«От рутинной работы — к концентрации на том, что по-настоящему важно и интересно»

Уральскому федеральному университету — 100 лет. Что дальше?

Уральский федеральный университет отмечает 100-летие. Сегодня УрФУ — это целый город: 35 тыс. студентов (университет занимает одно из первых мест в стране по количеству бюджетных мест) и почти 4 тыс. преподавателей. География поступлений — от Калининграда до Сахалина, от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии. В юбилейный год, совпавший с пандемией коронавируса, УрФУ сделал гигантский шаг в цифровизации своей деятельности. Открытое цифровое образовательное пространство — это, с одной стороны, новые удивительные возможности, с другой — серьезно возрастающий уровень личной ответственности студентов и преподавателей за свое положение. О том, чего вуз добился к своему 100-летию и в каком направлении ему нужно развиваться, — в интервью первого проректора по экономике и стратегическому развитию УрФУ Даниила Сандлера. 

Яромир Романов / Znak.com

«Сильная сторона российских вузов — их репутация»

— Даниил Геннадьевич, по проекту 5-100 пять российских вузов должны были войти в сотню лучших мировых. Ни одному из наших вузов сделать этого пока не удалось. Однако проект завершается. Поставленная задача невыполнима? 

— Проект 5-100 завершается, потому что в конкурсной документации и постановлении федерального правительства, которое утверждало проект в 2013 году, написано, что он рассчитан до конца 2020 года. Почему его не продлили? Можем немного пошутить. Недавно один умный человек напомнил: всякий проект движется энергией заблуждения. Так вот, в проекте 5-100 иссякла энергия заблуждений. На сегодняшний день мы гораздо больше знаем о тех сущностях, вокруг которых строился проект. Например, о международных рейтингах и публикационной активности. 

Теперь мы — и высшая школа, и государственные деятели, и общественность — понимаем, что попадание в сотню лучших мировых университетов не самоцель. Кстати, те, кто проектировал программу 5-100, это понимали еще в начале, но почему-то общественное мнение сосредоточило свое внимание именно на рейтингах, хотя в программе были поставлены и гораздо более ответственные задачи. Все вместе мы могли обеспечить такой результат — сконцентрировать все ресурсы на пяти университетах и выполнить поставленную задачу. 

Первый проректор по экономике и стратегическому развитию УрФУ Даниил СандлерПервый проректор по экономике и стратегическому развитию УрФУ Даниил Сандлерстраница Даниила Сандлера на Facebook

Но, к счастью, это была не единственная задача, и по ходу реализации проекта пришло понимание, что она и не главная. Что попадание 50 российских университетов в число 500 ведущих мировых вузов — лучший результат, чем попадание пяти университетов в первую сотню. 

Что важнее — чтобы десятки, а не единицы наших вузов стали видны на международных «радарах». И это произошло. Десятки наших вузов входят в список 500 лучших в мире по различным предметным и общим рейтингам.

Непосредственно Уральский федеральный университет за последние четыре года поднялся более чем на 300 позиций и сегодня в международном рейтинге QS занимает 331-е место. По некоторым дисциплинам, например по философии, археологии, математике, мы входим, соответственно, в 150, 200 и 250 лучших университетов. 

Резко увеличилось количество публикаций российских ученых в научных журналах, которые котируются в международных базах данных Scopus и Web of Science. По различным направлениям цитируемость наших вузовских ученых выросла за период реализации проекта 5-100, то есть за последние семь лет, в 6-11 раз. Если говорить конкретно об УрФУ, то по итогам прошлого года в базе Scopus было опубликовано более 3300 научных статей наших ученых, в Scopus и Web of Science индексируются десять наших журналов, и это не предел. 

Доля иностранных студентов, обучающихся в российских вузах, принимавших участие в проекте 5-100, увеличилась в среднем впятеро.

В УрФУ в начале реализации проекта училось менее 3% иностранных студентов, сегодня, несмотря на пандемию коронавируса, они составляют 13% от общего числа наших студентов. Так что многие задачи, поставленные проектом 5-100, достигнуты. Иллюзии прошли. Наступает новый этап. 

— Какие сильные стороны российских вузов выявил проект 5-100? 

— Сильная сторона российских вузов — их репутация. Во многих наших вузах, отобранных для участия в проекте, доля экспорта образовательных услуг доходит до 20%. Но экспорт образования вырос и в других российских вузах. Такой эффект не был запланирован проектом 5-100, это результат общего, коллективного движения вузов вовне, включая и небольшие, региональные. Я общаюсь с рядом вузов юга России — из Дагестана, Карачаево-Черкессии — и могу засвидетельствовать, что они решают свои финансовые задачи в том числе путем экспорта образовательных услуг. Этот потенциал российских вузов, безусловно, реализован. Мы можем продолжить экспансию на внешние рынки. Но если и дальше увеличивать потоки иностранных студентов, встанет вопрос, можно ли называть наши вузы российскими. 

В УрФУ учатся 35 тыс. студентовВ УрФУ учатся 35 тыс. студентовЯромир Романов / Znak.com

Кроме того, привлекательность наших вузов заключается в относительно невысокой цене образовательных услуг, особенно если считать в подорожавших иностранных валютах. Понятно, что это преимущество — для абитуриентов и студентов, для самих вузов это скорее резерв роста, зона развития. 

— Мы плавно подошли к разговору о проблемах… 

— Я вижу проблему академической коммуникации: она не соответствует международным протоколам. У нас общение между учеными зачастую заканчивается откровениями, дружескими отношениями, совместными озарениями. В результате происходит обмен идеями, который при этом никак не отражается на бумаге. За рубежом коммуникация заканчивается тем, что стороны цитируют друг друга в научных статьях или подают совместную заявку на грант. Эта разница в культуре и в установке академической коммуникации у нас пока не преодолена, это нелегко дается, хотя определенные сдвиги есть. 

Еще одна коммуникативная проблема — язык. Часть российских ученых по-прежнему считает, что можно переводить статьи с русского на английский с помощью переводчика. Можно, но только потом приходится все переделывать, потому что в каждой отрасли науки свой специфический субъязык.

Впрочем, на этом пути встречаются и находки. По конкурсу на место среди постдоков (постдокторантов — обладателей ученой степени PhD, доктора философии, соответствующей российской степени кандидата наук — прим. ред.) Уральский федеральный университет делит первое место с еще одним вузом. Постдок — это человек с дипломом, который стремится выйти на академическую карьеру, для этого по международной традиции он должен пять-шесть лет «пахать, как папа Карло» и только потом может рассчитывать на профессорскую должность. Так вот, в среднем наши иностранные постдоки публикуют за год шесть научных статьей, это серьезный показатель. По моему мнению, их замотивированность объясняется не тем, что они иностранцы, а тем, что они экспаты, выходцы из таких стран, как Иран, Таджикистан, которые приехали в Россию с ясными целями и четким планом действий по их достижению. Постдоки показывают потрясающие результаты, а стоит это, как выясняется, недорого. Ни о каких 10 тыс. евро ежемесячного жалования, о чем говорили в начале проекта 5-100, и близко речи нет. Их зарплата вполне сравнима со средней зарплатой российского преподавателя. А результативность принципиально другая. С моей точки зрения, это одна из предпосылок будущего развития наших вузов. 

В силу объективных причин, коронавирусной пандемии, мы пока не можем рассчитывать на большие потоки иностранцев. Но если говорить уже не о языковых проблемах, а в целом об эффективности научной деятельности, под экспатами можно понимать начинающих ученых не только из-за рубежа, но и из других российских регионов. Заблуждение о том, что нужно делать ставку только на международную мобильность, несет в себе энергию следующего шага: внутрироссийская мобильность тоже может принести хорошие плоды. 

«Необходимо двигаться в сторону массовой персонификации образования»

— Недавно от ректора УрФУ Виктора Кокшарова довелось услышать: от конкуренции вузов, которые соперничают друг с другом за ресурсы, нужно переходить к сетевому сотрудничеству — к общим цифровым решениям, общим технологическим платформам. У меня сразу несколько вопросов. Во-первых, что имеется в виду под цифровыми решениями и технологическими платформами? 

— Например, электронные образовательные курсы. Кстати, пандемия привела к скачкообразному росту этой сферы. Если еще в прошлом году наш университет реализовывал в онлайне лишь 5% своего образовательного контента, а к концу десятилетия планировал довести эту цифру до 40%, то карантинный режим заставил в кратчайшие сроки полностью перевести в онлайн не только лекции, но и экзамены. Преподавателями были совершены титанические усилия. Сегодня в электронный вид переведено более 4 тыс. наших курсов. Онлайн-курсы востребованы и в самом УрФУ, и за его пределами. Внутренний спрос вырос в два раза, внешний — в семь раз.

Однако само по себе онлайн-образование не делает университет цифровым. Важнейший инструмент цифровизации образования — формирование с помощью информационных технологий индивидуального профиля студента, с тем чтобы, в зависимости от своих предпочтений, способностей, возможностей, он формировал собственную, индивидуальную образовательную траекторию. 

Ректор УрФУ Виктор КокшаровРектор УрФУ Виктор КокшаровЯромир Романов / Znak.com

Представьте: обрабатывая сайты рекрутинговых агентств, потенциальных работодателей и массу других источников, искусственный интеллект создает идеальный профессиональный портрет нашего студента и рекомендует ему, какие знания и навыки необходимо добрать или подтянуть. Исходя из этого формируется индивидуальная образовательная программа, вплоть до расписания лекций и практикумов, в онлайн и офлайн-режимах. Причем теоретический материал можно прослушать в любое удобное для студента время — как раз благодаря тысячам записанных и выложенных в интернете образовательных курсов. 

Первые важные шаги в этом направлении мы уже сделали, элементами индивидуализации образования пользуются более четверти студентов УрФУ. С начала 2019 наш университет наделен правом вводить собственные образовательные стандарты, развивается формат проектного обучения — когда команды студентов, в том числе междисциплинарные, например из технарей и гуманитариев, выполняют проекты по заданию предприятий-работодателей. Осуществляя проекты и в этих целях реализуя индивидуальные образовательные траектории, ребята обогащаются и фундаментальными знаниями в своих и смежных областях знаний, и полезными навыками поиска информации, генерации идей, командной деятельности, презентации, лидерства и так далее.  

Требования на рынках труда сейчас стремительно меняются, но полученные знания и навыки позволяют нашим студентам и выпускникам быстро и успешно адаптироваться, чувствовать себя в профессиональной среде гораздо увереннее. Сегодня проектным обучением охвачены четыре института УрФУ, реализуются около тысячи проектов. В обозримом будущем на эти рельсы перейдут и остальные наши подразделения. Одним словом, необходимо двигаться в сторону массовой персонификации образования, его фундаментальности и одновременно практикоориентированности и цифровизации. 

— Продолжу тему конкуренции и сотрудничества. Во-первых, конкуренция, как мы знаем, есть залог прогресса, как без нее? Во-вторых, что может быть общего у сильных университетов, таких как УрФУ, и вузов, мягко говоря, с менее звучными именами? 

— Сотрудничество будет развиваться исходя не из каких-либо доктрин, а из глубокой взаимной нужды. То же дистанционное образование — удовольствие дорогое. Чтобы в рамках инженерного образовательного курса создать хотя бы небольшой цифровой симулятор, нужно затратить минимум 2-3 млн рублей. Откуда их взять? А результаты-то нужно обеспечивать. Поэтому мы говорим, что в перспективе порядка 60% образовательного контента мы будем брать со стороны, у других вузов и наших индустриальных партнеров. Это во-первых. 

Во-вторых, вот наглядный пример: сотрудничая с Уральским государственным лесотехническим университетом, мы выяснили, что, хотя в УрФУ очень сильная, знаменитая, с большой историей школа органического синтеза, готовых компетенций в некоторых направлениях органических полимеров, которые наработаны в Лестехе, у нас нет. И мы готовы брать их курсы и встраивать их в нашу образовательную программу.

Более того, к этому нас подталкивает государственная политика. Среди десятков показателей будущей программы академического стратегического лидерства, которая приходит на смену проекта 5-100, есть и такой: сколько студентов университета учатся по программам партнерских вузов. Рост этого показателя железно даст и рост качества образования, ведь одно дело учиться у преподавателей единственного вуза, другое — двух-трех. Когда мы объединяемся даже с теми, кого считали конкурентами, мы становимся сильнее. 

Кооперации между вузами помогают достигать больших результатовКооперации между вузами помогают достигать больших результатовЯромир Романов / Znak.com

Кооперация позволит нашим преподавателям перейти от рутинной работы к концентрации на том, что они считают по-настоящему важным и интересным. Очное обучение — это гигантский труд преподавателей, которые день за днем работают с десятками и сотнями студентов. Люди нашего поколения еще способны из года в год рассказывать студентам одно и то же, оттачивая нюансы, но я не очень уверен, что следующие поколения преподавателей согласятся точно так же, каждый день, выходить к доске и подавать учебный материал в том же традиционном формате. Желающих не будет. 

— И все-таки, куда девать посредственные провинциальные вузы? С одной стороны, качество образования там невысоко. С другой — это люди, всю свою жизнь посвятившие высшей школе, это многочисленные коллективы, многообразная инфраструктура, центры жизни городов и регионов. 

— Помимо кооперации и дистанционного образования есть еще один аргумент. На недавнем заседании Российского союза ректоров замминистра науки и высшего образования РФ Дмитрий Афанасьев сообщил, что в области медицинского образования принято решение приблизить подготовку кадров к местам их будущей работы. Ничего не напоминает? Когда-то Китай сконцентрировал производство в местах скопления трудовых ресурсов, но потом производства начали перемещаться ближе к рынкам и потребителям, это оказалось важнее. 

Мне кажется, и в нашем высшем образовании маятник качнется в сторону рынков труда. Не только образовательная, но и профессиональная траектории уже давно пролегают через университет, зачастую в нем начинаются. Соответственно, большинство студентов будут учиться и уже учатся там, где с большей вероятностью найдут себе работу, причем не дожидаясь окончания учебы, а курса этак с третьего. Не только потому, что надо зарабатывать: многие идут на предприятия за опытом. И если они связывают свое будущее со своим городом, регионом, то не обязаны никуда уезжать. Это значит, что процессы обучения и трудовой деятельности должны быть максимально синхронизированы. 

— Тем более что «цифра» позволяет получать хорошее образование, так сказать, не покидая отчего дома, не мучаясь переездом в чужой город, в общежитие. 

— В этом только часть правды. Лучший формат обучения — смешанный, очно-заочный. Все-таки учебный материал легче передается, когда студент лично знаком со своими преподавателями, с которыми потом можно общаться и дистанционно. Кроме того, важно и непосредственное взаимодействие со своими сверстниками — студентами. Это непременное дополнение к цифровым инструментам обучения. Как говорил Бертран Рассел, «учит среда». 

Но есть и плохая новость. В современных цифровых условиях ответственность за результаты обучения переходит к тому, кому это нужно.

Это происходит не только в образовании — во всех отраслях. Хотите быть здоровым — сами решайте, ходить ли вам к врачам, сами разбирайтесь, к каким именно, сами решайте, какой образ жизни вам вести. Раньше была такая иллюзия: если поместить ребенка в школу или вуз и забыть про него, на выходе мы автоматически получим готового специалиста. Теперь ответственность во многом лежит на самом учащемся. 

Почему 85% студентов в РФ не хотят и не готовы учиться и как можно исправить ситуацию

— Студентам, владеющим языками, доступны онлайн-курсы не только российских, но и ведущих мировых университетов. Выдержим состязание с ними? Мне рассказывали, что наиболее продвинутые студенты, а таких около 15%, довольно быстро переезжают на учебу за рубеж. 

— Вы говорите о нетипичном пока российском студенте — хорошо знающем языки. Хотя академический английский не так уж сложен, усваивать учебный материал на русском языке для многих все равно проще. Во-вторых, ничего страшного в том, что наш студент прослушает какой-то курс в зарубежном университете, нет, мы будем зачитывать ему этот курс. 

Наши конкурентные преимущества — научные школы и огромная разница в соотношении цены и качества обучения. Еще один вопрос: ну, окончил ты бизнес-школу в Кембридже, а где потом работать? Если хочешь работать и делать бизнес в России, то и учиться нужно тут. Боюсь, что, начав после Кембриджа строить предпринимательскую или менеджерскую карьеру в России, можно набить слишком много шишек и пожалеть, что не учился в российском вузе и не приобрел там необходимых связей. Если на то пошло, то лучше учиться и здесь, и там. Тем более что современные технологии образования позволяют делать это. 

Полностью предотвратить «утечку мозгов» невозможно. Да и не нужно. Чтобы поступить в ведущие университеты мира, приходится пройти через каторжный труд. Глядя на таких лидеров, подтягиваются и остальные студенты. Китайцы вообще не видят проблемы «утечки мозгов», про «утекающих» они говорят: все они наши агенты. Так и есть. 

— Возможно, пройдет какое-то непродолжительное время и мы увидим конкуренцию отдельных образовательных курсов и даже преподавателей, а университеты начнут отходить на второй план? 

— Нет, не соглашусь. Здесь я согласен с [ректором Высшей школы экономики] Ярославом Ивановичем Кузьминовым: фишка университета в том, что, несмотря на свою фундаментальность и верность традициям, он — самое удобное место для коммуникаций. Это «место водопоя», место сборки различных компетенций, куда приходят представители науки, изобретатели, технологические партнеры, работодатели, органы власти, люди самых разных взглядов, вплоть до противоположных. Коммуникация — это, по одному из определений, преодоление отвращения к мнению собеседника. Вузам нужно понять эту свою миссию — место встречи, которое изменить нельзя, и возглавлять коммуникации. 

Благодарим за организацию интервью заместителя директора Медиацентра Уральского федерального университета Эдуарда Никульникова. 

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Internal Server Error
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.