Как в Челябинске работает служба крови. Интервью с главврачом: о плазме, донорстве и негативе

«Ковид-глобулин должен изменить ход пандемии»

Как в Челябинске работает служба крови. Интервью с главврачом: о плазме, донорстве и негативе

Челябинская областная станция переливания крови с первых дней пандемии занимается обеспечением региона антиковидной плазмой. К сегодняшнему дню потребность в ней по-прежнему остается высокой, и в социальных сетях порой появляются комментарии о дефиците. Об этом, а также о том, можно ли сдавать плазму тем, кто прошел вакцинацию, как хранятся запасы крови и как в целом обстоят дела с донорским движением Znak.com поговорил с главным врачом станции Анатолием Крохиным.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Анатолий Анатольевич, как в целом областная станция переливания крови, насколько активно идут доноры и какова потребность в крови и ее компонентах, особенно в период пандемии коронавируса?

— Служба крови в Челябинске представлена двумя станциями: областная станция переливания крови и федеральная станция переливания крови. У нас есть государственное задание по обеспечению компонентами крови всех наших лечебных учреждений. Это 31,5 тонны в год обычно и в этом году — 32,5 тонны в год. Основные направления деятельности — это привлечение доноров, затем собственно донация, разделение крови на компоненты и выдача компонентов больницам. Все компоненты подвергаются комплексной лабораторной экспертизе, чтобы избежать гемотрансмиссивных инфекций. Полтора года назад, когда началась пандемия COVID-19, у региона возникла потребность в антиковидной плазме. Тогда же мы получили задание по приготовлению такой плазмы. Особенность ее лишь в том, чтобы был донор, который переболел коронавирусом. В итоге возникла ситуация, что мы не можем принимать кровь у всех переболевших ковидом, так как многие из них просто не могут быть донорами, а принимаем мы всех именно по законам донорства.

— Какие это законы?

— У человека не должно быть хронических заболеваний, проблем с сердцем, проблем с легкими, он не должен состоять на учете у каких-либо специалистов. 

Это должен быть идеально здоровый человек, но который переболел коронавирусом. В итоге из всех, кто был выписан из лечебных организаций после заболевания коронавирусом, донорами могли стать только 10–15%.
Наиль Фаттахов / Znak.com

— Почему так произошло? Настолько нездоровые у нас люди или коронавирус обострил какие-то патологические процессы у них?

— Да, в том числе. Причем бывало так, что при обследовании мы видим абсолютно здорового человека, но плазму он сдать не может, у него просто не получается: происходил тромбоз системы. Система тромбировалась на наших глазах.

— Это как?

— Вот так. Начинается забор плазмы, человек чувствует себя хорошо, но плазма идет по трубочкам и тут же — вся в тромбах во время процедуры. В начале пандемии мы не до конца понимали, что в целом в организме происходит тромбирование крови и всем пациентам надо на протяжении нескольких месяцев после выписки принимать антикоагулянты. Такую кровь мы не имеем права выдавать в лечебные учреждения.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— И что делать, если плазма была нужна, а сдать ее не получалось?

— Переболевших в первый период было немного, а плазма показывала свою эффективность и действительно была нужна. Тогда мы приняли решение обследовать на антитела 100% всех наших доноров.

В итоге сначала среди нашего постоянного донорского потока 30% было с антителами, затем 50%, потом 70%.

В итоге мы не так активно начали принимать именно доноров для сдачи антиковидной плазмы, а стали работать в этом направлении с нашими постоянными донорами и теми, кто приходил впервые на донацию в общем, но у него обнаруживались антитела. В результате за 2020 год мы выдали 800 литров антиковидной плазмы и оказались за тот период на втором месте после Москвы.

— Сейчас объемы и потребность выросли или снизились? Опять же, ряд регионов отказались от использования плазмы.

— В прошлом году эффективность была очень высокая. Плазма в Челябинской области по-прежнему пользуется спросом. Многие отмечают ее эффективность. В этом году мы выдали уже порядка 2,5 тонн такой плазмы и еще тонна лежит у нас на карантине.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— После вакцинации, а не после болезни плазму можно сдавать?

— Российские исследования показали, что после вакцинации, во-первых, антител у человека гораздо больше, чем у переболевшего, во-вторых, эти антитела сильнее и дают более сильный ответ в борьбе с заболеванием. Именно поэтому, например, антиковидная плазма, полученная из крови привитого донора более действенная в вопросе спасения жизни. Наши доноры ответственно относятся к здоровью своему, своих близких и пациентов, чьи жизни они спасают. Большинство из них уже давно поставили прививку. В анкете донор указывает, если поставил прививку.

Плазму можно получить двумя методами: плазмаферезом — когда у донора берут только плазму, а клетки крови сразу возвращаются обратно и методом кроводачи — когда у донора берется кровь, которая впоследствии разделяется на эритроцитсодержащий компонент и плазму.

— Что такое карантин?

— Это плазма, которую мы собрали с доноров, заморозили и 4 месяца храним на карантине. По истечении 4 месяцев донор, который сдавал плазму, к нам приходит, сдает анализы, если все они отрицательные, мы имеем право выдать эту плазму в медицинские учреждения?

— Но ведь если всю плазму через такой карантин проводить, то возникнет дефицит.

— Нет. Карантин — первый механизм. Есть и второй: вирусная инактивация — это специальная система, через которую проходит плазма и происходит ее моментальная вирусная инактивация. Такую плазму мы можем моментально выдавать в лечебные учреждения.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Для чего это сделано?

— Чтобы увеличить поток и обеспечить запас, так как мы понимаем, что пандемия пока никуда не уйдет.

— Потребность обеспечивается полностью? Если да, то откуда жалобы, что плазмы не хватает и ее никому не дают в больницах, только «по знакомству»?

— Да, потребность обеспечивается в полном объеме. Все жалобы мы видим, читали. Когда начинаем выяснять, в чем причина и почему родные выражают недовольство, видим, что да, родные хотят, чтобы пациенту перелили плазму, но у человека нет к этому никаких показаний. Плазма — это высокоэффективный биологический препарат, который просто так нельзя переливать всем 100% больных. Вообще, даже таблетку аспирина нельзя просто так пить, а плазму тем более.

— То есть всем подряд ее переливать нельзя?

— Нет, конечно. Есть четкие показания. Ее можно переливать в первые семь дней от момента заболевания при наличии дополнительных симптомов.

— Что за история с отправкой плазмы для изготовления антиковидного иммуноглобулина?

— Весной мы получили информацию, что «Микроген» готов к тому, чтобы начать изготовление ковид-глобулина. Они начали собирать антиковидную плазму со всей страны. К нам на имя губернатора также пришло письмо с просьбой рассмотреть возможность поставки такой плазмы в «Микроген». На тот момент у нас накопилось чуть больше 110 литров антиковидной плазмы — это как раз совпало с летом, когда у нас пошел спад госпитализаций и мы думали, кому выдавать эту плазму, если ковид сейчас закончится. 

Я думаю, этот препарат должен как-то изменить ход пандемии: если в антиковидной плазме содержатся антитела одного человека, то во флакончике ковид-глобулина будут собраны антитела от тысячи человек.
Наиль Фаттахов / Znak.com

— Препарат пока не поставляется?

— Он проходит испытания. Конечно, отправив этот хоть и небольшой объем плазмы, мы надеемся попасть в первую волну поставок препарата.

— По объемам, получается, из всех регионов-участников Челябинская область отправила меньше всего. Почему?

— Потому что изначально мы гораздо активнее других используем плазму для лечения наших больных. Надо было решить — или мы будем сотнями литров отправлять в «Микроген», или лечить наших жителей. Мы выбрали жителей.

— Если отойти от коронавируса к крови в целом. Покрывает ли служба крови потребность региона и есть ли дефицит?

— Госсзадание формируется в конце каждого года на следующий год: то есть сейчас мы у медучреждений собираем потребность: кому сколько нужно эритроцитарной массы, плазмы, криоприцепитата, тромбоцитов. Все больницы присылают заявки на год. Мы объединяем заявки, нам их утверждают, и мы их расписываем помесячно: сколько доноров мы должны принять в каждом месяце следующего года. Получается обычно по 5–5,5 тыс. доноров в месяц. В год к нам приходит 50–55 тыс. доноров. Всего же в месяц через нас проходит до 7,5 тыс. человек — это те, кто хотят стать донорами, становятся из них 5,5 тыс.

— Это постоянные доноры или новые?

— 60% — это наши постоянные доноры, остальные — новые доноры, которые приходят впервые в жизни. Этот баланс необходимо сохранять, чтобы был, грубо говоря, костяк из постоянных доноров, но при этом чтобы приходили новые люди, которые меняют тех, кто выходит из числа доноров.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Постоянные доноры — кто они, что люди с этого получают?

— В Москве донорам платят довольно неплохое вознаграждение. Но только там. А вообще, это прописано во всех приказах, донорство — безвозмездное. Оно не должно основываться на деньгах, это пошло еще со времен СССР и поддерживается. Человек должен прийти и самостоятельно, можно сказать, от души сдать компоненты крови. Он за это получает или питание, или 5% от МРОТ в качестве компенсации за питание, если мы этого человека не кормим, как это бывает, например, на наших выездных донорских акциях в небольших городах. Это 612 рублей. Плюс — справка-освобождение на два дня от работы.

— Какая мотивация должна быть у человека? И есть ли при сдаче крови «бонусы» в виде оздоровления организма — или же это миф?

— В идеале: желание спасти другого человека. Вообще, некоторые доноры отмечают, что после процедуры они чувствуют себя легче, бодрее, но это индивидуально. В основном люди приходят, чтобы конкретно сдать какие-то компоненты крови. Часть доноров, которые приходят впервые, сдают кровь для детей: они так и указывают в документах, что только для детей. Мы всегда прислушиваемся к таким донорам. При определенном количестве донаций донор получает звание почетного.

— Сколько для этого раз нужно сдать кровь?

— В среднем, если говорить о сдаче крови в целом, то это 40 кроводач по 450 миллилитров. Мужчина может сдать кровь пять раз в год, женщина — четыре раза. Есть также плазмодачи — 60 плазмаферезов. Это разные процедуры. Также есть аппарат, который забирает из организма только тромбоциты, — это тоже отдельна процедура. Изначально да, было так, что люди сдавали просто цельную кровь, но потом появились технологии и кровь стали сначала уже после сдачи делить на эритроцитарную массу и плазму. Затем мы выделяем из этой массы тромбоциты, если нужно — криоприцепитат. Потом подумали — а как эритроцитарную массу улучшить? Отфильтровали ее. Каждый из компонентов крови проходит у нас на станции свой жизненный путь.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Опишите сегодняшнего донора: мужчина это или женщина, какой у него возраст?

— Наши доноры — в основном молодые люди. Многие приходят впервые, будучи студентами, чтобы получить освобождение от учебы, а потом становятся нашими постоянными донорами. Мне больше всего нравятся доноры, которые приходят осознанно, а не ради каких-то материальных благ. Это люди в возрасте 30–35 лет. У каждого из них своя история. Кто-то идет по зову души, у кого-то в семье были истории, когда родственнику нужно было переливать кровь, человек ему помог и также стал постоянным донором. Таких доноров примерно 50%. Вообще, 70% доноров — мужчины, кроме того, у многих женщин формируются антитела после родов. Хотя, конечно, женщины более сильные и выносливые, чем мужчины, они в силу физиологических особенностей организма больше подготовлены к кроводаче.

— До скольки лет вообще можно быть донором?

— Раньше был предел по возрасту, сейчас ограничений нет. Но мы понимаем, что человек, который всю жизнь работал, особенно если речь идет о работе на производстве, к 50-ти годам будет иметь какое-либо заболевание, которое будет абсолютным противопоказанием для сдачи крови. Например, это гипертония, это миопия.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Миопия? То есть если у меня зрения –5,5 диоптрий, я донором быть не могу?

— В приказе мы говорим о тяжелой миопии: –6 и более, но и при более низкой степени — не рекомендовано. Наша задача — не только забрать из человека кровь, но и сохранить здоровье этого человека, а также обеспечить тех, кто нуждается в донорской крови, хорошей кровью. Таким образом, это люди до 50 лет. Опять же — любые острые заболевания, тот же гастрит, астма — это все противопоказания. Это вредно и для самого донора, и для пациента.

— Как вы привлекаете доноров?

— Это агитация через интернет, на предприятиях, волонтеры — студенты нашего медицинского колледжа. У нас сейчас команда обновляется, становится более молодой, и они придумывают различные идеи: какие-то интересные подарки донорам, например. Донором и раньше, и сейчас — быть почетно.

— В чем сегодня нуждается областная станция переливания крови, например в части оборудования?

— Наверное, так говорить не совсем верно. Мы обеспечены всем необходимым для полноценной работы и обеспечения потребностей региона. Но всегда есть к чему стремиться. Есть большие планы по развитию службы крови. Если мы принимаем решение, что нам нужно ту или иную методику, именно для нашего региона, то мы к этому идем. А бывает так, что есть методика, технология, но нам в Челябинской области она не нужна. К примеру, методика замораживания тромбоцитов. Она есть в Москве, но там живет 15 млн человек, а у нас во всей области 3,5 млн. Тромбоциты не пользуются у нас такой популярностью.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— А что у нас пользуется популярностью и в каких компонентах есть потребность и дефицит?

— Эритроцитарная взвесь, криоприцепитат, сейчас — антиковидная плазма. А понятие дефицита — оно сложное. К примеру, мы заготовили 100 литров крови, но вдруг в какой-то больнице ночью случился аврал и больница у нас эту кровь забрала. Возник дефицит. Но это нормальная ситуация: мы заготавливаем, больница забирает, мы восполняем. Донорский светофор мы выставляем и с учетом потребностей, и с прицелом на то, что у нас всегда должен быть запас. Бывает так, что вдруг всем понадобилась кровь одной группы — года два назад у нас забирали вторую группу. И была в ней более высокая потребность. Поэтому в нашей службе не действует понятие более или менее распространенная группа крови. В больницу поступают не строго по такому распорядку: первой группы больше всего, четвертой меньше. Мы не можем сказать, с какой группой крови человек поступит в больницу.

— Потребность в крови зависит от сезона. К примеру, зимой — больше травматизма, дорожных аварий…

— Да, конечно. Но также потребность зависит от планов больниц по оказанию той или иной плановой медицинской помощи. Сейчас больницы научились работать прогнозируемо. Но вообще летом потребность снижается.

— Каков неснижаемый запас?

— Стараемся придерживаться, чтобы по 50 доз каждой группы крови у нас было, где-то, когда видим, что потребность снижена, снижаем до 30–20 доз. Мы же должны всю эту кровь выдать, так как у нее тоже есть срок годности: 40 дней, по истечении срока переливать ее запрещено. Поэтому слишком большие запасы нам делать нельзя. В этом году, опять же, нам были поставлены низкотемпературные холодильники для хранения больших запасов компонентов крови. Для понимания — это холодильники с температурой –85 градусов. Для этого эритроциты специально обрабатываются и замораживаются, в таких холодильниках их можно хранить несколько лет. В ноябре–декабре мы будем проходить обучение и с нового года уже формировать долговременный запас из замороженных эритроцитов.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Вы начали говорить об обновлении команды. Есть ли дефицит кадров?

— Кадровый вопрос стоит остро в любом лечебном учреждении, потому что нужно постоянное пополнение молодыми специалистами. У нас специфичная служба: у нас нет пациентов, реанимации, бессонных ночей, поэтому молодые специалисты, которые жаждут активной работы, к нам идут не слишком охотно. Для них это скучно. К нам идут чаще после больниц, когда медработники понимают, что им надо что-то поспокойнее. Я сам больше 15 лет отработал анастезиологом-реаниматолом. Есть сотрудники, которые работают по 30–40 лет, но есть и молодежь — у них горят глаза, и это на самом деле здорово. Здесь есть вектор стремления, желание развиваться дальше. У нас не больница, мы занимаемся заготовкой крови.

— Часто ли бывает, когда приходит к вам потенциальный донор, будучи уверенным, что он здоров, но при обследовании у него выявляется какое-либо заболевание?

— Бывает такое, конечно, но в последние годы этот процент снижается. С одной стороны, люди стали больше заботиться о своем здоровье и, как правило, знают, что у них не так в организме.

Конечно, процент выявляемости, например, гепатита или ВИЧ-инфекции у нас есть. Не более 2%, раньше — до 10%. В этом случае мы извещаем донора и выдаем ему направление на обследование.

Трансфузиология — это одно из немногих направлений медицины, где предсказуем каждый шаг, так как он подкреплен каким-либо нормативным актом. Это самая предсказуемая отрасль медицины. Радует, что приходят к нам молодые доноры и говорят, что у них родители — почетные доноры.

Наиль Фаттахов / Znak.com

— Как вы относитесь к негативу, который появляется в социальных сетях или комментариях к статьям в СМИ про вашу службу? Про ту же ковидную плазму.

— Меня удивляет, что негатив найдется сегодня ко всему, даже к самому хорошему делу. К примеру, появилась информация, что мы выдали почти три тонны антиковидной плазмы. И пошли комментарии — сравнение с вагонами, цистернами. Это несерьезно. У нас действительно такие объемы плазмы есть. Плазмы у нас сейчас хранится в холодильниках порядка 10 тонн, из них тонна — антиковидной. Плазма хранится в специальных контейнерах в огромных холодильных камерах при температуре –35 градусов. У нас четыре таких холодильника. При этом мы всегда рады донорам, которые к нам придут и сдадут еще. Да, возникают моменты, когда начинают жаловаться: попросили плазму сегодня, а нам не выдали. Но даже в мире нигде такого нет. Нам в любом случае надо подобрать донора, обработать. Мы стараемся выдавать в день заявки, но не всегда это получается — у нас по закону есть три дня, чтобы найти кровь или плазму под конкретного человека, с конкретной группой крови. В том числе мы можем позвонить одному из наших доноров и пригласить его срочно на сдачу того или иного компонента крови, если вдруг произошла какая-то экстренная ситуация. Плазму же мы выдаем по заказанным объемам в медучреждения. Для того, чтобы контролировать соотношение, сколько доноров и в какой месяц нам надо, кого из доноров мы оставляем на экстренный случай, и они примчатся на помощь конкретному человеку в любое время, у нас есть специальный отдел. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы негатива было меньше. Мы работаем, развиваемся и помогаем больницам спасать жизни людей.


Подпишитесь на рассылку самых интересных материалов Znak.com
Новости России
Россия
Старейший мужчина в мире скончался на 113-м году жизни
Россия
«Он вообще другой»: заразившийся «Омикроном» российский врач описал, как протекает болезнь
Россия
В самолет ударила молния при заходе на посадку в Сочи
Россия
США заявили о возможности вторжения России на Украину через Белоруссию
Россия
Несколько мировых авиакомпаний объявили об отмене рейсов в США из-за 5G
Россия
NASA предупредило, что может изолировать российский модуль МКС
Россия
YouTube заблокировал клип Моргенштерна об эмиграции; вскоре клип разблокировали
Россия
Срочника, расстрелявшего сослуживцев, признали невменяемым и освободили от ответственности
Россия
Актер Федор Дунаевский госпитализирован в Москве после падения
Россия
Вашингтон заявил, что Россия может напасть на Украину «в любой момент»
Отправьте нам новость

У вас есть интересная информация? Думаете, мы могли бы об этом написать? Нам интересно все. Поделитесь информацией и обязательно оставьте координаты для связи.

Координаты нужны, чтобы связаться с вами для уточнений и подтверждений.

Ваше сообщение попадет к нам напрямую, мы гарантируем вашу конфиденциальность как источника, если вы не попросите об обратном.

Мы не можем гарантировать, что ваше сообщение обязательно станет поводом для публикации, однако обещаем отнестись к информации серьезно и обязательно проверить её.