Юристка «Апологии протеста» — о последнем митинге, новых уголовных делах и жестокости полиции

«Дела рассматривали в отделах полиции, прямо как у Навального»

Юристка «Апологии протеста» — о последнем митинге, новых уголовных делах и жестокости полиции

В прошлую субботу сторонники политика Алексея Навального провели несанкционированные митинги в десятках городов России. Несмотря на рекордное количество задержаний по всей стране и возбужденные после акции уголовные дела, уже через несколько дней пройдут новые также несогласованные митинги в поддержку оппозиционера. 

Предоставила Варя Михайлова

Znak.com поговорил с юристкой «Апологии протеста» Варей Михайловой об ее работе на горячей линии, участии в акции несовершеннолетних и незаконных действиях сотрудников полиции.

О правозащите и новых уголовных делах

— Сколько обращений к вам поступило после митинга 23 января?

— Ближе к двум тысячам (данные только по «Апологии простеста», без учета других правозащитных организаций, — Znak.com). Последний раз мы считали цифры в понедельник, после этого они еще поступали. Тогда у нас было 1 923 задержанных. Не все эти люди сами обращались за помощью. Это те люди, о которых стало известно из сообщений нам. Например, кто-то звонит из отдела полиции и сообщает обо всех задержанных в этом отделе. То есть обращений было меньше, но людей, которые в них упоминались, было около 2 тыс.

— Это больше или меньше, чем после аналогичных акций?

— Я не могу сказать по нашему опыту, потому что для «Апологии протеста» это первая акция, когда мы онлайн обрабатывали обращения именно задержанных. Раньше мы работали уже на этапе судов либо с обращениями тех, кто звонил или писал непосредственно нашим адвокатам. У нас не было общей горячей линии, это первый опыт. Могу сравнить по своим личным ощущениям от прошлых акций. Ощущение, что сейчас полная жесть, каждый раз все хуже и хуже. 

Я начала ходить на митинги в 2012 году, защищать задержанных — в 2018. Уже в 2012 году казалось, что все очень плохо, но сейчас мы понимаем, что динамика стремительная. Каждый раз мы видим именно качественное ухудшение, которое связано главным образом с тем, как жестко задерживают людей и, что еще важнее, как квалифицируют их действия. 

Десять лет назад самое страшное, что тебе грозило, — это несколько часов в отделе полиции и небольшой штраф. Потом люди начали получать аресты. Сейчас мы видим невероятное количество попыток возбудить уголовные дела. Еще расширилось количество статей, по которым могут возбудить дела. Если раньше это были «массовые беспорядки» (статья 212 УК РФ) и «применение насилия к сотрудникам полиции» (статья 318 УК РФ), то сейчас идут попытки возбудить дела и о «вовлечении несовершеннолетних в опасные для их жизни действия» (статья 151.2 УК РФ) в отношении координаторов штабов Навального, и о «приведении в негодность транспортных средств и путей сообщения» (статья 267 УК РФ). И в Москве еще уголовное дело по распространению ковида.

— Именно уголовное дело?

— Да, это статья 236 УК РФ о нарушении санитарно-эпидемиологических правил, повлекшем массовое заболевание людей. Логика Следственного комитета в том, что штабы Навального создали такую ситуацию, в которой люди друг друга перезаражали ковидом. Хотя эту ситуацию создали не они, а сотрудники полиции, которые протестующих задержали. Когда ты находишься на улице рядом с другими активистами, то гораздо меньше подвергаешься угрозе распространения ковида, чем если сидишь всю ночь с другими задержанными в отделе полиции. Это уже реальная угроза распространения. Как обычно, мы видим неприкрытое лицемерие. Если бы государство правда преследовало цель сохранить здоровье граждан, оно бы совсем по-другому относилось и к задержанным, и к публичным мероприятиям. 

— Кому вменяют эту статью о нарушении санитарных правил?

— Насколько понимаю, сейчас дело возбуждено в отношении неопределенного круга лиц. Работая сейчас на горячей линии с обращениями граждан, вижу, что очень много граждан по всей стране вызывают в Следственный комитет. Статью о нарушении санитарно-эпидемиологических норм пытаются применить в Москве, в других регионах речь в основном идет о вовлечении несовершеннолетних, поэтому в СК вызывают самих несовершеннолетних, их родителей, активистов региональных штабов. Сейчас идет некоторое прощупывание. Силовики решают, против кого возбудить дела, кто наиболее подходящая фигура для этого (После подготовки интервью стало известно, что первым фигурантом стал руководитель региональных штабов Навального Леонид Волков. — Прим. Znak.com).

—  Беглов говорил о новой возможной вспышке заражений после 23 января, которая может помешать смягчению коронавирусных ограничений. Это подводка к будущим уголовным делам? 

— Каждый раз, когда идет попытка возбуждения уголовного дела, это все начинают комментировать кто во что горазд. Это заявление Беглова… Возможно, он дает косвенное одобрение возбуждению дело. Очевидно, формируется некая риторика о том, что протестующие собрались и перезаражали друг друга ковидом, у нас будет новая вспышка заболеваний и придется дальше вводить ограничения. Конечно, это чудовищное лицемерие. В городе все работает. Люди ходят в театр, торговые центры,  ездят на метро. Посещение кинотеатра или спортзала гораздо опаснее нахождения на улице, тем более что люди стараются соблюдать санитарные нормы, носят маски и так далее.  

— В Петербурге после митинга возбудили уголовное дело о перекрытии улиц в центре города по статье о препятствовании движению транспорта. Насколько я понимаю, пока в нем нет конкретных фигурантов. Как думаешь, обвиняемыми будут организаторы или участники акции?

— Да, уголовное дело могут возбудить в отношении неопределенного круга лиц, но в конечном счете там должны появиться конкретные обвиняемые. Сейчас решают, кто это будет. Ты говоришь про дело по статье 267 УК РФ?

— Да.

— Дело возбуждено, но мы пока не знаем, против кого конкретно. Здесь могут оказаться как участники митинга, так и активисты штаба. Думаю, Следственный комитет разберется и без наших советов, пусть сам решает, не будем гадать. 

— Хорошо. Расскажи, как работает «Апология протеста». Вы отвечаете на все запросы? Сколько вас человек?

— У нас работает штаб юристов, которые одновременно и отвечают на вопросы на горячей линии, и помогают создавать документы тем, кто уже вызван в суд. Параллельно мы пишем инструкции для потенциальных задержанных, которые публикуем в нашем канале. Конечно, хотелось бы, чтобы их читало больше людей. К нам часто обращаются с типовыми вопросами, на которые можно найти ответы в канале. Это понятно, люди в стрессовой ситуации не могут прочитать подробную инструкцию, и единственное, что остается, — позвонить или написать на горячую линию. Мы очень рекомендуем тем, кто собирается в каком-либо качестве участвовать в публичном мероприятии, заранее немножко подготовиться, чтобы не перегружать горячие линии, когда у нас идет вал обращений от задержанных.

— Сколько юристов сидит у вас на горячей линии?

— У нас четверо человек, которые обрабатывают обращения (данные по всей стране — Znak.com). Мы пытаемся помогать друг другу, подменять, когда нужно. 

О давлении на несовершеннолетних и их родителей

— Давай вернемся к протестам. Правда, что в Петербурге начали вызывать на допросы несовершеннолетних участников митинга? К вам поступали такие жалобы?

— У нас было несколько запросов от несовершеннолетних, которых вызывали на допросы. По-моему, они были из других регионов, не из Петербурга. В целом такие обращения точно были.

— Чего хотят от несовершеннолетних? Признания, что их кто-то завербовал?

— Думаю, хотят манипулятивным способом надавить, рассказать, что вот, штаб Навального вас призвал к участию в митинге, давайте вы дадите показания. Это очень мерзко, потому что несовершеннолетний человек особо уязвим и полиции легко на него надавить, запугать, заставить дать показания, которые совершенно необязательно будут соответствовать действительности. Мы старались мониторить в интернете публикации об акции 23 января, и призывов к участию именно несовершеннолетних не видели. 

— На их родителей идет какое-то давление?

— Такие обращения тоже были. Вызывают либо самих несовершеннолетних, либо их родителей. Думаю, цель та же самая, но тут опять же предположение в чистом виде. Мы еще не видели пресс-релизов Следственного комитета по поводу общения с несовершеннолетними и их родителями, не видели никаких документов. Пока только знаем, что по всей стране их вызывают на какие-то беседы. 

— По закону несовершеннолетние могут принимать участие в митингах? Насколько я знаю, их организатором можно стать с 16-ти лет.

— У нас есть возрастное ограничение только для организаторов митинга, для участников их нет. Можем вспомнить «Бессмертный полк», туда приходят дети с портретами дедушек, это такое же участие в публичном мероприятии. Есть разница для организаторов, пытались ли они призвать несовершеннолетних, но сами несовершеннолетние имеют право участвовать. Дальше они уже несут ответственность за нарушение порядка проведения митинга так же, как и совершеннолетние.

— Им не нужно приходить со взрослым человеком, каким-то официальным представителем? 

— Нет, на митинг несовершеннолетний может приходить самостоятельно.  

О жестокости сотрудников полиции и правах задержанных

— Если говорить о насилии со стороны силовиков, сколько жалоб на него поступало?

— Огромное количество, причем жалобы разного характера. Где-то речь идет о так называемом бесчеловечном обращении, когда людей долго держат в невыносимых условиях. Например, на холоде в автозаке или в неудобных камерах, где не дают возможности ни лечь, ни поесть. Приходят также сообщения об избиениях и угрозах применения насилия.

— Как оцениваешь уровень насилия на последнем митинге? Он вырос? Ты говорила, что все становится только хуже. 

— Думаю, он возрастает, особенно если смотреть на Петербург. Я традиционно работаю здесь. Для нашего города полицейское насилие именно по отношению к митингующим всегда было скорее исключением. С прямым насилием, когда людей избивают дубинками, ломают им ноги и так далее, в Москве было гораздо хуже. На акции 23 января Петербург показал, что он тоже так может. По моим субъективным ощущениям, уровень насилия к протестующим стал выше. Понятно, что полиция у нас способна на насилие, просто раньше с участниками митинга больше церемонились. 

На этот момент разговор длился 17 минут, за это время Михайловой 4 раза позвонили коллеги. Потом она извинилась и прервала беседу. Мы продолжили интервью около 23:00 по мск.

— Какие были самые вопиющие случаи, связанные с насилием?

— В Петербурге это точно случай с Маргаритой Юдиной. Возмутительно как поведение силовика, так и последующая вакханалия с попыткой замять дело. Наверное, лучше расскажу о том, что меня возмутило в отделениях полиции, поскольку я занимаюсь именно задержанными. Во-первых, в куче отделов полиции, например в Москве, задержанным давали очень подробную анкету для заполнения. Там были совершенно невероятные вопросы. Судимости, соучастники преступления, словесный портрет, криминальные связи фигуранта, деловые связи фигуранта, родственные связи… Все это, скорее, похоже на анкеты людей, в отношении которых ведется следствие по уголовному делу, а это выдавали задержанным за участие в митинге. 

Кроме этого, я видела, что в других анкетах людей просили указать IMEI мобильного телефона, уникальный идентификатор устройства. Очевидно, полицейским это нужно для создания баз активистов, чтобы дальше за ними следить.

Это совершенно возмутительно, люди в отделе не понимают, что они могут не давать эту информацию и вообще не обязаны ничего дополнительно о себе сообщать. Сотрудники полиции пользуются отсутствием адвокатов/защитников и давят на людей. 

Еще в эту субботу были повсеместные попытки взять отпечатки пальцев и сделать фотографию. И это тоже незаконно, ведь если личность установлена, тебя не могут принуждать к этим процедурам. Людей шантажировали: «Или вы сейчас нам дадите отпечатки пальцев, или мы вас продержим тут до утра». Даже зная о незаконности этого требования, задержанные вынужденно соглашались, потому что им надо было домой к детям или куда-то еще. 

Самое впечатляющее было, на мой взгляд, в Казани, где дела в отношении задержанных на митинге рассматривали в отделах полиции. Прямо как у Навального, только по видеосвязи с судьей. По бумагам это делалось по согласию или даже по просьбе людей, но на них, конечно, давят, чтобы они соглашались. 

— По просьбе задержанного такое рассмотрение считается законным? 

— Да, в принципе, это возможно. Важно, что человек, который имеет возможность получить доступ к эффективной юридической помощи, никогда на это не согласится. На такое пойдет только тот, кто находится в отчаянном положении, кем манипулируют сотрудники полиции и кого заставляют верить, что это как-то улучшит его участь. В реальности это, конечно, не так. Полицейские и судьи просто пользуются шансом быстро рассмотреть дело, а не отправлять в суд. Там же придут юристы и будут занудствовать, никому это не нужно. 

— Чем грозит человеку снятие отпечатков пальцев и фотографирование? 

— Думаю, в случае активистов более неприятно фотографирование. Сейчас же очень активно работают системы распознавания лиц. Когда участников акции не поймали на месте, сотрудникам полиции очень удобно иметь базу с фотографиями, по которой людей можно автоматически распознать. Другое дело, что в наш век социальных сетей и без принудительного фотографирования сотрудники полиции вас опознают. Тем не менее не нужно давать дополнительные козыри им в руки. 

Кроме того, это большой психологический прессинг. Люди понимают, что они под колпаком. Пальцы откатали, фотографию сделали, и непонятно, где это потом будет использовано. Наверное, главный смысл в том, чтобы все чувствовали себя некомфортно и думали, что за ними следят.

— Правда, что людей всю ночь возили в автозаках, поскольку отделы были переполнены и задержанных некуда было деть?

— Слышала такое про Москву и Петербург.

У нашего региона уникальная особенность: сотрудники полиции каждый раз издеваются над задержанными. Их сажают в автозак, и люди думают: ладно, через 20 минут меня доставят в отдел полиции, а еще через три часа отпустят. На практике получается, что их часами катают по городу. 

Им говорят: «Мы везем вас в Кировский район. Нет, в Красносельский. Все, везем в Центральный», а в итоге привозят в Колпино или в Кронштадт. С одной стороны, это связано с тем, что в полиции бардак. Пока они договорятся и решат, в каком отделе есть места для такого количества задержанных, проходит время. С другой стороны, это часть психологического прессинга. Зима, холод, люди часами находятся в этом автотранспорте, им не дают сходить в туалет, попить воды, поесть… Дополнительная пытка и часть бесчеловечного отношения. К сожалению, в Петербурге это происходит регулярно. Трудно сказать, насколько это связано с нехваткой мест. Думаю, скорее играет роль дискоординация между представителями полиции и желание максимально напакостить протестующим. 

— Когда задержанный находится в автозаке, какие у него есть права? В законе прописано, через сколько ему должны дать воды, а через сколько выпустить в туалет? 

— Право попить воды и сходить в туалет является настолько фундаментальным, что его не требуется отдельно прописывать в законе «О полиции» или в КоАПе. Когда человек находится под контролем полицейских, главная обязанность последних — не навредить и не создать риск для его здоровья. Что бы он не совершил, будь он преступник, правонарушитель, террорист или кто угодно, полиция обязана обращаться с ним по-человечески. Предоставлять ему медицинскую помощь, соблюдать санитарные нормы и так далее. Это правило распространяется на всех сотрудников полиции, где бы они человека ни содержали. Другое дело, что они сами так, конечно, не считают. 

Полицейские пользуются тем, что у нас очень хитро прописан Кодекс об административных правонарушениях. Согласно нему человека в отделе полиции могут держать не больше трех часов или не больше 48 часов, если статья предусматривает административный арест. При этом в три часа не включают время доставления. С тех пор, как человек переступил отдел полиции, его через три часа должны отпустить. Как написано в КоАП, до этого его должны доставить в отдел в возможно короткий срок. Сотрудники полиции у нас сами решают, что такое возможно короткий срок. Теоретически это можно оспаривать, но, во-первых, у правозащитников не хватает на все ресурсов, мы просто зашиваемся. Во-вторых, мало хоть сколько-нибудь успешных дел по оспариванию действий полиции во время задержания на митинге.

— Стало как-то жутко, что мне вообще пришло в голову спросить, имеет ли человек право попить воды.

— Это как раз то, о чем мы говорим. Есть вещи, к которым мы настолько привыкли как к части нашей жизни, что не приходит в голову подумать о них просто по-человечески. Оказывается, тебе нужно отстаивать свое право сходить в туалет. Это та реальность, в которой мы живем. 

— У «Апологии протеста» или у тебя лично есть какие-то прогнозы на воскресный митинг? Количество задержанных увеличится? Будет ли полиция действовать жестче?

— Думаю, пытаться что-то прогнозировать довольно бессмысленно. Мы не политики и не полиция, которая принимает эти решения. Наше дело — работать с тем, что мы имеем, и помочь всем, кому мы можем помочь.  

Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
Росстат не стал публиковать данные о реальных доходах россиян перед посланием Путина
Россия
Красноярский губернатор просит ₽191 млрд на экологию. Из них ₽114 млрд — на метро
Россия
Более 70 благотворителей потребовали оказать медицинскую помощь Навальному
Санкт-Петербург
В Петербурге заметили колонну водометов, которые перегоняют в центр города
Россия
Глава РАН: количество аспирантов снизилось почти вдвое, а у науки низкий престиж
Россия
К московским кладбищам пустили бесплатные автобусы
Екатеринбург
Банк предлагает кабальные условия кредита. Что делать? Советы юристов
Россия
Google назвал борщ российским. Россию обвинили в присвоении блюд, территорий и прошлого
Россия
Фургал вылечился от COVID-19
Россия
В США полицейского Шовина признали виновным в убийстве Джорджа Флойда
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.