин это не может быть так. В книге они все перечислены, но я скажу только про самую главную. Она заключается в следующем: чтобы обеспечить репрезентативность, нужно организовать случайную выборку — однако сделать это нет никакой возможности. Если раньше на это можно было в меньшей степени обращать внимание, то в последнее время это стало проблемой: в опросах участвует все меньше и меньше людей, они отказываются отвечать на вопросы. За те 85 лет, в течение которых существуют опросы общественного мнения, количество отвечающих резко снизилось. Сегодня есть исследования, которые показывают, что отвечают всего 7-10% населения — то есть 7-10% от нашей случайной выборки. В этих условиях нельзя полагать, что опросы репрезентативны. Особенно в том, что касается политических настроений, когда считается, что опросы — это моментальное отражение воли народа. Это не так, и значит, политическая функция опросов должна быть поставлена под сомнение. 

— Если, как вы говорите, опросы общественного мнения не имеют никакого отношения к социологии, тогда к чему они имеют отношение?

— Исследования общественного мнения возникли как отдельная традиция. Она зародилась в 30-е годы прошлого века. Сегодня даже есть отдельные Ассоциации исследователей общественного мнения (Associations for Public Opinion Research), причем как национальные, так и всемирные. Эта область возникла на стыке нескольких дисциплин: социальной психологии, исследований рекламы, исследований коммуникации. Приложила к ней руку и политическая теория: за опросами общественного мнения с самого начала стояла определенная политико-философская доктрина. Сегодня исследования общественного мнения относятся главным образом к политической науке. 

Путаница социологии и опросов общественного мнения особенно распространена в России. Дело в том, что в советское время и социология, и опросы общественного мнения были фактически запрещены. И чтобы как-то добиться у партийного руководства разрешения заниматься социологией, советским ученым пришлось прибегнуть к ряду ухищрений, в результате которых опросы стали ассоциироваться с социологией. Отсюда и возникла формулировка «социологический опрос». Если вы попробуете перевести ее на любой другой язык, то у вас ничего не получится. По-английски исследователи общественного мнения называются pollsters, поллстеры — никто не назовет их социологами. Никто в англоязычной среде не говорит «sociological poll». Социологические исследования почти никогда не опираются на опросы общественного мнения. 

Znak.com

— Как бы вы описали ситуацию с отказом отвечать? Чего боятся российские респонденты?

— Это проблема не исключительно российская, она существует по всему миру. Российские «неответы» соответствуют этой тенденции — впрочем, в России есть и некоторые особенности. Я думаю, эти особенности связаны не столько со страхом, страх не стоит переоценивать. Дело не в том, что респондент думает одно, но страшно вас боится и говорит вам другое. Наверное, такое тоже бывает — даже интервьюеры говорят, что респонденты часто испытывают страх. 

Но главное в другом: как респонденты понимают саму опросную коммуникацию. И здесь возникает чисто российская особенность: в России значительная часть населения воспринимает опросы как коммуникацию с верховной властью. Редкий интервьюер в России не слышал фразы: «Передайте Путину, что…» Хотя, конечно, интервьюер никакого отношения к Путину не имеет и ничего ему не передает. Однако это сильно накладывает отпечаток на то, хочет отвечать респондент или нет. Если ты не хочешь общаться с Путиным, то ты ничего и не ответишь интервьюеру. Но если ты захочешь что-то передать Путину, то ты определенным образом будешь подстраивать свои ответы. Будете ли вы Путину на него же жаловаться? Скорее всего, вы будете жаловаться на каких-то близких вам низовых чиновников, на которых он должен найти управу. А ему, наоборот, будете выказывать свою лояльность. 

Это сильно влияет на смысл тех ответов, которые дают люди во время опросов. И когда мы видим получившиеся цифры — рейтинги поддержки или одобрения — то мы не должны забывать, что это результат восприятия опросов как коммуникации между населением и верховной властью. Сама администрация страны много раз делала так, чтобы это ощущение закреплялось, когда президент в прямом эфире говорил: «Проведите опрос и дайте мне его результаты». 

— В таком случае стоит ли серьезно относиться к результатам опросов ВЦИОМ и «Левада-центра», стоит ли ими оперировать при описании картины общества? 

— Это одна из возможных репрезентаций общества, далеко не самая надежная. Кроме того, надо понимать, что во многом те ответы, которые мы получаем, зависят от вопросов, которые мы задаем. Опросы становятся тем языком, с помощью которых формируется повестка дня. То есть поллстеры формулируют тему и идут с ней к людям. Хотя не факт, что для людей эта тема вообще важна и они насчет нее что-то ранее думали. Вполне вероятно, что их волнует совсем другая тема, о которой их ничего не спросили. В книге я предлагаю несколько правил предосторожности, которые следует иметь в виду, чтобы корректно оценивать результаты опросов. Главное среди них — не нужно принимать результаты опросов за выражение воли народа. 

«Опора на соцопросы приводит к тому, что мы мало знаем о том, что происходит в России»

— Можно ли сегодня быть в России независимым исследователем общественного мнения? 

— Это вообще неважно. Нет никакой возможности найти одного добросовестного и честного исследователя. Важно, чтобы у вас в публичном поле были представлены разные интересы, разные позиции. Пусть исследователи будут ангажированы, но пусть их будет много, и пусть они формулируют вопросы на одни и те же темы по-разному и преследуют разные задачи. Тогда мы сможем сделать какой-то свой вывод. При этом, конечно, когда возникает такой плюрализм, то требования к методологической строгости усиливаются, возникают некие правила, которые должны соблюдать все исследователи, чтобы их всерьез воспринимали. Мнение коллег начинает значить многое.

Znak.com

— Вы тем самым не наносите урон репутации социологов? Немногие различают поллстеров и социологов. Да и нередко исследованиями общественного мнения занимаются как раз люди, получившие академическое социологическое или близкое к тому образование.

— Как я уже сказал, термин «социологический опрос» существует только в русском языке. А раз так, то никакого вреда социологии обсуждением опросов причинить невозможно. Напротив, из-за того, что социологи традиционно смотрели на опросы общественного мнения свысока, они упустили тот твердый социологический факт, что опросы играют огромную и все возрастающую роль в современных обществах. Самое время сделать это предметом социологического исследования.

Что же касается исследований общественного мнения, то мы заинтересованы в том, чтобы в обществе было взвешенное, критичное отношение к данным этих исследований. Люди должны понимать, что из них можно узнать, а что — нельзя. Или, говоря методологическим языком, осознавать валидность получаемых данных. Например, большая проблема для отрасли исследований общественного мнения — это трактовка цифр опросов журналистами. Я надеюсь, что кому-то из журналистов моя книга поможет увереннее интерпретировать данных опросов общественного мнения. Потому что поллстеры могут честно и методологически верно провести исследование, а дальше на каком-нибудь портале обнаруживается заголовок, который вообще не соответствует тому, что было сделано. 

Вот свежий пример: ВЦИОМ публикует цифры опроса о том, насколько важными люди считают те или иные поправки в Конституцию. И тут же разные СМИ ставят заголовки «Самые популярные из поправок в Конституцию поддержали более 90% россиян» или «Обнуление сроков Путина поддерживает более 60% россиян». Но на самом деле респондентов спрашивали о том, насколько они считают важным появление той или иной темы в предлагаемых поправках. А о том, поддерживают они эти поправки или нет, их тоже наверняка спросили, но результаты нам не сообщили. А из заголовков следует, что это уровень поддержки. Не говоря уже о том, что эти цифры относятся не к россиянам, а к респондентам данного опроса.

— Если не опросы общественного мнения, то тогда какие методы точнее исследуют общество? Например, включенное наблюдение? Глубинное интервью? Или то, чем занимался Симон Кордонский, который описал гаражную экономику в России?

— Во-первых, опросы общественного мнения не ставят задачу исследовать общество. Ошибочно думать, что понятие «общественное мнение» возникло от слова «общество»: в русском языке оно изначально звучало как «общее мнение», а в других языках речь идет о «публичном мнении». Опросы общественного мнения возникли как способ быстро узнать народную волю, провести «мгновенный референдум».

Во-вторых, если мы говорим об изучении, то у любого метода исследования есть свои ограничения. Не бывает такого метода, которым можно показать всю картину. Любой метод что-то позволяет увидеть, что-то — нет. Социальная наука может пользоваться опросами для сбора информации (их не надо путать с опросами общественного мнения), а может — глубинными интервью или анализом дискурса. Каждый из них позволяет выбрать другой угол исследования и по-своему сконструировать объект исследования. Поэтому имеет смысл смотреть на результаты, полученные разными методами.

Еще одна проблема с опросами заключается в том, что Россия — атомизированная страна. Люди обычно мало взаимодействуют друг с другом за пределами рабочей и семейной среды. Поэтому данные опросов в медиа для многих является единственной информацией о том, что происходит даже в соседнем доме. Опросы очень сильно формируют наше представление о стране, и опора на них приводит к тому, что мы мало знаем о том, что происходит в России. 

«Ключевой вопрос сегодня — будет ли предложена альтернативная политическая стратегия»

— Есть мнение, что существуют некие секретные опросы, которые показывают совсем другие цифры, и они попадают лишь на столы чиновников из АП. Как вы считаете, такое есть? И что в этих опросах?

— Нет, это миф, потому что существуют совершенно стандартные технологии опросов общественного мнения. И не важно, делаете вы их секретно или нет, вы будете использовать одни и те же технологии. Поэтому, если вы проведете некий секретный опрос, то получите те же самые результаты, которые получаются в результате открытых опросов. Никакой разницы не будет. Поэтому можете быть уверенными, что цифры, которые попадают на столы чиновникам из АП, не отличаются от цифр, которые вы можете найти в интернете. 

Проблема в другом. Значительная часть опросов по социально-политической тематике проводится за наши с вами деньги, их заказывают органы государственной власти. Но мы не видим результаты этих опросов. Нам показывают лишь часть из них — ту, которая нравится политическому менеджменту страны. Когда же они считают, что лучше нам эти цифры не видеть, они нам их не показывают. Если бы мы видели результаты всех опросов, то это существенно изменило бы наше представление о том, что думают граждане России. 

«Левада-центр»: обнуление сроков Владимира Путина не одобряют 47% россиян, одобряют — 48%

— В свое время генсек ЦК КПСС Юрий Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». Через несколько лет началась перестройка, закончившаяся развалом СССР. На ваш взгляд, а знает ли сегодняшняя власть свое общество? Да и политические эксперты в целом, когда рассуждают о политических настроениях в обществе? 

— Управленческий аппарат тоже сильно опирается на опросы, а потому видит небольшую часть реальности, которая освещается прожектором. Пока все идет спокойно, оставшаяся часть реальности не доставляет больших проблем — она склонна заниматься своими делами, а политика ей вообще неинтересна и противна. Однако рано или поздно становится по-другому. За последние несколько лет мы видели случаи, когда опросы ошибались с предсказанием результатов выборов — это происходило именно тогда, когда начинала быть активной как раз та часть населения, которая в этих опросах не участвует. Это, например, молодые люди; те, кто считает себя независимыми и вообще не хочет иметь дел с государством. Но стоит им проявить интерес к социальным проблемам, стать частью какого-либо движения, как ситуация меняется. И опросы этих изменений не улавливают. 

— Российскому обществу предстоит одобрить путинские поправки в Конституцию. Кто-то сравнивает это с соцопросом, кто-то называет это плебисцитом. Понятно, что это точно не референдум. Как вы оцениваете эту процедуру? 

— Это плебисцит. И то, что его сейчас начали называть плебисцитом официально, это не случайно. В принципе Россия является режимом плебисцитарного типа — неслучайно опросы общественного мнения играют для него такую большую роль. В книге отдельная глава посвящена тому, как возникают и функционируют плебисцитарные режимы. У них есть важная конструктивная особенность — в плебисцитарных режимах роль народа ограничивается вынесением одобрения по тем вопросам, которые предлагает лидер. Это называется аккламацией. 

Этот способ легитимации является типичным для плебисцитарных режимов. Поэтому в России голосования — это обычно не выбор между конкурирующими кандидатами, а поддержка лидера, режима, партии власти и так далее. Никто не относится к голосованию на президентских выборах как к сравнению Грудинина и Путина; понятно, кто должен их выиграть, и проголосовать на них означает показать, что ты присоединяешься к этому, уже принятому решению. 

Сегодня именно это и транслирует пропаганда: все решения уже приняты, но тебе нужно их одобрить. Смысл этого поведения совсем другой, чем при выборах, когда есть реальная альтернатива. Для режима это важно, потому что создает легитимность. Всегда можно сказать, что это не Владимир Путин узурпировал власть, а народ захотел, чтобы он стал пожизненным президентом. 

Однако это так задумано, но не всегда работает. И в тех случаях, когда люди начинают относиться к выборам иначе — когда у них появляется возможность реального коллективного политического действия, которое проявляется на выборах, то ситуация для администраторов может оказаться непредсказуемой. Поэтому ключевой вопрос сегодня — будет ли предложена какая-то альтернативная политическая стратегия, которая позволит использовать это голосование людям, не одобряющим превращение Путина в выборного монарха. Таких людей в России очень много. 

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.