«На дрова годного к строению рубить не велеть»

Тайны старого Челябинска: Селябский бор

Юрий Латышев

Челябинск — вероятно, единственный в России мегаполис, в центре которого располагается полноценный сосновый лес. Писатель и краевед Вячеслав Лютов называет сосновый бор челябинским городским архетипом, подразумевая, что это и главное достояние Челябинска. Предполагается, что Челябинский бор возник 10 тыс. лет назад, на исходе Ледникового периода. Главный реликт этого лесного массива — гранитная платформа, на которой он стоит. Ее возраст оценивают в 280 млн лет. Именно близ соснового бора когда-то было выбрано место для строительства Челябинской крепости. На карте 1735 года, то есть составленной примерно за год до официальной даты основания города, на месте будущей Челябинской крепости указан Селябский бор.  

Моисей Альбрут в неопубликованной книге «Очерк социально-экономического развития дореволюционного Челябинска» (ее рукопись хранится в областном архиве) отмечает, что «крупнейшее значение для строительства Челябинской крепости имело расположение ее между двумя большими массивами соснового леса, Каштакского и Шершнёвского боров, которые в то время, вероятнее всего, почти вплотную подходили друг к другу. Это обеспечивало прекрасным материалом крепостные сооружения и жилища». Но уже в марте 1747 года канцелярия Исетской провинции рассылает по крепостям (Еткульской, Миасской и Чебаркульской) указ о снаряжении групп казаков на озеро Аргази — для заготовки леса на строительство гостиного двора в Челябинске. Как отмечает историк Гаяз Самигулов, здесь весьма любопытно, что лес заготавливали не в ближнем Челябинском бору, а на достаточном удалении от Челябинска. 

Очевидно, уже в ту пору старались сберечь Челябинский бор, который и так был изрядно прорежен при строительстве крепости и первых домов.

Возможно, именно этот случай предопределил все последующие старания по сохранению бора. В Инструкции 1744 года для комиссаров крепостей отмечается: «Иметь крепкое и неослабное осмотрение, чтоб леса безделно никем трачены не были, и на дрова годного к строению рубить не велеть. Также и бересту на крышки и на дело ж с растущих и годных к строению дерев драть запретить, а снимать оныя с валежника и дровяного лесу. Особливо ж великих огнищ в лесах раскладывать не велеть, ежели проезжия для варения себе пищи огонь роскладут, то при отъезде велеть заливать, чтоб пожару не учинилось. А ежели кто не исполняя по сему пожар спустит или, паче чаяния, хлебныя скирды и сенныя стоги от того погорят, то сыскивая оных ослушников присылать в Исетскую провинциальную канцелярию, коим за то чинен быть имеет немалои штраф. По усмотрению же таких пожаров немедленно людей командровать и всеми мерами загашать. А для усмотрения в лесу, выбрав и оставив казаков семь человек, посылать попеременно в день по одному человеку. Смотреть же и того, чтоб на дрова употребляем был кривой валежник, а не растущей лес, дабы валежник напрасно не погнил».

Вид на центр Челябинска с востока на запад. В центре – Одигитриевский монастырь. На заднем плане – Челябинский сосновый бор. Рисунок Павла Пясецкого, 1895 годВид на центр Челябинска с востока на запад. В центре – Одигитриевский монастырь. На заднем плане – Челябинский сосновый бор. Рисунок Павла Пясецкого, 1895 годиз книги «Сибирский путь Павла Пясецкого» / Санкт-Петербург, 2011

Отметим, что, кроме наставлений о бережном отношении к лесу, инструкция предписывала создать и укомплектовать штат лесной охраны, которая должна была следить за порядком в лесу. В 1838 году Оренбургский генерал-губернатор Василий Алексеевич Перовский подписал «Временные правила управления лесами Оренбургского казачьего войска». Согласно им, сосновые боры являлись общественным войсковым достоянием. Формально бор городу не принадлежал, и за нарушения можно было вполне получить нагайкой по спине и даже тюремный срок до 10 лет.

Ипполит Михайлович КрашенинниковИпполит Михайлович КрашенинниковБотанические информационные ресурсы / botdb.ru

Интересным выглядит описание Челябинского городского леса, которое сделал в 1863 году учитель Александр Орлов: «Городской лес состоит из мелкого березняка и осинника. Также встречаются и молодые сосны, ель и пихта. Замечательно, что лес этот одинаковой толщины и высоты. Если верить преданию, которое существует между здешними жителями, то здесь в былое время был непроходимый строевой лес, что сделался жертвой огня от неосторожности окрестных жителей во время весенних палов». Это историческое свидетельство в какой-то степени объясняет, почему в современном Челябинском сосновом бору практически не осталось сосен старше 150 лет. Правда следует учесть и тот факт, что срок жизни обыкновенных сосен — 150–200 лет. 

Первые научные описания Челябинского бора появились в трудах Ипполита Михайловича Крашенинникова. Он родился 19 сентября (2 октября) 1884 года в семье челябинского купца Михаила Николаевича Крашенинникова. Учился в Московском реальном училище, в 1905 году поступил в Московский высший технический институт, однако продолжал обучение на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета, которое окончил в 1914 году. На протяжении последующих пяти лет Крашенинников работал в Петербургском ботаническом сад, был участником и организатором многих научных экспедиций на Урал. Еще в 1905 году он был отправлен в Зауралье для исследования озер Московским обществом любителей естествознания. И в 1905 году он вместе с сестрой Верой опубликовал свою первую значимую работу — статью «Сосновые боры Челябинского уезда». В этой работе он сделал предположение, что Челябинский бор относится к типу островных, весьма редких в мировом масштабе.

Малая каменоломня в Челябяинском бору, 1913 годМалая каменоломня в Челябяинском бору, 1913 годмз книги «Старый Челябинск в открытках и фотографиях» / Челябинск, 2008

Вот выдержка из статьи Крашенинниковых. Оцените, каким языком написана эта, в общем-то научная работа: «В нескольких местах по течению реки, ниже поселка Шершневского, берег выражен саженным гранитным обрывом. Здесь стройные сосны высоко поднимают свою колючую крону, далеко оттеняя молодую поросль. Ближе к реке по каменистым местам белеют дерновинки и земляника. А дальше по земле мягкой хрустящей пеленой стелются пепельно-серые лишайники и пни. Тут уже молодой сосняк вместе с березой тесной семьей окружает старые сосны…».

Как пишет Ипполит Крашенинников, городской бор «узкой лентой шириной в среднем 1–2 версты тянулся вдоль реки Миасс, на севере упираясь в заворот реки, а на юге подходя к заводу братьев Покровских. Таким образом, общее протяжение бора в этом направлении составляло 8–9 верст». Если перевести на современную метрическую систему, то площадь Челябинского бора в начале ХХ века превышала 19 квадратных километров. Это на треть больше, чем в настоящее время.

На Челябинском бору еще в дореволюционный период начало сказываться соседство с промышленными предприятиями. Некоторые появились и на самой его территории.

На реке Миасс около соснового бора существовали сразу две мельницы. Водяная вальцевая мельница Чикина в месте впадения в Миасс небольшой речки, позже названной Чикинкой, имела мощность 1000 пудов в сутки. Еще одна мельница была построена братьями Кузнецовыми в 1898 году в районе нынешней плотины Коммунар и имела мощность до 5 тыс. пудов в сутки. Мельницы на этом месте были и раньше, чуть ли не с 1780-х годов. Но мельница братьев Кузнецовых выглядела очень внушительно — пятиэтажное здание! К сожалению, в начале 1980-х годов во время технической аварии мельница взорвалась и была полностью разобрана. 

Мельница Братьев Кузнецовых, начало ХХ векаМельница Братьев Кузнецовых, начало ХХ векаиз книги «Старый Челябинск в открытках и фотографиях» / Челябинск, 2008

Во второй половине XIX века в Челябинске начинается активное строительство каменных домов. И самым удобным местом для добычи гранита, шедшего на возведение стен, опять-таки оказалась территория Челябинского соснового бора. Самые старые каменоломни — те, чьи остатки находятся ныне на территории парка имени Гагарина. Известно, что в начале 1890-х годов к добыче гранитов здесь приступил челябинский купец Василий Михайлович Колбин. Подряды на строительный и облицовочный камень оказались достаточно выгодными, и именно это позволило ему позже организовать первую электростанцию в городе. 

Тайны старого Челябинска: история городской пожарной охраны

Историк Николай Чернавский писал, что «в промышленной жизни города имела значение добыча камня-гранита в карьерах, поставлявшегося на всю Западно-Сибирскую железную дорогу при её постройке». Вячеслав Лютов обнаружил отчет по Уфимским каменным карьерам, составленный инженером Глуховым в 1938 году. В документе отмечено: «В 1895 году челябинским купцом Кедровым М.М. и подрядчиком Гундобиным был взят подряд на поставку камня для строительства Сибирской железной дороги. Ломка камня в то время осуществлялась примитивным способом — на клин, кайло и лом. Число занятых рабочих доходило до 50 человек. В течение 20 лет, правда, с перерывами, на карьерах хозяйничала компания Кедров-Гундобин, поставляя каменный материал различным лицам и стройкам».

Челябинский бор продолжает хранить ряд загадок. Пример — урочище Монахи. Это пологие холмы, располагающиеся в бору на одном из берегов реки Миасс. Краеведы до сих пор не пришли к единому мнению о происхождении этого топонима. Одна из версий — на этом берегу жили монахи-старообрядцы. Вот фрагмент из книги известного челябинского журналиста Михаила Фонотова, который записан со слов челябинца Григорьева, поделившегося своими детскими воспоминаниями о Монахах»:

Плотина мельницы Чикина. Фотография Константина Теплоухова. 1910 годПлотина мельницы Чикина. Фотография Константина Теплоухова. 1910 годиз книги «Константинъ Теплоуховъ» / Челябинск, 2015

«С 1913 по 1922 годы мы жили на частной квартире в районе нынешней гостиницы "Челябинск"». У хозяина нашего — он был подрядчиком — в собственности было два дома. Фамилия хозяина Шаболин, а имя-отчества не помню. Шаболин был против советской власти. Старшего сына своего, Ивана, он послал воевать к Колчаку. Но Иван воевать не пошел, а прятался у нас в подполе. Мать приносила ему еду. Шаболин узнал, что сын прячется от него, и все-таки отправил его на фронт, где он очень быстро погиб.

В 1921 году, в июле, Шаболин вдруг пришел к моей матери, чтобы она отпустила меня с ним в бор, к монаху, помолиться. Мать отпустила. Она собрала что-то покушать, и мы пошли — хозяин, его сын Николай, дочь Пуня и я. 

Когда пришли, я увидел человек двенадцать народу, женщин две или три, не больше. Они зашли с монахом в часовню. А часовня — сарай бревенчатый. Нас туда не пустили. К нам приставили послушника, и он водил нас вокруг. Помню, показывал нам березу в обнимку с сосной.

Через неделю снова пошли в том же составе. И все повторилось. Как звали монаха, я не знаю. Внешне он похож на артиста Лапикова в каком-то фильме, где он играл священника. Монаху было лет шестьдесят. Его избушка была старой, бревна черные, потрескавшиеся. И баня такая же. А часовня вроде поновей.

Почему я помню? В 1922 году отец купил дом около элеватора. И мы ходили в лес — собирать грибы, ягоды, щавель. Тогда этим кормились. Гнезда зорили. В тех местах я видел монаха еще раз. Худой, но крепкий. Борода небольшая. С ним послушник лет пятнадцати. А мне тогда было восемь с половиной лет». 

По материалам публикаций В. Лютова, Г. Самигулова, М. Фонотова.

На главном фото: Окрестности Челябинска. Сосновый бор. Начало ХХ века.из книги «Старый Челябинск в открытках и фотографиях» / Челябинск, 2008.

Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.