Тайны старого Челябинска: история старообрядцев

Челябинские раскольники

Тайны старого Челябинска: история старообрядцев

Юрий Латышев

Известно, что старообрядчество — это ряд религиозных групп, не принявших реформ, проведенных патриархом Никоном во второй половине XVII века. Древнерусские старообрядческие церковные традиции, существовавшие на Руси почти 700 лет, на новообрядческих соборах 1656, 1666 и 1667 годов были признаны неправославными, раскольническими и еретическими. Более двух столетий, начиная с конца XVII века, Уральский регион являлся одним из крупнейших центров староверия. В Челябинске и прилегающих окрестностях старообрядцы проживали с первых лет существования города.

При этом историк Гаяз Самигулов отмечает, что деление на старообрядцев и прихожан официальной церкви для Зауралья XVIII века зачастую было условным: многие люди числились приверженцами официального православия не по убеждению, а потому что «записным» старообрядцам жилось тяжелее.

Староверы платили двойную подушную подать (основной налог того времени), им нельзя было занимать официальные, в том числе выборные посты. Поэтому было очень велико число «скрытых» старообрядцев — тех, кто формально был прихожанином официальной церкви, оставаясь приверженцем старой веры.

Но во время «ревизии», то есть переписи населения 1743–1747 годов, а также и после нее количество старообрядцев на территории Исетской провинции, центром которой был Челябинск, стало неуклонно увеличиваться. Причиной стал неверно понятый указ, предварявший проведение ревизии: население поняло его так, что можно записываться старообрядцем и за это ничего не будет. Духовные власти в Тобольске были встревожены образовавшейся тенденцией и требовали от светских властей арестовывать и «увещевать новозаписанных раскольников», чтобы убедить их вернуться в «истинное православие».

В 1749 году в числе группы раскольников был взят для «увещевания» челябинский казак Иван Варзин. Он оказался одним из довольно много знающих «раскольников», но при этом не очень твердым в вере: сидя в тюрьме, он регулярно писал подробные «доношения», где рассказывал об известных ему старообрядцах и проповедниках. Фактически он был элементарным доносчиком.

А вот не желавшие изменять своей вере старообрядцы сжигали себя, топились в реке Миасс, однако это не останавливало истых борцов с расколом, среди которых одним из наиболее непримиримых был челябинский заказчик (священник, выполняющий приказы и запреты архиерея, то есть высшего начальства) протоирей Петр Флоровский.

В 1750 году Петр Флоровский жаловался митрополиту Тобольскому и Сибирскому Сильвестру на одного из жителей Челябинска — Сергея Хохлова. Хохлов занимал должность таможенного откупщика и бургомистра (руководителя) Челябинской таможни. Встретив в канцелярии Исетской провинции Флоровского, откупщик заявил ему, чтобы тот не присылал больше своего дьячка к приказчику Хохлова Ивану Дружинину. Дружинин незадолго до этого крестился из раскола в православие и теперь должен был ходить в церковь на каждую службу, но ни разу там не появился. Хохлов заявил Флоровскому, что его приказчик в церковь не ходил и ходить не будет и что с того времени, как людей стали заставлять ходить в церковь, у них скот пал и люди начали голодать. Дело в том, что «Духовным регламентом» 1721 года православному населению были вменены в обязанность посещение церкви, исповедь и причастие. Если кто-то не был в течение года на исповеди, его как минимум штрафовали, а если такое повторялось подряд два-три года, — устраивали допрос, чтобы выяснить: уж не старообрядец ли он? Именно это и имел в виду Сергей Хохлов, когда выговаривал Флоровскому. А поскольку по должности своей Хохлов и его приказчик Дружинин подчинялись не Исетской провинциальной канцелярии, а Оренбургскому губернскому правлению, то способов воздействовать на них у Челябинского духовного заказчика не было, и он апеллировал к митрополиту Сильвестру. Чем закончилось это дело — неизвестно, но Сергей Хохлов здравствовал и через несколько лет после описанных событий.

В 1769 году челябинские горожане выбрали на службу «у приема соли» посадского (купца) Ивана Егорова. Поскольку тот был старообрядцем, то Челябинское заказное духовное правление отказалось привести его к присяге. Из Челябинской ратуши послали письмо в Тобольскую духовную консисторию, объясняя, что при приеме в челябинское купечество 7 ноября 1763 года Иван Егоров был приведен к присяге в Свято-Никольском соборе (Никольской церкви), поэтому совершенно непонятно, почему нельзя привести его к присяге сейчас? Тобольская консистория, опираясь на «Духовный регламент», ответила, «что раскольников яко неприятелей к делам определять не следует, а надлежит быть православным».

Лишь в 1785 году вышел указ Екатерины II, разрешавший старообрядцам (и то не всем) занимать выборные должности.

В 1854 году челябинский мещанин Толстых обратился в городскую думу с просьбой разрешить ему огородить старообрядческое кладбище «хоть легким забором, дабы шатающийся без присмотра скот не повреждал могильных крестов». Разрешение дали, однако не преминули отметить, чтобы он не строил никаких построек и не прибавлял земли более той, которая была отведена под кладбище. Обнаружив ограду, челябинский протоирей Авраамов доложил о ней оренбургскому архиерею, по просьбе которого челябинский городничий провел целое расследование, имевшее целью выяснить, по каким причинам была построена ограда на старообрядческом кладбище.

Проект молитвенного дома старообрядцев (часовенных) 1885 года на улице Преображенской (ныне улица 1 Мая) в ЧелябинскеПроект молитвенного дома старообрядцев (часовенных) 1885 года на улице Преображенской (ныне улица 1 Мая) в ЧелябинскеГАОО. Фонд. 11. Опись 9а. Дело 289

В Челябинске и окрестностях традиционно были представлены старообрядческие общины различных направлений, принимающих и не принимающих священства. Поповское направление было представлено Белокриницкой иерархией (Австрийское согласие) и беглопоповским толком.

1. Белокриницкая иерархия была названа по местечку Белая Криница на Буковине (Австрия), где 28 октября 1846 года был принят в старообрядческое общество босносараевский митрополит Амвросий, положивший начало старообрядческой Иерархии.

2. Беглопоповцы —  общее название старообрядцев, принимавших священство, поставленное в канонической Православной церкви, но по тем или иным причинам перешедшее к старообрядцам (беглые попы, перебежчики).

3. Беспоповцы — течение, в котором существует убеждение, что после реформы патриарха Никона истинное священство утеряно. Среди духовных лиц и общин отсутствовала какая-либо иерархическая система соподчинения, не было одного определенного центра. Общества различались авторитетом наставников, богатством молельного дома, стройностью службы, влиятельностью попечителей и рядовых членов.

Беспоповщина зародилась на севере и северо-западе России. В частности, в 1694 году на реке Выг возникло так называемое Поморское согласие с центром в Выговской пустыни. В некоторых селах и уездах Челябинской губернии насчитывалось сотни душ поморцев. Начало распространению Поморского согласия в Христорождественском соборном приходе Челябинска положил «бывший Петровского поселка урядник Иван Михайлович Смолин», а с его смертью наставническое место занял «урядник деревни Шершневой Константин Саввин Беляев», в 1886 году принявший участие в диспуте со священником-миссионером Крючковым и считавшийся «лучшим начетчиком старообрядческих книг».

Проект молитвенного дома старообрядцев Белокриницкой епархии на углу улиц Кыштымской и Набережной (ныне улица 8 Марта) в ЧелябинскеПроект молитвенного дома старообрядцев Белокриницкой епархии на углу улиц Кыштымской и Набережной (ныне улица 8 Марта) в ЧелябинскеГАОО. Фонд. 11. Опись 9а. Дело 289

Первой благотворительницей Челябинской общины Поморского согласия стала троицкая мещанка Варвара Поликарповна Гордеева. Она и завещала свою усадьбу в Челябинске по улице Степной (ныне улица Коммуны) в полную собственность челябинской старообрядческой общине Поморского согласия. В этом молитвенном доме в годы Первой мировой войны члены общины не только совершали молебны о выздоровлении, панихиды по умершим, но и выхаживали раненых солдат и офицеров.

В начале ХХ века почти в центре Челябинска, напротив городской больницы, возвышались восьмиконечные кресты на могилах старообрядческого кладбища. На территории этого кладбища в 1908 году вознесся шестиглавый храм Святой Троицы общины Поморского согласия.

В Челябинске и окрестностях широко была представлена группа беспоповцев — так называемые часовенные. Они совершали службу в часовнях, без алтарей. Достаточно крупная община Челябинска поддерживала тесные связи с екатеринбургскими и невьянскими старообрядцами. Наиболее ярким представителем часовенных старообрядцев был мещанин Петр Флорович Шелковкин, с прибытием которого в Челябинск и «водворением его в доме зятя его — челябинского купца Степана Васильева Шихова, последний с своею женою и младшими детьми уклонился от православия в раскол…»

По сложившейся практике надзор за старообрядцами осуществляли в пределах своего прихода православные священники, составлявшие специальные доклады. В них они указывали, сколько, где и каких старообрядцев проживает в приходе, кто из них играет главную роль. Благодаря этим докладам, можно более обстоятельно судить о развитии старообрядчества в Челябинске и его окрестностях. Так, в 1889 году в составе прихода Христорождественского собора в городе проживали беглопоповцы (152 человека) и поморцы (11 человек).

Храм христиан-поморцев в ЧелябинскеХрам христиан-поморцев в Челябинскеhttps://sobory.ru/photo/394047

В Свято-Троицком приходе старообрядцев в 1889 году числилось 735 душ, относившихся преимущественно к часовенным и к Белокриницкой иерархии. Из доклада духовенства Свято-Троицкой церкви явствует, что у часовенных «исправляют требы и учительствуют мещанин Алексей Антонов Малышев, проживающий… в городе, и в деревне Шершнях казак Осип Ефимов Казанцев». Что же до старообрядцев Белокриницкой иерархии («австрийцы»), то главной фигурой в ней называется «лжепоп Антон Иванов Кульков, мастеровой Миясского завода», проживавший на территории Свято-Троицкого прихода. У «австрийцев», как сообщает доклад, на территории прихода имелась церковь, помещавшаяся в доме мещанина Трофима Николаевича Толстых, в которой отправлялась литургия и другие службы.

В условиях бурного роста населения Челябинска, последовавшего на рубеже XIX–XX веков, возросла и численность старообрядцев. Так, если в 1901 году в городе их официально числилось 706, то в 1908 году было уже 1893. 

По сведениям Весновского, изложенного им в справочнике «Весь Челябинск и его окрестности» (1909), в городе действовало три молитвенных дома старообрядцев. Молитвенный дом Белокриницкой метрополии находился на улице Береговой (настоятель — священник Шипулин Василий Данилович). Настоятелем молитвенного дома общины Поморского согласия на улице Степной (ныне улица Коммуны) был Устюгов Петр Матвеевич. Еще один молитвенный дом старообрядцев (часовенных) размещался на улице Преображенской (сейчас на этом месте проходит улица Братьев Кашириных) недалеко от Троицкой церкви в Заречье. Этот дом был выстроен в 1885 году по разрешению начальства.

Чтобы противостоять столь бурному росту численности старообрядцев, государство и Русская православная церковь активно поддерживали единоверие, смысл которого сводился к соединению старообрядчества с православной церковью при условии подчинения православному духовенству и принятию церковнослужителей от православных архиереев, при этом само богослужение и таинства старообрядцы совершали по старообрядческим книгам и по своим обрядам. В 1910–1911 годах в Челябинске практически был решен вопрос о строительстве единоверческого храма, на это пожертвовал 2 тыс. рублей даже император Николай II, и строительство не состоялось только потому, что началась мировая война.

По материалам публикаций В. Боже, Ю. Боровик, Г. Самигулова, М. Сляднева.

Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.